В плену мечты

ИВИ:       Я проснулась в панике. Мои наброски на листочке бумаги, который оставил мне Томас…. Как, чёрт возьми, они смогли переместиться в сон!? Самое странное и необъяснимое – это то, что этот листок бумаги в этой реальности просто-напросто исчез. Испарился, будто его никогда не было. Ручка осталась. Ну не съела же я его. Обыскала уже всё.       Я написала небольшую идейку в виде предсмертной записки Евы… но ещё толком не знала, что с ней сделать. Хотела этой запиской просто напугать Ньюта. Вообще, если честно, я собиралась смять и написать что-нибудь нормальное… я не буду доставлять ей страдания. Ведь мы так похожи в чём-то. Мы должны быть заодно. Убить её и закончить серию книг – это была моя страшная ошибка и я за неё наказана. Ева, прости меня, если сможешь… Я не дам тебе страдать, смотри только сама не понаделай глупостей. А то я ничего не писала, а ты уже разгулялась сама по себе во сне.       Позже зашёл Томас, сердце замирает при виде его шикарности. Однако, потом сразу вспоминается его пьяная жестокость и становится плохо… грустно и как-то пусто на душе. Я до последнего надеялась, что это был сон, пока не увидела разбитый горшок, который стоял на стуле до того, как Томас решил на меня замахнуться. А также новое одеяло… старое-то в бензине едва не подожённое. Он пытался со мной говорить по мелочи, типа «привет, как дела?»… но я уже знала, что его доброта наиграна. Несмотря даже на этот страстный поцелуй… который, к сожалению, тоже наигран… типа источник вдохновения. Ну напишу я ему эту сцену, ну а дальше-то что? Мне от этого легче не станет. Впервые я поняла, как сильно я хочу домой.       Томас посадил меня в инвалидное кресло. Это было весьма проблематично, но я уже начинаю к этому привыкать. Он пододвинул меня к столику, на котором стоял ноут. А ночью он каким-то образом умудрился притащить ещё и принтер… но без бумаги. -Сегодня ты приступишь к работе над новыми главами. Книга должна быть продолжена, - сказал он равнодушным тоном. – Дорогу в город, кстати, расчистили, и я уже успел туда смотаться. Купил тебе самую дорогую бумагу, которая там была. Будешь печатать мне каждый лист.       Он протянул мне бумагу… У меня в голове возникла небольшая идея, и эта бумага, как не странно, спасает мне жизнь. Как раз вовремя. -Ты всем довольна? – спросил он также равнодушно. -Да, я всем довольна… однако… кое-что мне не нравится… Бумага… она лощённая… на ней всё будет размазываться… а бумага, на которой я печатала остальные листы, чуть-чуть темнее и ни капли не лощённая. -Но это самая дорогая бумага… Это что… реально так важно что ли? – это прозвучало издевательски. -Да. Мне нужна дешёвая, шершавая бумага, чтобы листы книги все были одного цвета… и что б ничего не размазывалось.       Я увидела снова этот жуткий взгляд. -Понятно. Может быть, тебе ещё что-то надо? -Мне нужна только бумага. -Ясно. Я тут, понимаешь ли, корячусь… ухаживаю за тобой, кормлю, пою, убираю… и нет ни капли благодарности! Куплю я тебе твою сраную бумагу! А ты научись ценить то, что я для тебя делаю.       С этими словами он взял огромный шман бумаги, то есть упаковку… которая весит фиг знает сколько и кинул в меня. Попал прямо по ляшкам… боль мгновенно распространилась до кончиков пальцев, я загнулась, хотелось заорать. Затем он закрыл дверь и, кажется, он закрыл её на ключ. Вот кто действительно болеет Вспышкой… вон какие приступы агрессии пошли.       Я начала реветь… и от боли и от разочарований… но так или иначе, мой маленький план стал приходить в исполнение. Я услышала, как он долбанул входной дверью и уехал. Мотор машины был слышен нехило. Когда он будет возвращаться обратно, я тоже его услышу.       Это мой шанс! Я уже могла нормально шевелить перевязанной рукой, это был вывих, как он мне потом объяснил, не перелом. Поэтому я смогла нормально двигать колёсами на инвалидном кресле. Мне нужно выбраться отсюда. Хотя бы просто из комнаты. За телефоном.       