Духи Ирсас

      Путешествие, запланированное с месяц назад к соседнему Амрану* Сокка, подходило к завершению. Вот уже четвертый день Тале-а-Хемеди пересекал пустыню вместе с охраной из пяти человек. Тайные переговоры впрочем не были новостью для его правителя. Амран Будок имел обширную сеть шпионов, хотя от него самого Тале был не в восторге.       Такая жизнь стала для него привычной. Много лет до становления хадамом, отец воспитывал его как военного. Постоянные разъезды, сопряжённые с непрекращающимися битвами закалили и тело, и дух. Мужчина с ностальгией вспоминал ночные посиделки со старыми вояками. Они не переставая давали наставления новобранцам. Из раза в раз, из года в год, пока войны не забрали лучших из лучших. Неутомимые и бесконечные бандиты терроризировали земли Амрана Будока. И хотя территории были пустынны, а вдоль границы располагались неприступные горы, каждый сезон разбойники грабили не только путешествующих торговцев, но и небольшие города.       Мужчина разглядывал звёздное небо. Множество ярких точек красивыми переливами окрашивали небосвод. Поговаривали, что сильфы древними ритуалами разгоняли тучи, обнажая полную кровавую луну на целых три дня. Для чего духи творили такую магию, никому достоверно не было известно. Но люди каждый раз ждали этого чуда, с замиранием разглядывая светила. В такие ночи, казалось, сердце сжималось от увиденного прекрасного и ирсас невольно забывали свои житейские проблемы. Нищие мечтали о звёздных сокровищах, торговцы — о ясной дороге караванам, воины вспоминали великие битвы, а хадам изредка тосковал по детству, когда он ещё не занимал этот пост.       Тале-а-Хемеди придвинулся ближе к костру. Подошедший Хомм, разведчик в третьем поколении, устало присел рядом.       — Завтра к вечеру должны добраться, — безапелляционно заявил Тале.       — Если не оседлаем песчаную бурю, — ответил Хомм. У молодого воина в его тридцать лет тёмно-серые глаза окрасились почти незаметным красным контуром в виде цветка. Чёрные волосы отливали гиацинтовым цветом, который, казалось, менялся от красного до красно-коричневого в разное время суток. Давно, ещё в дни былой службы, молодой парень проговорился в пьяном бреду, что отмечен лесным ифритом Сокка. О том, что это были земли, соседствующего севернее Амрана, он благополучно забыл. Были ли это выдумки, наполненного вином разума, или настоящая тайна, никто толком не знал. Но после того вечера Хомм отшучивался на любые вопросы и больше так не пил. Много сражений они повидали вместе, но в конце концов он перешел в другой отряд разведчиков, и Тале редко его встречал. Пару лет назад они встретились при странных обстоятельствах и мужчина назначил Хомма своим личным охранником. Вечно хмурый взгляд мужчины заставлял отворачивался. Частенько он отходил от отряда, патрулируя местность, да ночевал с краю лагеря, не боясь ночных холодов.       — Пропустили День Ифрита, — ворчали недалеко вояки, раскурив трубки.       Запахло травами и едким дымом. Хомм недовольно поморщился и отвернулся от костра. Губы мужчин беззвучно шептали молитву Богу Сияху — Повелителю Ночи и Тьмы. Тале-а-Хемеди же, как и вся династия, придерживался старой веры в духов. Испокон веков его предки поклонялись незримым существам, благодаря сущее за жизнь.       Но с приходом к власти Сияха мировой порядок изменился. Мир охватила волна зла, неподчинение каралось смертью, а поклонение Асу сжигалось в разумах людей до тла. Покорённые королевства и города сдались на милость Сияху, от неугодных остались лишь развалины да погребённые цивилизации. Хемеди, как и многие, сдались без боя, с благодарностью принимая новую веру. Впрочем, старую Сиях и не пытался искоренить. Рождённый на Заре Времен, как и Аса, он почитал духов стихий, принимая их, как равных. Бог Ночи и Тьмы шёл войной лишь против людей, до которых духам не было и дела. Говорят, многие погибли тогда, во время битвы Сияха и Аса. Боги отстаивали собственную веру, разрушая целые поколения. Светлый Аса уступил Сияху и тот заковал Бога Порядка и Добра. Кровь побеждённого излилась по земле и воде, стекая к огромному океану, окружившему Ирсис. Обе руки, отсечённые Богом Ночи, превратились в неприступные горы. Язык он вырвал и скормил дэвам, детям зла. От того у них и появился лик света, и новые руки. В смятении они разделились и одни населили Ирсис вместе с духами стихий, другие же остались в Царстве Сеннет, Доме Богов, охраняя покой Сияха. После Великого Падения он раненый возлежал с руками Аса и горячая кровь его, превратилась в кипящую магму. Множество ифритов огласило земли радостными голосами. Но не только раны мучили темнокожего Сияха. Аса успел выколоть ему глаза и сжечь в огненном шторме солнечной звезды. Пылью осел пепел от них и покрыл Ирсис ночным туманом. И всё же не хватило сил Аса победить Сияха. Царствует зло уже три тысячи лет. Поставил Бог Ночи у власти Шесть Бессмертных Святых — Амранов, поделив Ирсис между ними. И воцарилась воля Сияха: «Слава и почет тому, кто забирает желания других».       Тале-а-Хемеди усмехнулся знаниям, вбитым вместе с порками, пытками и унижениями. Третий сын Хемеди казался отцу не таким смышлённым, как другие сыновья. Мужчина закрыл глаза и прилёг на бок. Тёплая шкура белого тигра хорошо укрыла спину хадама.

