Непереводимое. Сигюн.

- Они убили Мимира!.. Кисть дрогнула у Сигюн в руке, уронила каплю. Алое пятно поползло по странице, заливая изящную вязь, дымная пелена возникла перед глазами, налилась багровым и с тем пропала. - Значит, Фрейр... уже "они"? И как давно? - Ты что, - он подошел совсем близко, навис почти угрожающе, вынул кисть из ее руки и швырнул в угол. - Ты разве не понимаешь?! Рыжая вздохнула, потому что, как ей казалось, понимала больше, чем сводный брат. Мимир, возвысившись среди ванов, счел, что станет править вместо Ньерда вечно - слухи о его притязаниях доходили не раз. Но Король-мореход оставался королем даже в плену, другого его народ не примет. И Один наверняка это знал, отправляя своего соратника в Ванахейм, где ему не править по-настоящему и не стать во главе войска, подальше от асгардского трона и от принцев. Возможно, смерть Мимира и не огорчила его. Но теперь Асгард вынужден ответить. Один вправе взять виру за убитого, но что сравнится с молотом Тора или кольцом Драупнир, которое делало неуязвимым самого Всеотца? Фрейр стал большим асом, чем жители Золотого дворца, и Скидбладнир был подарен ему, как асу. Хозяин Вальхаллы может, мстя за своего родича, казнить любого из них, ванов-заложников. Но если это будет сам Король-мореход, несколько лет хрупкого мира меж Асгардом и Ванахеймом сегодня станут прахом. Это будет не Фрейя, чьи познания в магии Владыке Асгарда дороже, чем ее ласки. Это навряд ли будет Фрейр - любимец Вальхаллы. Догадайся, Рыжая, кто это будет? *** Ее глаза как море перед штормом, у него - зеленее, чем хвоя в тайных чащах. У него на языке колкие льдинки, у нее - морская соль Ноатуна. В его имени - огонь, гибельный и спасительный, у нее - предвестие торжества. "Она умная", - негромко замечает Йормунганд. "Она смелая", - одобряет Фенрир. "Она красивая, - улыбается Хель, зачесывая волосы набок. - И она тебя любит". *** Он знал любовь. У его любви был привкус железа и крови. У нее был волчий голос и, однажды последовав за ним, Локи не сошел более с этой тропы. Волчья песня привела его в Железный лес, где тьма собралась волчьей тенью и обрушилась на него, и сражалась с ним, и поддалась наконец, опрокидываясь на колкую, душистую перину из сосновых игл. У его любви было имя - грохот стихии, звериный рык. Ангрбода. Ему не стали безразличны красавицы Асгарда, но жаркие видения более не мучили ночами. Ночи отданы были колдовству, манящим и смертоносным объятиям той, что открывала Локи магию - вокруг него и в нем самом. У его потери был запах гари и талого снега. У нее тоже было имя, звучавшее как проклятие. Йотунхейм. Проклятый волчий обычай: победивший вожака подчинит себе стаю; тот, кто одолеет главную шаманку и развеет ее пепел по ветру, займет ее место. "Это можешь быть ты", - говорила Ангрбода, и в глазах ее отражались угли костра. Локи возражал, спорил и боролся с нею то в шутку, то всерьез, до ран, пока схватка не перерастала в любовное слияние. Он не верил, что кто-нибудь вообще способен одолеть ее... пока не стало поздно. Он не стал оплакивать подругу. Засыпал пепелище и ушел, не оглядываясь. Но прежде смешал щепоть пепла с вином из фляги, выпил сам и унес остатки, чтобы напоить детей. И с того дня поклялся быть погибелью для всякого йотуна, мужчины и женщины, что встречались ему на пути. *** - Асгард потерял одного из достойнейших мужей. И мы должны пролить ванскую кровь! - Разве Мимир воскреснет, если умрут другие? Разве Ванахейм и сам не захочет отомстить? Что обретет Асгард, казнив заложников? Но что если Ванахейм лишится своих высокородных граждан без войны и без крови, если они все станут асами, как Фрейр, свяжут себя узами, что крепче, чем любые оковы? Вкрадчивый голос Локи обращается к Тору, но на самом деле извилистым ручейком течет к королю Асгарда. Да, ванскую гордость нужно не ломать, а умасливать, если что-то желаешь с них получить. А Ванахейм - хороший союзник. Всегда был таким... А еще ваны никогда не поднимут руку на детей. Локи знал это наверняка, потому и отправил тогда Хель с мальчиками во владения Ньерда, словно предчувствовал: детей они не тронут, даже если это колдовское отродье. Даже если их собственным детям убивать врагов случается раньше, чем впервые поцеловаться. И у них была Рыжая, которую Локи, уже в Асгарде, однажды застал у Слейпнира с яблоком, украденным из корзины Идунн. Сигюн в руках переломила плод и скармливала жеребенку, приговаривая: "Теперь ты надолго останешься маленьким, и Один еще не скоро возложит на тебя свое... седло." Смешная. *** - Она тебя любит, - повторяет Хель. - Рыжая в тебя точно втрескалась. - смеется Тор после того, как Сиф один-единственный раз позвала Рыжую в их компанию - Как дикая кошка шипела, ее бы воля, и не слова - кулачонки пустила бы в ход! - Ах, моя маленькая сестренка, - Фрейя тянется за платьем, в ее мурлыкающем голосе тень удивленной обиды: почему Локи спрашивает об этом рыжем недоразумении, тем более сейчас? - Она учится исцелению у Эйр, но кто исцелит ее сердечко, которое ты, Лофт, разбил?.. Честная и упрямая, как все ваны. Дочь Ньерда, пусть приемная - и без того род ее был высок. Если удастся уговорить Всеотца... вынудить ее дать обещание он точно сумеет. - Ты прав, - Локи, повернувшись к брату, вдруг расплылся в предвкушающей, кошачьей улыбке. - Ванская кровь обязательно прольется. И я уже догадываюсь, как. ____________________________ * Ubuntu (зулу и ксоза) человечность по отношению к другим. Другой возможный вариант перевода — вера во вселенские узы общности, связывающие всё человечество