Я ждать и расставаться не умею

Тэа вздохнула и, покачнувшись, встала со скамьи. Подошла к очагу и разворошив гаснушие угли, подбросила в огонь пару поленьев и сухого хвороста. Огонь стал разгораться с новой силой. Затем женщина в волнении сжимая руки, медленно дошла до противоположной стене домика, села, прислонившись спиной к холодным бревенчатым стенкам. Ивар всё так же сидел на постели и не сводил с неё глаз. - Что ж, хочешь узнать историю креста? Слушай… Женщина закрыла глаза и полотно прошлого стало сплетать свой причудливый узор вновь. ***** Илве захворала внезапно. В ту пору, Тэа уже вышла замуж за Харольда и молодая семья жила отдельно. Харольд рвался в Каттегат, но Тэа не хотела покидать родной Ниёме и оставлять мать. Муж не решался заговорить об отъезде в присутствии Илве. Чтобы там не говорили, хотя знахарка всегда была к нему добра, неведомая сила, таившаяся в этой странной, необыкновенной женщине пугала его. Тэа старалась при всяком удобном случае навещать родной дом. Однажды на исходе лета, когда Харольд на несколько дней уехал в Каттегат, она, проводив его в путь, направилась к Илве. Войдя в дом, Тэа с удивлением увидела, что печь не топится, внутри царят тишина и полумрак. Она тихонько прошла в маленькую комнатку. Илве лежала на широком ложе из соломы, укрытой грубой рогожей, служившей ей постелью. Она не спала, но сосредоточенно смотрела куда-то вверх и едва заметно шевелила губами, словно говоря с кем-то. Услышав шаги, женщина повернулась и посмотрела на дочь. Тэа услышала, что мать дышала шумно и с трудом. Стараясь не выдавать охватившего волнения, женщина улыбнулась Илве и подошла ближе. Случилось что-то серьезное: она ещё никогда не видела мать в таком состоянии. - Мама, тебе плохо?- заботливо спросила она. - Нет, всё в порядке. Илве протянула руку, чтобы провести ладонью по лицу дочери, но сил не хватило и рука задрожала. - Мама… Что это с тобой? – Тэа испуганно взглянула на неё. – Может, нужны какие-то травы? Ты только скажи, я мигом всё найду. - Не волнуйся, дочка. Завтра мне будет лучше. Тэа внимательно наблюдала за ней: лицо усталое, движения медленные, тёмные круги под глазами. Мать всегда была такой сильной и бодрой, потому сейчас её состояние так напугало дочь. На всю жизнь, оставшись хромой, после падения с лошади, Илве с годами научилась скрывать свой недостаток. Сама знахарка считала это наказанием Богов, от которого она не могла избавиться, хотя не знала, по совести, чем это заслужила. Про себя она косвенно винила Рагнара, полагая, что Боги наказали её хромотой за помощь викингу. С годами Илве научилась хромать изящно, едва уловимо. Лишь Тэа знала какие страдания причиняет матери больная нога. Но, кроме этого увечья, больше женщину никогда и ничего не беспокоило, здоровье её всегда было крепким. - Ох, мама… Тебе стоило сразу позвать меня. Постой, я сейчас разведу огонь в очаге, зажгу свечи. Этот мрак нагоняет тоску. Мне не по себе. Тэа решительно принялась хлопотать по дому. Развела огонь, зажгла свечи, подогрела ужин, стоявший на столе. Затем нашла в глубине дома пару запыленных склянок с отварами трав и поставила их рядом с постелью, сделала компресс – смочила ткань в теплой воде и положила на лоб матери, коснувшись горячей щеки. Илве очнулась от забытья и проговорила. - Тэа, доченька! Мне нужно тебе кое-что рассказать! Это важно… Приходит мой час. - Какой ещё час? Не разговаривай! -забеспокоилась Тэа. – Ты