***

      Его разбудили почти перед рассветом. На горизонте тонкой полоской начинался восход и вдалеке можно было разглядеть шлейф ифритов, плывущих в лучах солнца. Тале расстелил молитвенный коврик, подаренный ещё матерью, и присел на колени. Слова, заученные навсегда, шептались чётким слогом. Потрескавшиеся губы болели от быстрого проговаривания. Поднявшийся ветер был полон ночной прохлады. Мужчина сложил руки в молитвенном жесте, пальцы коснулись лба, а тело согнулось к земле, касаясь волосами сухого песка. Он замер, не переставая говорить…       Остальные не смотрели на хадама. Каждый был занят своим делом, впрочем, нельзя было пересекать солнце на пути к душе Тале-а-Хемеди. Короткий поклон он сменил долгим молчанием, во время которого возносил внутренние мысли к силе духов. Тревожное сердце обычно успокаивалось, но сегодня что-то пошло не так. Какое-то беспокойство никак не унималось, тонкими потоками проносясь через всё тело мужчины. Незримые нити силы колебали его душу, удерживая на грани спокойствия. Долгие минуты не принесли облегчения и ему пришлось закончить молиться, с неохотой убирая коврик в седельную сумку.

***

      Обжигающий воздух колебался от быстрого бега годи, песчаных тварей, которых издавна приручили люди в этих местах. Они чем-то походили на ящериц, но с более плотной чешуей и короной из четырёх рогов. Массивные ноги позволяли быстро передвигаться даже в жару. Крупнее лошади они могли перевозить до двух человек на специальных седлах. Тюки с грузом крепились с боков, не мешая при этом движению животного. Рога окаймляли металлические кольца, обтянутые кожей и скрепленные на лбу животного плотным ремнём, к ним крепились длинные поводья.       В городе годи предпочитали селиться у воды. Поэтому место для их популяции было отведено на берегу северо-западного района. Раз в несколько лет приходилось завозить других особей, чтобы разбавить вид, но в основном здесь жила одна группа. Проходило около полугода после закладки яиц прежде чем рождались малыши. А ещё через три месяца начинались жёсткие тренировки. За год в семействе годи вырастало на целую дюжину особей, которые продавались другим Амранам. Остальные продолжали жить в родных краях, с удовольствием засыпая в тени кипарисов.       Раз в век, словно благословлённый хаосом, рождался огненный годи. На красноватой чешуе красовались оранжевые полосы, а чёрные рога придавали ему устрашающий вид. Будто отмеченный самим духом огня, такой годи мог извергать из пасти пламя и был крупнее своих собратьев. К сожалению, нрав у них был довольно буйный и мало кому удавалось приструнить животное. Известно было, что ещё до «Великого падения» предок Саруна-а-Кралис, муж наследницы Хемеди, покорил тварь, отправившись в путешествие Мудреца…       Тале устало прикрыл глаза. Хотелось остановиться и передохнуть. А ведь ещё не было и полудня. Солнце почти поднялось в зенит, а странные ощущения не проходили. Мужчина с сомнением разглядывал свои ладони, чувствуя тонкое покалывание на коже. За всю жизнь лишь поверхностно изучив анатомию людей, он не слышал о подобном. Решив по приезду вызвать доктора, на том он и успокоился.       Хомм сидел перед ним, изредка осаждая годи. Мужчина же держался за седло, от скуки разглядывая пейзаж. Барханы волнами рассекали пустынные земли. Крошечными точками изредка виднелись идущие вдалеке караваны. Духи огня тоже плыли, исчезая в солнечных лучах. В такой поездке заняться было нечем. Оставалось предаваться безрадостным мыслям.       