Подъехав максимально близко к двери, я достала шпильку из своих волос. Сделала из неё подобие отмычки, как это, обычно, делают в кино и у них всегда получается. Сунула её в замочную скважину и стала ковыряться. Прошло несколько минут, но ничего не получается. -Ну же, Иви, давай… ты же сама писала об этом… - решила подбодрить саму себя я.       В этот момент, как по волшебству, замок щёлкнул. Браво, дверь открыта. Но всё равно, я не думала, что это сработает. Я тут же выехала из комнаты и стала осматриваться вокруг. Дом был просто шикарен. Повсюду стояли разные статуэтки, награды… Мой вгляд привлёк замечательный керамический пингвинчик, стоящий рядом с другими фигурками. Прелесть! Тут точно поработал опытный дизайнер. Всё в бежево-коричневых тонах. Фотографии его семьи. Всё так мило.       Вскоре я увидела свой телефон на журнальном столике рядом со стенкой. Надо же, реально ковырялся в моей сумке, она тоже кстати находилась неподалёку. Я сразу же подъехала к телефону, но… впрочем, об этом следовала догадаться с самого начала. Он был сломан. Экран разбит… да и вообще даже на вес он был какой-то не такой, будто из него все внутренности убрали… как муляж. Вот псих! Я доехала до моей сумки в надежде хоть что-нибудь там найти… но, разумеется, внутри ничего не оказалось… я даже уже и не помню, что там должно быть. Ни ручек, ни таблеток, ни духов, ни жвачек…. Да даже прокладки куда-то загадочным образом подевались. Я точно тут в ловушке… он меня так просто не отпустит. Зачем надо было ломать мой телефон и выставлять напоказ, на самое видное место в комнате. Как-то это не просто так.       Позже я увидела чуть приоткрытую кладовку и подкатила к ней. Что я там ожидала увидеть? Это была не кладовка, а целый склад самых разных лекарств. Одни из них я узнала. Красные ампулы. Это то самое обезболивающее, которое регулярно даёт мне Томас. Но на самом деле это снотворное, как я прочитала на упаковке. И наверняка, опять же, то самое, которое он мне дал перед тем, как меня вырубило. Не может же быть такого, что все таблетки у него тут одинаково красные. Я прочитала противопоказания к ним… если их долго и часто употреблять, то здоровье будет ухудшаться, не будет никаких сил и, что меня сильно удивило, они плохо влияют на работу лейкоцитов,… то есть любые раны будут плохо затягиваться и вовсе не заживут. Бред какой-то. Он точно решил меня убить. У него тут всё предусмотрено. Как будто бы, он знал заранее, что я попаду в эту аварию, если, конечно, сам её и не подстроил. А что? Всё может быть! Я уже и не знаю, что думать по поводу всего этого. Позже я увидела альбом с фотографиями, торчащий между коробками с таблетками. Фотографии его детства. Это прямо эксклюзив. Мне нельзя умиляться, мне нельзя поддаваться чувствам, а то пропаду совсем. Хотя, если так подумать… то любая фанатка сейчас мечтала бы оказаться на моём месте… и пофиг, что ноги сломаны… и пофиг, что он её будет изводить и даже бить. Повезло ли мне? На всякий случай я прихватила пару упаковок таблеток и засунула их в штаны. Точнее сделала так, чтобы резинка штанов прижимала таблетки к кофте.       Я решила проехаться к выходу и всё-таки попытаться свалить. И плевать на морозы. Но не тут-то было! Я напрочь забыла, что нахожусь на 2 этаже… просто так мне не спуститься отсюда. Я опять-таки догадывалась, что это всё бесполезно…но просто мне страшно оставаться тут… Вот бы поменяться местами с какой-нибудь фанаткой... Пусть я лучше буду безответно сходить с ума по Томасу, живя в какой-нибудь малоизвестной мухосрани, чем находиться тут. Кого я обманываю? Я лишь пытаюсь себе внушить эти мысли, что мне тут очень плохо. Любовь-то всё равно внутри… просто в данное время пока спит.       