устанешь. - От разговора хуже не станет. Если не расскажу тебе всё сейчас, потом Один меня не пустит… - Мама, о чём ты? Куда не пустит? - Тэа очень хотелось узнать о чём говорит мать, но она боялась, что та утомится и ей станет хуже. - Если не расскажу правду всемогущий Один-всеотец, не позволит мне пойти к мудрой Эйр, врачевательнице Богов! А я бы так хотела служить ей на небесах! - Давай компресс поменяю, тебе сразу станет легче. – прервала её дочь, стараясь отвлечь мать от навязчивых мыслей о служении Богине. - Как хочешь, но дай мне сказать. – сказала Илве приободрившись, внезапно окрепшим голосом. – Это случилось однажды ночью. На моем пороге через столько лет вновь появился он. Рагнар. - Рагнар?! Великий конунг? Ты знаешь его? - Да! Давно, за много лет до твоего рождения, я вылечила Лодброка. Он был тяжело ранен в бою, мне удалось поставить его на ноги. Уж не знаю, кто рассказал ему обо мне, но для меня было честью помочь, да и просто быть рядом. О, Рагнар! Тэа, видела бы ты его тогда! Он был молод, бесстрашен и кхмм… очень красив. - Харольд говорил, что Уббэ, старший сын конунга, очень похож на своего отца. Когда были в Каттегате, мы с ним встретились и… - Ты была в Каттегате? Когда это? – голос Илве прозвучал сурово. Она перебила дочь на полуслове и пристально посмотрела на неё. – Я же запретила тебе бывать там! - Несколько недель назад. Ну-у, мама, не смотри на меня так, я уже не ребенок! Что это за глупости! Послушай, ты же знаешь, Харольд родом из Каттегата и ему очень хочется вновь туда вернуться. К тому же я поехала не одна, а вместе с мужем! Илве покачала головой. - Ох, Тэа, сама ты к себе беду кличешь! Не нужно туда ездить. Впрочем, кто знает как ты поступишь после того, как услышишь что я собираюсь рассказать. - Пить хочешь? – Тэа взяла чашу с водой со стола и поднесла её к губам матери, и та отпила немного. - Вот, так. Давай, ты завтра обо всем расскажешь. – ласково уговаривала Тэа. – А пока отдохни! - Для отдыха у меня будет ещё много времени, дочка. О чём мы говорили? Тэа улыбнулась. - Я сказала, что Уббэ – очень похож на Рагнара. - Хмм, если только внешне. К тому же старшего сына Рагнара зовут Бьёрн! Вот тот по слухам, копия отец. - Бьёрн? Никогда его не видела. Это сын которого родила великому конунгу ТА женщина? – многозначительно спросила дочь. - Да, тот самый которого родила Рагнару его первая супруга – Лагерта. - Не понимаю как Аслауг терпит такое? Разве можно любить сразу двоих? Это… неправильно! Илве усмехнулась взглянув на Тэа, которая нахмурилась при упоминании имени Лагерты. - Такова участь всех нелюбимых жен – терпеть! Только это им и остается. - Мама! Как ты можешь? Аслауг родила Рагнару четырех сыновей! Четырех! Разве для этого не нужна любовь?! Разве могут мужчина и женщина просто так… - Тэа осеклась и недоговорила. - Тэа, какая же ты ещё наивная. Глупенькая моя девочка! Вот что я тебе скажу. Рагнару нужны были сыновья, наследники, воины. Аслауг дала ему то, чего он так жаждал. Рожать дело нехитрое, тут особого ума не нужно. Единство тел – это страсть. Страсть сжигает всё дотла. А вот любовь - это нечто совсем иное. Настоящая любовь - это единство душ! Но любви между Рагнаром и Аслауг нет, есть страсть, привязанность, долг… называй, как хочешь. Но это не любовь. Тэа вздохнула. - А мне кажется ты просто ревнуешь. - Что? Что ты сказала? – Илве слегка приподнялась и уставилась на дочь. - Ты ревнуешь к Аслауг! Вот и