Через час они сделали остановку рядом с маленьким оазисом. По всей территории были разбросаны такие, где были пара домов, навес для животных, да колодец с водой. Редко кто селился в таких местах, но на пути караванов жили и семьи, держащие постоялые дворы. Здесь пустующие дома и разбросанные вещи говорили о разбойниках. В дальней комнате обнаружилось тело мужчины. Он был разрублен надвое, что было характерно для местной банды. Тале развернулся к остальным.       — Опять «Одноглазый» постарался.       — Неподалеку есть лагерь, — вставил свое слово Хомм. — Слухи ходят, что там засели разбойники.       — Почему мне не доложили?       — Моя вина, - ответил Хомм. Его ошибка была в том, что про набеги он попросту не знал. Кто-то очень хорошо постарался, чтобы эта информация не попала к нему.       Тале-а-Хемеди эта ситуация только разозлила. Какой-то разбойник на его землях устраивал нападения, а сам прятался в Пустошах, непригодных для жизни. Всё это уже встало мужчине поперёк горла.       — Тело расчленить и оставить за домом. Совершим Отход** и двинемся в путь.       Хомм, как и все четверо воинов кивнули. Тале решил прогуляться, но взгляд привлёк гобелен, криво висевший на стене. Вышитый Бог Сиях в маске дракона и светлых одеждах будто освещал свой путь неверующим. Мужчина отдёрнул полотно и обнаружил скрытый алтарь за ним. Квадратное углубление в стене было изрисовано древними письменами. В центре находилась статуэтка Бога Аса. Белоснежное тело было окутано тонким шёлком, который не скрывал отсутствия у Бога рук. Голубые глаза мягко смотрели на молящегося, а лицо выражало смирение. Мужчина наклонился, чтобы рассмотреть подношения. Кроме традиционных фруктов, вокруг лежали и мелкие самоцветы. Также на самой фигурке висели чётки из черного опала. Он ещё раз осмотрелся, ничего интересного не было.       Что заставляет людей молиться Аса, Тале не понимал. В чём смысл и выгода взывать к падшему Богу? Как приверженец старой веры он не отрицал, что Сиях для него не Бог. Впрочем, в городе ему поклонялось большинство.       Он наконец вышел на воздух. Мужчины уже вытащили труп и тут же расчленяли, проговаривая слова упокоения. Необходимо было дать душе подготовиться и вернуть её в цикл жизни. Возможно, именно она возродиться богом в Царстве Сеннет. Тале разложил свой коврик и, преклонив колени, начал молиться.       Как бы не повелевал Сиях на земле, души всё же отправлялись в свой последний путь с помощью духов. То сильфы возносили их к небесам, чтобы те могли дождем пролиться на землю, то ифриты гнали их к солнцу, чтобы те жаркими лучами опадали на все живое. Волны миражников несли бы их всё дальше, чтобы помочь напитать почву водой, а уны забрали бы их в свои глубины, усыпляя своими снами и даруя покой. Так поговаривали старики, из уст в уста передавая знания новому поколению.       В очередной раз поднял взор Тале к небу и поразился тому, насколько прекрасным может быть этот мир. Окончание ритуала закончилось протяжным звуком. Все замолчали…       Странно, но сердце мужчины охватила грусть. Такое же накатывающее к горлу чувство было, когда умерла его мать. Руки пронзила резкая боль и хадам в страхе вскрикнул. Хомм оказался рядом быстрее всех.       — Что с вами?       — Не пойму, руки жжёт!       Остальные обступили их, обеспокоенно переговариваясь. Разведчик осторожно раскрыл сжатые руки. На них искрящейся лентой вырисовывался узор. В нём сочетались символы духов — звезда, лучи солнца, капли воды и руны земли.       — Ты видишь это? — страх в голосе только нарастал.       — Да, хадам.       — Что именно? — неуверенно спросили остальные.       Свечение резко прекратилось, также как и боль. На ладонях остался лишь бледно-жёлтый узор.       — Мы разберёмся, — уверенно сказал Хомм, помогая мужчине подняться. — А пока нужно собираться в путь.       Он помог Тале сесть на годи. Животное встряхнуло головой и недовольно взревело, начиная свой ход.

