Хроники маленьких магов. Часть первая

      Визг колес прорезал морозный воздух, крик маленькой девочки и через мгновение страшный удар, и как по волшебству малышка оказалась лежащей в сугробе напротив страшной аварии, в которой не было возможности разобрать где и что находится. Малышка, еще не понимая, что делает, побежала к машине родителей, откинув какие-то обломки и мамину сумку, девочка залезла, сначала к маме, пульс абсолютно не прослушивался. «Не время для паники» сказала себе девочка и подлезла через искорёженные двери к отцу.       Страшная картина разорванной грудной клетки предстала перед ней. Девочка нащупала пульс, осмотрела повреждения, мельком заметив изломанные в нескольких местах ноги. Слабо бьющееся сердце сделало последний удар, но в то же время девочка, сказав себе, что еще и отца она не потеряет, засунула руку в грудь отцу и начала делать прямой массаж сердца, запуская кровь по жилам. Слишком сильное кровотечение неизвестно откуда взявшееся, «скорее всего пробило легочную артерию», думала девочка, заливало все вокруг, делая еще страшнее и без того безрадостную картину.       На месте аварии собиралась толпа тревожно гомонящих и любопытствующих людей, а девочка все продолжала делать массаж сердца своего отца. Кто-то стал звонить в скорую и полицию, кто-то спешно уводил своих детей. Маленькая ладошка ритмично сжимала и разжимала упругую сердечную мышцу, не давая ей остановиться. Какие-то люди её звали, а она продолжала делать массаж, в ту секунду не задумываясь, откуда ей известно, как и что нужно делать.       Как спасатели извлекли труп матери она не видела, стараясь не отвлекаться, но вот к ней обратился парамедик, похвалил за оперативную работу. Она ответила, что скорее всего легочная артерия травмирована, нужно переливание, и, если надо, пусть возьмут кровь у нее сейчас же. Описав повреждения отца, девочка ни на секунду не останавливалась, и продолжала сжимать сердце. Большие карие глаза взглянули на медика и в следующее мгновение закрылись, девочка провалилась в обморок.       Парамедик что-то кричал спасателям, пожарным, но все слышалось как в тумане, а потому она не могла уже разобрать, что медик сообщил напарнику, время смерти мужчины, её отец истек кровью, не приходя в себя. Тяжесть навалилась на девочку и она отключилась. Малышку отправили на скорой в ГОШ, полиция разогнала толпу и спустя час на том месте кроме бурых пятен крови ничего не выдавало страшной трагедии, в которой в сочельник маленькая Гермиона Грейнджер осталась сиротой.       Яркие гирлянды на окрестных домах светили безжизненным светом, на улице не было ни души, трагедия целой семьи убила рождественские настроения и только белый снег крупным хлопьями укрывал бурые пятна на дороге, как бы баюкая и защищая.       Гермиона пришла в себя окончательно уже через неделю, несмотря на отсутствие серьезных травм, маленькие царапины от осколков стекла и ссадины не в счет, она оказалась в коме. Из родных у неё остались бабушка и дедушка, которые, как она узнала позже, по очереди сидели у её кровати. На дворе наступил новый год, год, когда у неё не стало мамы и папы.       Полностью здраво размышлять Гермиона смогла тогда же. В её памяти вспыхнули сцены из прошлой жизни. Ярким потоком они заливали все её сознание в течении нескольких минут, но ей казалось, что прошла вечность. Причудливым узором сливались воспоминания двух жизней Екатерины Волковой военного врача-хирурга и маленькой Гермионы Грейнджер, сироты и судя по всему ведьмы.       До прихода бабушки Гермиона лежала и судорожно размышляла о том, как жить дальше, что имеется в «данО»: действительно ли она героиня странной сказки про мальчика-который-выжил, есть ли у неё магия. Ворох мыслей огромной лавиной не позволял сосредоточиться на поиске ответов на кучу вопросов. Одно Гермиона знала точно, ей очень хотелось узнать, куда же её закинула проклятая Грань.       «Грань, я поранила руку об неё, осколок впился, перед тем, как я провалилась в небытие» - панически вспомнила Гермиона, и посмотрела на свою левую руку, на которой были хорошо знакомые ей родимые пятнышки. Эти мысли напрочь вымели все остальные. Лежа в больничной кровати Гермиона смотрела на пустую вазу для цветов, мерно тикающие часы на стене, прикроватный столик и её не отпускала мысль о невозможности всего происходящего.       «Это какой-то бред, может быть, на интерлейкин у меня совсем мозги поехали, долбанная химиотерапия!» - почти успокоившись подумала Гермиона и закрыла глаза. «Так стоп, курс химии уже закончился, потом был курс радиотерапии, а потом на контрольном МРТ было видно уплотнение аневризмы. Я была на операции, аортальная аневризма, Альфред Кагирович оперировал меня» - закралась следующая неприятная мысль в голову девочки.       «Есть два варианта, наркоз как-то очень странно действует, и я вижу какой-то невероятно глючный сон, или операция пошла не по плану, и я все же умерла, и реинкарнировала в это время», - истерика подступала всё ближе, но Гермиона не давала ей захватить власть. «В любом случае, нужно попробовать что-то намагичить, хоть и не доказательство моей вменяемости, во сне же всякое может быть, но попробовать стоит» - размышляла девочка. Перед глазами опять возникла ваза для цветов, и Гермиона пожелала наполнить её водой. Уже почти разочаровавшись в своих силах она махнула рукой и волшебство все же свершилось. Вода непонятно каким образом возникла в вазе.       Восторг от проделанного волшебства, сменился сильным головокружением, и в этот момент в палату вошла бабушка Гермионы, следом за ней врач-педиатр в форменной одежде клиники с бейджем на кармане. - Милая, ты уже проснулась? Не вставай, давай потихонечку попьем воды, и выпей вот эти лекарства. – сказала бабушка, протягивая феназепам Гермионе.       Гермиона, заметив мельком название психотропного лекарства, чуть не шарахнулась в сторону, благо реакция была еще заторможена, поэтому она приняла стакан воды, таблетку, и выпила залпом, запив лекарство. Малышка с взрослой памятью слишком хорошо знала, что из себя представляет этот препарат. Поэтому она убрала за щеку таблетку, и уже через минуту прикинулась спящей. Как оказалось, не зря. Тихо, чтобы не разбудить малышку, врач обратилась к пожилой леди: - Вы уверены, что нужны такие радикальные меры. Она слишком мала, её печень может не выдержать нагрузки. Нельзя долго держать её на этом препарате. - О, не беспокойтесь, мне просто нужно, чтобы ей поставили диагноз, верный для нас диагноз. - И чего же вы добиваетесь? – с возмущением в голосе спросила врач-педиатр. - Не стоит нарушать субординацию, - холодным тоном сказала бабушка Гермионы. Сквозь ресницы Гермиона видела, как её бабушка сжала губы и в гневе раздула ноздри. – Имейте в виду, кто здесь главный врач, к тому же, девочка перенесла стресс и ей точно нужно больше отдыхать, сон ей не повредит. А если вы продолжите говорить, вылетите с волчьим билетом. Это понятно, доктор Смит.       Малышка видела, как у той, которую назвали доктор Смит, опустились плечи и поник взгляд. - Хорошо, доктор Грейнджер, я напишу заключение, оформлю выписку, и уже сегодня вы можете забрать её домой. Доброго дня. – сказала Смит, и вышла из палаты малышки. Еще некоторое время бабушка Гермионы сидела на стуле для посетителей, а потом поднялась и также тихо вышла из палаты.       Гермиона тут же открыла глаза, выплюнула таблетку, спрятала ее между больничными простынями и матрасом, легла обратно и принялась лихорадочно соображать.       «Значит так, я в Англии. Все-таки это история про Гарри Поттера. Слишком уж все реально и осязаемо для снов и уж тем более для глюков. Надо найти Гарри, помниться у него была жизнь не лучше, хотя рано делать выводы. И разобраться с какого хера меня поят тяжелыми психотропными лекарствами. Что-то не сходится, не могло быть у счастливой и воспитанной идеалистки Гермионы в книге таких ужасных родственников. Не помню, чтобы Роулинг описывала какие отношения в семье у Гермионы, блин, у меня, - поправила свои же мысли Гермиона. - Надо привыкнуть, что я уже не Катя и не говорить о себе в третьем лице. Но сначала надо наметить план и выбраться из больницы. Врач говорила, что сегодня меня выпишут, что ж, надеюсь оттуда, куда меня переведет эта карга я смогу выбраться и разыскать Гарри. И все-таки, почему бабушка такая злобная, что я ей такого сделала, что она собирается травить меня лекарствами? Не могло же быть, что она зла на прямой массаж сердца, и что я не смогла спасти своего отца и её сына. Ну и конечно подарочек для моего посмертия от Грани, странный подарочек» - думала Гермиона разглядывая свои родимые пятна.       