наговариваешь всякое. Сама небось на её месте быть хотела… Илве вдруг рассмеялась, но смех вышел хриплым, переходящим в кашель. - Куда уж мне, хромоножке! К тому же велика радость – сыновей конунгу рожать! Не-е-ет, нас с Рагнаром связало нечто другое. - Что же? - Хочешь узнать? - Да. - Тогда наклонись поближе, мне что-то становится трудно говорить. Да смотри не перебивай меня всякими глупостями, не то передумаю. - Хорошо, обещаю. - Так вот. Нас с Рагнаром Лодброком навеки связала ты, Тэа! - Я? Как это? – удивленно воскликнула Тэа. - Говорю, не перебивай. Это тяжкий рассказ. Я должна покаяться перед тобой в моей вине, в моих грехах. Пока ещё не поздно. - Ты? Покаяться? – Тэа непонимающе смотрела на мать, в висках у неё стучало, сердце яростно колотилось в груди. - Да. Простишь ли ты меня за то, что я сделала? Простишь ли Рагнара, за то, что сделал он? – слабо простонала Илве. - О чём это ты говоришь? – Тэа испугалась небывалой настойчивости матери, почти граничившей с одержимостью. - Слушай. Той ночью… Илве рассказала Тэа всё. О том, как Рагнар появился однажды на пороге и принес в её дом маленькую девочку. Рассказала о том, как викинг спас малышку от неминуемой гибели в разоренной им французской деревушке. Рассказала и про крест, который Лотброк отдал ей. Это был тяжелый рассказ. Илве часто замолкала, словно собираясь с духом, чтобы продолжить. Она говорила и говорила, но с каждым произнесенным словом её речь слабела. Тэа, напротив, со всё возрастающим вниманием слушала сбивчивый рассказ матери. Когда Илве замолчала, молодой женщине показалось что она стоит на краю пропасти. Тэа погладила тонкую руку матери и почувствовала, как отчаяние охватывает её. Жалкий подкидыш без роду и племени. Приемыш, вот она кто! - Чужая, - достаточно громко пробормотала она, сама не замечая сказанного. - Тэа, - позвала её мать ясным голосом. - Мама? Как ты себя чувствуешь? – глупый вопрос, но ничего другого в голову сейчас не приходило. - Очень устала, словно работала целые сутки. Все кости ноют и голова болит. Но это скоро пройдет… Всё скоро закончится. Простишь ли ты меня, милая моя девочка? Позволишь ли как прежде называть тебя дочерью? Знаешь, что значит твоё имя? Подарок Богов. Ты, мой божественный дар, моё спасение. Ты была послана Рагнару, а досталась мне. Это ли не чудо? Тэа вздрогнула, и горючие слёзы потекли по лицу. Она склонилась к матери и поцеловала её с бесконечной любовью и нежностью, потом прижала горячую от жара руку к губам. - Мамочка! Мне не за что тебя прощать! Благодаря тебе я жива. Ты приняла меня и воспитала как свою родную дочь. Всю жизнь я прожила в заботе и любви. Это я должна просить прощения за все мелкие обиды и ссоры, должна благодарить тебя за ласку и доброту! Пускай меня родила другая женщина, жизнь распорядилась так, что я не знала её, но у меня есть ты!Только тебя я могу назвать Мамой! Я люблю тебя, и всегда буду любить! Илве слабо улыбнулась. - Я старалась воспитать тебя как следует. Взрастить в тебе истинную веру. Крест, который мне передал Рагнар… Ох, сколько раз я хотела выбросить его, сжечь, уничтожить. Но так и не смогла! Это единственная память о твоих родителях. Он лежит там, возле очага, на верхней полке. Возьми себе – теперь он твой! Скажи, что прощаешь меня! - Я прощаю тебя, у тебя нет никакой вины передо мной, мамочка. А теперь отдохни. Когда ты поправишься мы ещё поговорим об этом… - Знаешь, мне кажется, я вернулась