Хроники маленьких магов. Часть первая

      Около полуночи наряженные и причесанные дети, а также Селвин и Самсон, высыпали на улицу. Зажгли костры и начали веселиться под завораживающую трескотню костра, девочки развешивали ленты, и водили хороводы вокруг ясеневого сучка, мальчики подбрасывали ясеневые и березовые поленья в костры, а Селвин и Самсон посмеивались над этой суетливой кутерьмой.       Вот к ветвям их большого и могучего дома стали слетаться разные птицы, и заводить свои одни им понятные песни. Маркус наблюдал за этой дикой магией, и глазам своим не верил, птичье пение и шум ревущего костра, рассыпающиеся искры в ночном небе смешанные с искрящимся звуками детского смеха и магии возвращали давно утерянный покой и гармонию в его жизнь, и, пожалуй, впервые с того дня как он похоронил свою семью маг искренне улыбался.       А птицы все собирались и собирались: вот прилетел авгурей, но пока молчал, вот прилетела стайка сниджетов, считающихся уже давно утерянными для магического мира, вот жаворонки, совы, грифончик вместе с ними клекотал и довольно ухал, чайки, вороны и соловье, скворцы и синички. На большом дубе уже места не было, так много было тут пернатых созданий. Вдруг небо осветилось мягким свечением, и маг увидел Гермиону обнимающую посаженный сук ясеня, дерево светилось, а ленты от разлитой в воздухе магии развивались словно на ветру. Гермиона продолжала гладить и обнимать дерево, а свечение мягко гасло.       Когда маг привык к умеренному свету от костров, перед ним открылась удивительная картина: дерево стало живым, поломанный когда-то сук укрепился корнями в песке и разросся в вышине ночного неба, проклюнулись почки, кое-где прорываясь молоденькой зеленой листвой. «Невероятное чудо сотворила эта малышка.» - думал в восхищении Селвин, а птицы продолжали все петь и казалось звук стал еще громче.       Пение даже имело какой-то общий мотив и мелодию. Повинуясь звукам, дети танцуя начали подходить к кострам и бесстрашно один за другим проходили между ними вылетая с другой стороны огненного прохода с таким же счастливым пением и благодарностью магии. Все это с нескрываемым изумлением Селвин наблюдал, пока не понял, что сама Магия тянет его пройти следом. Слыша за спиной шаркающие шаги Самсона, маг продвигался всё дальше между светящимися столбами огня.       На выходе с последним шагом Маркус Селвин, потомственный лорд и дворянин, понял, что получил прощение от Магии за все свои грехи, как будто бы кто-то укутал его заботливо связанной материнскими руками шалью, надежно и тепло. От прилива чувств у мага выступили на глазах счастливые слезы, и, улыбаясь, он поднял голову в небо, чтобы дать возможность себе проморгаться. Счастье заполнило израненную душу мага, и он с улыбкой наблюдал за своими, теперь уж точно своими, детьми, безошибочно угадывая, кто сейчас пролетает в небе над ним. Пение и щебетание птиц все продолжалось, когда он услышал за спиной сдавленный шепот: - Этого просто не может быть, - за ним стоял ошарашенный Самсон, круглыми от изумления глазами глядя куда-то в темноту и держась за левую сторону груди, Селвин едва успел подхватить его мобиликорпусом, а старик уже был в глубоком сне. Наложив на него диагностические заклинания маг с изумлением понял, что сквиб стал магом, слабеньким, но магом. Укрыв своей мантией Самсона, определив, что новоявленному магу ничего не угрожает, Маркус продолжал наблюдать за детьми.       Вот пролетел в самом сложном, явно не птичьем пике, вороненок Гарри. Следом за ним пролетели два жаворонка Лиам и Эмброс. На ясене устроилась пестрый совенок Гермиона, а рядом с ней сидели и щебетали о чем-то своём Ива – ласточка и чайка – Инди. У подножья ясеня устроились два серых котика Айро и Зэб, а отстающий крапивник Авель пытался угнаться за Лиамом. Оливер сидел в компании птиц на дубе и пытался говорить с ними по-человечески. «Говорящий скворец майн, ну Оливер даёт, вот это да, спасибо, спасибо, спасибо!», с восхищением подумал, неизвестно кого благодаря, Маркус.       Пение птиц постепенно стихало, и вот на оркестровую арену вышел его величество авгурей, запев свою призывающую дождь грустную песню, как будто бы благодаря мать Магию за начало лета и обещая присмотреть за урожаями, щедро призывая дожди.       С первыми каплями дождя песня авгурея стала еще громче, будто бы мрачный певун только этого и ждал, костры зашипели, а дети, плавно приземлившись на землю, постепенно превращались в себя. Проще всего превращение далось Зэбу и Айро, у остальных детей анимагия не была стихийной, и возвращение в свои истинные обличия давались им очень тяжело. Пережив свои первые превращения, дети отключались один за одним, а паникующий Маркус не знал к кому бросаться первым. Айро подошел и устало попросил помочь им с Зэбом перенести всех в дом. Последним Маркус отлевитировал в дом Самсона.       Разложив детей по кроватям и попросив Айро и Зэба тоже улечься спать, Селвин наколдовал патронуса: «Иппи, живо в дом на дереве, и захвати с собой больше укрепляющего зелья». После недавнего праздника встречи лета патронус получился у него очень легко, а сам он чувствовал себя переполненным магией под завязку. Патронус-Лошадь унесся к Гиппократу Сметвику, а Селвин пошел на кухню ставить молоко, чтобы согреть и успокоить переволновавшихся Айро и Зэба.       