Я услышала как подъезжает машина… Выкатилась посмотреть в окно, он ли приехал. Сногшибательный красный Ferrari уже припарковывался у дома. Твою ж мать, видать, я слишком долго любовалась его фотками. Ещё бы. Со скоростью света я пыталась вернуться в комнату… НО, везде где я «гуляла», остались открытыми двери. Вот жопа! Пришлось немедленно разворачиваться и подъезжать к каждой двери, чтобы закрыть. Сердце колотилось бешено. Пот тёк. В голове так и крутилось: «Быстрей». Я буквально слышу каждый его шаг, приближающийся к входной двери. Кручу колёса. Быстрее и быстрее! Я должна успеть. Ещё один его шаг. Ещё одна его дверь закрыта… Несусь со всей дури обратно к комнате, ещё ж надо закрыть себя на ключ. Боже, ну пожалуйста, быстрее. Когда я пыталась закрыть дверь комнаты, в которой лежал телефон, я обнаружила, что уронила керамического пингвина на ковёр. Пришлось подъехать, чтобы поднять его и положить на стол к остальным фигуркам. Много потратила времени. Вот я уже подъехала к комнате. Он подходит к двери. Я закатываюсь в эту комнату. Слышу скрежет ключей. В этот же момент ковыряюсь шпилькой в замке. Замок щёлкнул и он зашёл в дом. Замок щёлкнул и я подкатила к столу…       Я была ужасно потная, красная… пот был на висках, на шее… везде… Вся кофта была, хоть выжимай. Сердце билось с бешеной силой.       Томас открыл дверь и вошёл ко мне. Я обратила внимание, что из моих штанов торчала упаковка таблеток, я моментально закрыла её рукой. -Я купил тебе бумагу.       Он увидел меня. -Боже! Что с тобой? Ты вся в поту и у тебя лихорадочный румянец. Что же ты делала?       Думай, башка, думай! Что бы сказать…… Как бы выкрутиться? -Ты и сам знаешь, что я делала. Корчилась от боли после того, как ты долбанул бумагой мне по ногам. У меня болевой шок, что б ты знал! Дай мне таблетки!       Мне надо было, чтобы он хотя бы отвернулся, чтобы накрыть упаковку таблеток кофтой. -Я уложу тебя, -сказал он, подходя ко мне. -Нет! – заорала я. – Пожалуйста, сделай так, чтобы боль ушла! Дай мне таблетки. Прогони её.       Он стоит и внимательно смотрит мне в глаза. -Сердце кровью обливается, видя, как ты страдаешь, - равнодушно сказал он и вышел.       Я воспользовалась ситуацией и спрятала таблетки получше. Буквально через 5 секунд он вернулся с красными капсулами и стаканом воды. -Спасибо! – я претворилась, что запила таблетки. -Знаешь… я всю дорогу думал… у меня очень строптивый характер, о котором никто не знает. И я очень вспыльчив… мне сложно общаться с людьми. Я этот факт скрываю от всех. Вот почему у меня не клеится личная жизнь. Ты на меня злишься, да? -Ну… все иногда выпускают пар… - растерялась я. -В общем, вот тебе бумага. Пиши. Потом тебя покормлю.       Он вышел. Кажется, что всё понял. Понял, что это я не от боли корчилась. Хотя фиг знает, что он подумал, я уже просто параноиком стала. Мне очень не понравилось, как он смотрел мне в глаза. С таким взглядом, мол, а не брешишь ли ты мне тут случайненько, а?       Я села писать. Описала всё, что мне приснилось, не зная, что делать дальше. Ведь Ева во сне будто сама по себе. Будто не зависит от моей писанины. Так бывает иногда. У неё хорошо получается держаться. Надо придумать что-то такое, типа её организм может сам побороть вирус, без всяких лекарств.       Наступила ночь. Я уже успела и поесть, и попить, и дела сделать, и написать главу. Томас стал читать написанное. Ему вроде вкатило. -Так-то лучше… выкрутилась. Одного я только не понимаю, почему её никто не вылечивает? Это уже нелогично, что она столько времени пребывает в таком состоянии, заражённая до невозможности… и никто не накинулся её лечить. Подумай над этим. Всё равно придётся рано или поздно об этом написать!       Ага, разбежалась. Эх, в итоге, ничего нового я не написала, поэтому Ева во сне снова будет сама по себе и подкидывать мне новые идеи.