сегодня издалека. Там мне было так хорошо, там мир и тишина. А потом, я услышала твой голос и всемилостивый Один позволил мне вернуться сюда с полдороги, чтобы я могла всё тебе рассказать. Я была уже на пути к той мирной тишине… - Мама, что ты говоришь такое? Ты обязательно поправишься и всё у нас будет как… Илве в ответ лишь покачала головой. - Нет, Тэа. Моё время пришло. Я буду следить за вами издалека. Вот что я тебе скажу. Когда у тебя родится сын, назови его Ульрих. Достойное имя для мальчика. Живи честно, будь довольна тем, что имеешь. Будь добра и сострадательна, не лги и не замышляй дурного… Любовь свою найдешь ты в Антриме, в буковом лесу. Он пройдет через многие войны и сражения, увидит смерть друзей и любимых, познает боль разбитого сердца, сам предаст и будет предан, смирит гордыню и потеряет родных, склонится перед милостью Одина и тот, дарует ему прощение! Он вернется к тебе в тот самый миг, когда сможет принять Красоту, которую подарит тебе другой… Только после этого вы с ним сможете быть вместе! - Ох, мама у тебя опять поднялся жар? – воскликнула Тэа. Ей показалось, что мать снова начала бредить. – О чём ты? Какой ещё буковый лес?! При чем здесь Антриме? Харольд уехал всего-то на пару дней. Не разговаривай, тебе нужно отдыхать. Илве вдруг коснулась руки дочери и решительно произнесла. - И ещё! Пообещай… Нет, лучше поклянись! - Что пообещать, мама? - Поклянись, что никогда не отправишься в Каттегат! Этот город проклят! О, сколько же невинных людей погибнут защищая его! Поклянись мне, что ты не поедешь туда! - Хорошо! - Поклянись! – упорствовала Илве. Тэа вздохнула и, чтобы лишний раз не тревожить мать покорно ответила. - Клянусь! Клянусь Богами, что никогда не поеду в Каттегат. Поверь мне, мама! - Я верю тебе, Тэа! Помни своё обещание! Исполнишь его, и может быть, всё в твоей судьбе ещё изменится! Люблю тебя, доченька! Люблю больше жизни! А сейчас мне пора, Боги призывают меня в свои высокие чертоги… Илве улыбнулась дочери, но это была последняя улыбка, улыбка души, покидающей бренное тело. Тэа улыбнулась в ответ и сжала холодеющую руку матери. Молодая женщина не сразу поняла, что мать улыбается и смотрит на неё, уже ничего не видя. Потому что она была уже мертва. Тэа больше не плакала, не звала и не молила. Она не произнесла ни слова, чтобы хоть на миг удержать рядом родного человека. Её мать, эта сильная женщина, обладавшая огромным божественным даром, своими последними минутами учила её умирать, учила как важно без стенаний, криков и страха встретить это событие, которое происходит в нашей жизни один только раз. Тэа наклонилась к матери, поцеловала и коснулась лица, чтобы закрыть ей глаза. Когда Тэа вышла из домика, небо окрасилось первыми лучами зари. Она медленно пересекла двор и вышла за ворота. Немного постояв с закрытыми глазами под свежим и прохладным утренними ветерком, женщина почувствовала себя немного лучше и быстрым шагом направилась прямиком к дому кузнеца Торве, чтобы просить помочь ей с погребением. Когда в Ниёме вернулся Харольд, всё было кончено. Через несколько месяцев муж вновь заговорил о возможном переезде в Каттегат, но Тэа наотрез отказалась покидать родную деревушку. Харольд был очень огорчен упорством жены, но не показал вида, думая, что этот отказ был связан, прежде всего с тоской по матери. Вот пройдет время и тогда все изменится, подумал он. Спустя три месяца Харольд отправился в свой первый военный