***

      Путешествие продолжалось. Тяжесть на сердце сопровождалось сонливостью. Тале-а-Хемеди крепче схватился за седло, не переставая жевать марьин корень, купленный в поездке в одном глухом, далёком селении на севере.       — Скоро будем на месте, хадам. К полуночи — во дворце.       Ещё одна остановка лишь отнимала силы. Мужчину не покидал въевшийся в сердце страх. С детства ему объясняли, как быть воином, а учения религии его совсем не интересовали. Да и сейчас мистическое и загадочное всё чаще оказывалось выдумкой, реже слухами и легендами. А его вера в духов имела более приземлённые причины. Происходящее с ним оставалось пока загадкой. Может, он подхватил какую-то болезнь или это проклятие? Всё больше Тале впадал в уныние, а тело предательски подводило.       Хадам сидел, прислонившись к боку годи. Тот стал более ласков и спокойно дремал. Вздымающийся живот зверя успокаивал, а громкое сопение помогало забыться. Солнце уже клонилось к закату, пока обеспокоенные воины осматривали местность. Тихие перешептывания начинали раздражать.       — Что там? — резко спросил Тале у проходящего Хомма.       — Буря скоро настигнет нас. Всё-таки строптивый Лакмус*** услышал мои слова.       — Собираемся!       — Но вы…       — Проеду остаток пути в седле! — рявкнул мужчина и поднялся. Странно, но после этих слов ему стало легче. Мысль о том, что он станет ближе к Айль будто окатила освежающей водой.

***

      Тале бросало то в жар, то в холод. Видневшийся на горизонте город обнадёживающе сверкал огнями. Годи будто почувствовал родные просторы и бежал всё быстрее. «Ещё немного и всё закончится», — твердил себе мужчина, сильнее закутываясь в теплую накидку. Ночь во всю царствовала, туманом закрыв огромный небосвод. В беззвездной темноте он смотрел на ладони. Узор стал чётче, ярко-жёлтым освещая руки. Тело за короткое время словно очистилось. Боли больше не было, но странный рисунок настораживал. Сильный порыв отрезвил гнетущие мысли.       — Хадам, держитесь крепче.       Хомм оглядывался назад с непонятной злостью, но Тале уже знал, что буря настигла их. Крошечные песчинки сначала кружили вокруг них, но тут же резким порывом ударили в спину. Мужчина накинул на голову капюшон и обернул лицо срезом ткани.       — Укройся, — прокричал он разведчику, который продолжал ехать сквозь стихию.       — Я выдержу, осталось немного!       Среди бушующих песков Тале слышал тонкие завывания. Неужто духи настолько разгневались на людей, что шлют бедствия одно за другим? Неужели оазис тоже связан с происходящим? Неожиданное тепло разлилось по рукам и свет от них стал ярче. Он поднял ладонь, но тут другой свет привлёк его внимание. Одинокой точкой он мерцал в эпицентре бури. И хадам с уверенностью мог сказать, что он должен был увидеть источник того света.       — Держи правее! — толкнул в плечо Хомма и указал направление.       — Вы уверены? — в голосе проскользнуло сомнение.       — Быстрее! — лишь крикнул Тале, не переставая смотреть на огонёк.       Минуты тянулись слишком долго. Голоса сильфов гремели всё громче, гневным диссонансом отпевая красивую песню. Мужчина видел, как свет на секунду погас. Он вытащил кинжал и с трудом проколол годи чешую. Животное взревело и припустило быстрее. Глаза болели от крупинок песка и невольно выступили слёзы, но в груди зрело невыразимое чувство. Бледной точкой горел отсвет, казался маяком в окружающем безумии. Разведчик хотел было задержать Тале, когда он приказал остановится и слез. В голове сумбурным эхом звенели старые молитвы, помогая продвигаться к источнику света. Сквозь бурю хадам рассмотрел фигуру, лежащую ничком на песке. Сильным порывом мужчину опрокинуло навзничь. Сил идти уже не было. Ради себя он бы уже не поднялся, его гнал человек, умирающий в центре стихии.       — Очнись, — пытался звать он человека, в ответ громовым возгласом кричали сильфы. На мгновенье ему показалось, что бестелесые духи кружат вокруг них. Хемеди с трудом подполз, дотягиваясь наконец до него. Хрупкое тело юноши прижал к себе, укутывая накидкой.       — Край этот будет тенью освящён, лишь горсть песка останется тебе.       Путь Мудреца теперь уж предрешён, а Истинный подарит будущее Тьме.       Юноша шептал строчки снова и снова, вызывая в груди Тале необъяснимую тревогу. Тело незнакомца дрожало от холода, а руки лежали на груди хадама, чуть обнимая. Кричавший Хомм дозвался до мужчины и тот откликнулся, взывая к сильфам о милости. Разведчик нашёл их сразу, помогая нести безвольное тело. Было ли это решением правильным или уготованная судьбой встреча погубит его, Тале не хотел знать. Он просто продолжал ехать к городу, слушая биение сердца незнакомца, отзвуком гревшего душу хадама.