Через пять минут со стороны лестницы послышалось тяжелое дыхание, и быстрые шаги. - Марк, какого лысого дракла здесь произошло? - Не шуми, детей разбудишь. - Что случилось? – уже тише, но по прежнему встревоженно, добавил Сметвик. - Случилось, что дети решили отпраздновать праздник начала лета, а я старый дурак и не проследил за этим, а они отпраздновали друидский белтайн, с полным ритуалом приветствия лету. - … - Вот именно, Магия одарила их всех анимагическими формами, только Зэб и Айро в сознании, остальные в отключке, но будут жить. Но и это еще не все, - сказал Селвин, разливая согретое молоко по кружкам, и левитируя перед собой тарелочки с печеньем, маг поманил целителя за собой, - полюбуйся на этого. - Кто это? – спросил Сметвик параллельно накладывая диагностические чары. - Это Самсон Прайсгод, Гермиона пригласила его приглядывать за малышами, бывший сквиб. - Да не может этого быть, - с очевидным сомнением в голосе сказал Сметвик, накладывая повторные диагностические чары на мужчину. Чары не врали, перед ним на потрепанном диване лежал маг.       При свете магических светильников, он стал казаться моложе, как будто все морщины разгладились, исчезла почти вся седина, оставив легкое напоминание на висках, изменилась осанка, распрямились плечи, со старческих рук исчезли ревматические узлы и пигментные памятна. Изумление в голосе Сметвика было вполне оправданным, ведь до сих пор считалось, что магом можно только родиться, никак не стать. Влив порцию укрепляющего и помассировав горло Самсону, маги двинулись дальше к спальням детей.       Постучавшись в комнаты мальчишек и услышав положительные ответы, маги разнесли по фиалу укрепляющего, кружке молока и тарелке с печеньем, проследили чтобы все было выпито и съедено и забрав посуду пожелали детям приятных снов. Вернувшись в коридор маги по очереди осторожно напоили детей укрепляющим, заботливо сняли обувь и мантию и укрыли одеялами.       Такого потрясения никто из них давно не испытывал, поэтому не сговариваясь и в напряженном молчании маги прошли в столовую. - Как такое возможно? – спросил ни черта не понимающий Селвин, - я еще понимаю, что дети в результате ритуала стали анимагами, еще неизвестно, что стало с силой Айро и Зэба, и какими дарами наградила их Магия. Но как Самсон стал магом, это же уму непостижимо. - Не знаю, - задумчиво и с неохотой признался Сметвик, - думаю, что не ошибусь в предположении, что это все из-за концентрации дикой магии в этом месте, ты меня знаешь я это чувствую, не могу объяснить откуда но чувствую, а еще скажу, что к этому приложила руку Гермиона. Пока не могу понять какой у неё дар, но это что-то очень сильное и в неправильных руках катастрофически разрушительное. - Девчонка была права, что попросила с нас клятвы о неразглашении, - с какой-то отеческой гордостью подтвердил Селвин выводы Сметвика. - А что здесь было-то? Поделишься воспоминаниями? – спросил заинтересованный Сметвик. - Поделюсь, но не сегодня, я не оставлю их одних в таком уязвимом состоянии. - Давай я схожу за омутом и огневиски, и ты мне все покажешь, все равно у меня смена начинается через пару часов, а еще нужно провести повторную диагностику.       Селвин только задумчиво кивнул, постукивая себя пальцами по подбородку в привычном жесте. Через пятнадцать минут вернулся Сметвик, с омутом памяти, и бутылкой огневиски. Пока Маркус вытягивал воспоминания о сегодняшнем ритуале, Сметвик усердно искал какую-нибудь тару, чтобы налить огненный напиток, но ни чего подходящего так и не нашел. Все кружки и чашки были с милыми зверятами, феями и странно одетыми людьми, а пить огневиски из такой посуды, целитель считал кощунством, наколдовав два бокала он передал их Селвину, а сам опустился в омут с головой.       Когда маг вынырнул из воспоминаний друга, Селвин уже цедил второй бокал, усталое умиротворение наполняло его, а переживание за детей отпускало из своих противных скользких лап. - Ну как тебе ритуал? Иппи? Ты в порядке? – спросил не на шутку обеспокоенный задумчивым взглядом Селвин, - на-ка выпей, - с этими словами в огромную ладонь целителя опустился бокал терпко пахнущий жидкости. Не чувствуя вкуса Сметвик выпил залпом и также молча попросил добавки. - Невероятно! Никогда бы не подумал, что такое вообще возможно! Пойдем поглядим дерево! – сказал Сметвик, отмирая из своего задумчиво обалдевшего состояния, и с этими словами подорвался из-за стола и побежал на улицу.       Дождь уже закончился, под ногами хлюпала весенняя грязь, а тучи расступились, открывая Луне обзор на полянку перед домом. На другой стороне полянки в предрассветном свете разрослось большое дерево. Сметвик с легким опасением подошел к стволу дерева и погладил его, ощущая пульсацию магии под корой дерева. - Невероятно! – повторил ошарашенный маг. - Ты ведь видел, что здесь произошло. Так что очень даже вероятно. – ехидно заметил Маркус. - В следующий ритуал зови меня, что бы они не удумали. Хочу своими глазами все видеть. Кстати, я еще тебя не продиагностировал. Что от магии получил ты? - Прощение. – коротко ответил маг, и улыбнулся вспоминая птичье чириканье.       В следующие несколько часов маги сидели на крыльце дома и вспоминали свою жизнь, с легкой ностальгией годы учебы в Хогвартсе, с досадой и печалью годы войны, но каждый из них понимал, что не будь всего этого, жизнь не дала бы им шанс быть здесь и сейчас. С рассветом Сметвик продиагностировал всех детей, с изумлением отметив рост магического ядра у каждого, после чего аппарировал на дежурство в Мунго, уставший же Маркус, присел на диван в игровой комнате и неожиданно для себя заснул.