поход вместе с войском Рагнара Лодброка, из которого ему уже было не суждено вернуться живым. Ну а дальше, Вы и сами уже всё хорошо знаете. Харольд погиб, Тэа родила сына и называла его Ульрихом. Чтобы прокормить семью она занималась ловлей рыбы и охотой, и вот, несколько дней назад приехала в Каттегат, чтобы продать улов. Неожиданная встреча с Уббэ мгновенно перевернула всё с ног на голову. И вот, она сидит в рыбачьем домике старика Арне, прислонившись спиной к холодной стене, а напротив неё сидит младший сын Рагнара Лодброка, внимательно слушающий её рассказ. Мужчина, чьей любовницей она стала, в попытке спасти жизнь сына. Ивар Бескостный! ***** Когда Тэа закончила свой рассказ в домике надолго воцарилось молчание. Женщина сидела, обхватив колени руками, не в силах пошевелится. Глаза застилали слёзы, было почти физически больно от нахлынувших воспоминаний. Ивар сидел на постели, выпрямившись, но смотрел в другую сторону – он отвернулся к очагу и внимательно наблюдал за языками пламени, пляшущими на поленьях. Затянувшееся молчание сделалось невыносимым, и тогда Ивар неожиданно произнес: - Мне жаль. - О чём это ты? – Тэа с удивлением взглянула в его сторону. - Тебе пришлось увидеть смерть матери. Не знаю, смог бы я вынести такое. Скажи, это… Это было очень страшно? – тут викинг запнулся и замолк. - Что именно? - Увидеть смерть? – Ивар откинулся назад, повернулся и смотрел теперь прямо на женщину. - Нет. Не страшно. Просто сразу становиться холодно и пусто. Очень пусто. Кажется, что ты остался совсем один в целом свете. К тому же мертвые не могут причинить нам зла, ибо они уже в другом мире. Никому из смертных не суждено увидеть истинный облик Хель! * (См. Примечание 1) Мужчина на мгновение замолчал и задумчиво произнес. - Ты же знаешь что про Хель говорят? Тэа молча кивнула в ответ и тогда Ивар продолжил. - Если смотреть на Хель с правой стороны – она есть Прекрасная дева. Кожа розовая и бархатистая, глаз цвета изумруда, ярко-красные губы… Но если подойти с левой стороны, узришь Чудовище! Кожа вся покрытая язвами и пятнами гнили, глаз слеп, рот лишен губ и не скрывает коричневых обломков зубов. И что же из этого тогда есть истинный облик Хель? - Мне кажется каждый видит Хель такой, какой ему ХОЧЕТСЯ её видеть! Люди видят в ней ужасное создание, живой полусгнивший труп. А для мертвых она та, кто дарует последнюю надежду, они добры и уважительны к ней и Богиня платит им той же монетой, защищая и оберегая их. Для них она милей красавицы Фрейи. Викинг недоверчиво хмыкнул в ответ. - Глупости! С чего бы страшной великанше для кого-то быть прекрасней чем Фрейя? Фрейя само совершенство, уж тебе ли не знать? - Откуда? Где я и где Фрейя? Прекраснейшая из богинь с волосами цвета золота и жалкий приемыш без роду и племени… Хочешь ещё раз оскорбить? Не выйдет! Я и без тебя прекрасно знаю, что моя внешность весьма странная, слишком я не похожа на местных девушек. С самого детства так было. Волосы черные, кожа смуглая… - Глупая ты… Тэа покачала головой. - Ну вот! Теперь я ещё и глупая! Хмм… Как пожелаешь! Куда мне до тебя, О мудрейший! – язвительно прошипела женщина. - Что же, я рассказала всё, что знаю про крест, как ты и хотел. Больше мне сказать нечего! Как видишь, это не символ веры для меня, а скорее память. Напоминание о мужчине и женщине, подаривших мне жизнь, о смелом воине, который спас кроху от неминуемой гибели и о женщине, которая приняла чужое