Это было последнее, о чем подумала Гермиона, прежде чем вырубиться, она слишком устала, слишком перенервничала, да и долго держала феназепам за щекой, чтобы успеть полностью купировать эффект от препарата. Она уже не слышала, как миссис Грейнджер вернулась в палату, и собрала её вещи, как её перевезли в дом.       Следующее, что увидела Гермиона, когда проснулась, был потолок маленькой комнаты, ни книг, ни телевизора, ни рамки с фотографией, даже крошечной картинки на стенах, окно закрыто решеткой, унылые серо-бежевые стены. Односпальная кровать, с дурацким комковатым матрасом, маленький стол и стул. Больше ничего.       Скудное сероватое белье на кровати с панцирной решеткой, помятая свалявшаяся подушка, желтоватое покрывало. И даже не это расстроило Гермиону, расстроило, что окно было заколочено намертво, а дверь заперта. В целом в комнате было как в тюрьме, и, если бы не вид из окна на соседний двор, ей бы показалось, что она находится именно в тюрьме или психиатрической клинике. «Все таки не глюки» - успела подумать Гермиона, как за дверью послышались старческие шаги и звук ключа в замочной скважине, а через секунду ледяной голос её бабушки сказал: - Проснулась, гадина? В туалет иди, приведи себя в порядок, и спускайся вниз, для тебя есть работа. Одежду не проси, все что надо висит на стуле, ты все равно отсюда не выйдешь. В школу ходить ты больше не будешь. Не с твоим диагнозом. - Хорошо, бабушка. – сказала примирительно Гермиона. - Какая я тебе бабушка?! – гневно взвизгнула миссис Грейнджер. – Не смей смотреть на меня, это из-за тебя моего сына больше нет в живых, а за одно и мамашу свою угробила, тварь, чтобы я и слова больше не слышала от тебя. – и, схватив за плечо малышку, миссис Грейнджер потащила ее в туалет. - Спустишься вниз, я дам тебе работу. И поторапливайся. Свое проживание у меня будешь оплачивать трудом, - рявкнула миссис Грейнджер, хлопнув дверью туалета.       Так началась новая жизнь Гермионы. Надо сказать, что она привыкла к трудностям, и не будучи дурой, не спорила со своими родственниками. На этом этапе она не могла бы противопоставить им ничего, ведь что она может, она всего лишь малышка, 8 лет от роду, в дрянном колючем платье с удушающим воротником. Она будет работать по дому, и это все, что пока ей грозит.       Увы, родственники даже не собирались ее учить, ни дед, ни бабка. Паника, спрятанная глубоко, подступила к горлу удушливой волной. И тут ей пришла в голову мысль: «Гарри Поттеру же еще меньше лет, но не меньше достается, если мои только и делают, что унижают меня словами и заставляют работать, как рабыню, запирая дома, и в общем-то все это вполне сносно, то мальчика еще и бьют, а он все же ребенок! Как я могла забыть о его родственниках! Надо составить план и быстрее научиться контролировать свои силы.»       Следующие пару дней Гермиона, в отсутствии своих родственников упражнялась в силе мысли и желания, смогла отпереть окно и решетку, потихонечку призывая большие гвозди из тяжелой дубовой рамы окна. Морозный январский воздух ворвался в удушливую давно не проветриваемую комнату. Настроение у малышки сразу же поднялось, и она улыбнулась свежему ветерку.       Труд двух дней не прошел даром, гвозди она спрятала в матрасе в ногах, закрыла окно, и как раз вовремя, потому что услышала на подъездной дорожке дома старческие шаги своих родственников. Вернулись домой после работы, значит опять крики и унижения, но даже это не могло расстроить малышку. Ведь теперь она сможет выбраться в любое удобное время.