дитя, воспитала и вырастила, прекрасно зная, кто я и откуда. - А ты сама никогда не видела моего отца? Он больше не навещал твою мать? - Нет. Я лично никогда не видела Рагнара. Не думаю, что он навещал маму. У них был уговор и они оба его соблюдали. - Я надеюсь… - произнес было Ивар и снова замолчал. - О чём ты? - Надеюсь ты… Я хочу сказать, что… Той ночью ты была очень добра ко мне. Я понимаю, чего это тебе стоило. Быть рядом с увечным… словом, я просто хочу поблагодарить тебя. - Хмм… Поблагодарить? А попросить прощения не хочешь? - За что? – голос мужчины мгновенно изменился, наполнился сердитыми нотками. - Ну не знаю даже… За это? – Тэа провела рукой по шее, с которой только начали сходить отметины его пальцев. – Или за это? – коснулась пальцами краешка разбитой губы, а потом резким движением вскинула вверх руку, рукав рубашки сполз вниз и Ивар увидел тонкое запястье с лиловым синяком, который словно причудливый ажурный браслет опоясывал его. – Хоть за что-нибудь! - Ты меня разозлила! Я не стану извиняться перед тобой. И так уже наговорил лишнего. Мужчина гордо вскинул голову и замолчал. Тэа внимательно смотрела на него и чувствовала, что в нём идёт сложная внутренняя борьба. - Вот что я тебе скажу, Ивар. Если ты не находишь в себе сил, попросить прощения, то и благодарить не смей! Не нужна мне такая благодарность. Извинение не сделает тебя слабым и не унизит. Напротив, признав свои ошибки, ты станешь лишь сильней. Викинг нахмурился и пристально посмотрел на женщину словно взвешивая, стоит ли говорить с ней ещё, а потом пожал плечами. - Довольно. Я сказал тебе всё, что хотел. Теперь мне нужно хорошо обдумать то, что я услышал. Сейчас, уже очень поздно. Ложись. – Ивар похлопал ладонью по постели рядом с собой. - Что?! – Тэа изумленно посмотрела на него. – Что ты сказал? - Ты же не собираешься всю ночь просидеть, прижавшись к стенке? Поэтому ложись рядом. Только и всего. - Ещё чего! Не будет этого! – резко выпалила Тэа. - Когда там вернется этот твой Харри-молчун? Она подняла глаза на мужчину и вдруг увидела, что тот улыбается. - На рассвете. И его зовут Халле! - Невелика разница! Надо было сразу выставить Вас двоих за дверь! Раз так, то я лучше всю ночь, просижу, прижавшись к стенке, как ты выразился. Но в одну постель с тобой больше не лягу! Хватит с меня! - Как знаешь. - Впрочем, можешь поменяться со мной местами. Или убраться отсюда! - Нет. Так не пойдет. Подожду лучше утра, к тому же здесь достаточно места для двоих. Ложись со мной… и не бойся, я не прикоснусь к тебе, обещаю! - Спасибо, успокоил! – фыркнула женщина. – Сказала же, Нет! - Тэа, не глупи! Когда огонь в очаге погаснет, станет холодно. Хочешь замерзнуть насмерть? - Не твоё дело! - Упрямая! Передумаешь, возражать не стану. – Ивар быстро отвернулся от неё и вытянулся на постели. - Глупая, упрямая! Называй, как хочешь! Но не надейся, я не передумаю! Тэа сжала губы и отвернулась в противоположную сторону. Посильней обхватив колени руками, она прижалась виском с деревянной балке. Постепенно негодование, бушевавшее внутри улеглось, её сморила усталость и недавняя слабость взяла верх. Женщина провалилась в тяжелый, вязкий сон. Ивар внимательно прислушивался к ровному дыханию и лежал, не смыкая глаз. Удостоверившись, что Тэа уснула и не услышит его слова, он прошептал. - Глупая… Для меня ты прекрасней чем Фрейя, Фригг, Сив или Ловн вместе взятые! Самая лучшая и самая желанная из всех! Тэа… Мой подарок Богов! ***** Тэа проснулась перед рассветом. Ей было тепло и уютно. Наверное, потому что, Харольд был рядом. Тэа с облегчением выдохнула! Ну, конечно же, это был кошмар! Страшный, бессмысленный сон, только и всего, странно только, что всё было настолько реально. Но, слава Богам, она очнулась. Рядом любимый муж и всё позади! Тэа ощущала спиной, как ровно бьется его сердце, муж дышал медленно и спокойно, а дыхание согревало теплом шею и чуть шевелило волосы. Её голова лежала у него на груди. Тэа сонно улыбнулась и коснулась сильной руки, обвивавшей талию. Харольд пошевелился и молча, привлек женщину к себе, мягким движением прижав её голову к своему плечу. Как же хорошо было вновь просыпаться вот так, вместе! Больше никогда они не будут разлучаться! - Харольд, милый… - КАКОЙ ЕЩЁ ХАРОЛЬД?! Прекрасный сон, окутавший Тэа, мгновенно разбился на тысячи острых осколков. Женщина подскочила, словно от удара и быстро отпрянула в сторону. На мгновение она застыла в полном ошеломлении на середине хижины, оглядываясь по сторонам, и пытаясь сообразить, что вообще происходит. Постель была пуста. Зато рядом с тем местом, где она уснула накануне, теперь сидел Ивар! Мужчина выглядел спокойным, и как ни в чем не бывало, смотрел на женщину. Точней взгляд его был как раз очень подозрительным. - Кто такой Харольд? – холодно повторил викинг, неодобрительно глядя на Тэа. Четко очерченная линия рта стала ещё более резкой, а возле губ появилась глубокая складка. Тэа была ошеломлена происходящим, но, как ни странно, совсем не испытывала страха. Возмущение, кипящее внутри её выплеснулось наружу. - Что происходит? Как ты… Как ты оказался рядом со мной? - Добежал, неужели не понятно! Очаг погас, ты замерзла и вся сжалась в комочек… Не упрямилась бы, пришла и легла рядом. Я пожалел тебя, пришлось согревать. Не мог же я дать тебе сгинуть от холода. К тому же я ещё не всё узнал! Могла бы хоть спасибо сказать. - Спасибо! Не стоило идти на такие жертвы ради меня! – в голосе Тэа прозвучала издевка. – Что значит – Ты ещё не всё узнал? Я всё рассказала тебе. - Нет! НЕ ВСЁ! К примеру, кто такой Харольд? – повторил викинг. Тэа вздохнула. - Харольд, это мой муж. Доволен? Ивар едва заметно вздрогнул, но остался неподвижным. Он не сводил пристально взгляда с Тэа, словно не верил своим ушам. - Твой муж… Ты что замужем? – недоверчиво спросил он. - Да. - Быть не может! Верная из тебя жена... - Почему? Ты удивлен? Похоже, оскорблять меня – тебе оче-е-ень приятно. Смотри не привыкай! Я ведь и ответить могу. Твои слова меня не ранят. Я верна своему мужу! Да-да, не смотри так. Несколько дней назад, в нашу первую встречу тебя это совсем не интересовало! А мог бы спросить. Хотя тебе тогда даже имя моё не особо важным было, что уж до остального… Мой муж погиб несколько лет назад, он был смелым воином, отправился в поход вместе с твоим отцом, но назад не вернулся… Не тебе говорить о моей верности! Ивар с удивлением посмотрел на неё и показалось что в его ярко-синих глаз на миг блеснула грусть или сострадание, или просто показалось. - Так значит, ты вдова? - Да. В комнатке снова надолго воцарилось молчание. Никто не решался заговорить о чём то. Момент откровения был утрачен. Тэа присела на краешек постели, Ивар остался сидеть у стены. Женщина время от времени искоса поглядывала в сторону молодого викинга, который сейчас был ещё серьезней, чем тогда, когда она увидела его впервые. Он хмурился и задумчиво касался пальцами ремней, опоясывавших ноги, будто бы в такт со своими мыслями. В эту ночь раздеваться никому из них не пришлось, чему Тэа была несказанно рада. Наступит утро – Ивар уйдет, и она будет свободна! Будь что будет, нужно бежать из Каттегата. Права была Илве – это проклятый город он приносит лишь горе и несчастья! Тэа наблюдала за Иваром и наконец решилась задать вопрос который интересовал её. - Послушай. Я тоже не всё узнала. Скажи, что случилось с моей лодкой? Ивар медленно повернулся к ней, на его лице мелькнуло недоумение. - Какая ещё лодка? - Не притворяйся что ты не понимаешь о чем я! Моя лодка пропала! - Бывает. Я тут при чем? – губы мужчины едва заметно дрогнули и он усмехнулся. - О-о-о, Ивар, слушай это уже слишком… - прорычала Тэа. – Зачем ты так? Я тебе всё рассказала, а ты… Ты… Громкий стук в дверь прерывал Тэа. - Это Халле. Иди, открой! – Ивар быстро кивнул в сторону женщины. - Ничего подождет! Сначала скажи куда ты мою лодку дел? - Сумасшедшая ты, Тэа! Заладила – Лодка - Лодка - Лодка! Не знаю я ничего. Не знаю! - Врёшь! - Придержи язык, полоумная! Не забывай, с кем ты говоришь! Если я был добр к тебе сегодня, это не значит что завтра я не смогу поставить колено тебе на грудь и не стану бить, пока рука не устанет. Но предупреждаю, руки у меня очень сильные… Не нарывайся! – прошипел мужчина со злостью - Изверг! Тебе это нравится, да? Получаешь удовольствие, мучая несчастных? – Тэа подскочила и встала перед Иваром лицом к лицу, сжимая кулаки. Кто знает, чем бы закончилась их очередная перепалка, но стук в дверь повторился и на этот раз был куда сильней. Дверь под ударами могучей лапищи Халле жалобно стонала. Ивар насмешливо посмотрел на Тэа и ей на миг показалось, что это ОН смотрит на неё сверху-вниз, а не она. - Хэй, Халле! Заходи! Мы уже оба одеты! – громко крикнул мужчина. Тэа от негодования лишь открыла рот. Дверь распахнулась и на пороге возникла громадная фигура Халле. Тэа инстинктивно попятилась назад. Великан склонился и что-то натужно промычал. - Тэа, ну что же ты. Поздоровайся хотя бы… Прости, Халле. Похоже я её изрядно измучил ночью, даже сил говорить не осталось, бедняжка… Ивар притворно вздохнул, а Халле в ответ понимающе кивнул и широко улыбаясь, повернулся в сторону Тэа. Женщина настолько оторопела от наглости Бескостного, что не нашлась что ответить, но щеки её предательски вспыхнули и она поспешно отвернулась. В голове мелькнула шальная мысль – подойти и пнуть этого бесстыжего викинга как следует. Останавливало лишь присутствие Халле – в ответ на подобное он, пожалуй, мигом сломает ей ноги! Когда она повернулась к мужчинам, Халле уже подхватил Ивара, и тот, снова устроился на его широченной спине, держась рукой за шею. - До вечера! - Чего? Как же это… Ты же… Нет! Уходи! Совсем уходи! – в голосе Тэа слышалась едва сдерживаемая ярость. - Я же сказал, я ещё не всё узнал что хотел. Вечером вернусь. -Ещё чего! Я уйду. Сегодня же, сейчас же. - Нет. Никуда ты не уйдешь, пока я этого не захочу! Убежишь – верну. Свяжу ноги и руки и приволоку назад. Будь благоразумна, Тэа. Не нужно вынуждать меня поступать так с тобой. Пошли, Халле! Халле повернулся и шагнул к распахнутой двери. Внутри у Тэа всё оборвалось. - Я что твоя пленница теперь? - Нет. Ты гостья Каттегата. Пока что… Мысли женщины лихорадочно заметались. Она должна что-то предпринять. Нужно что-то сделать, иначе… - Постой! Если я здесь не пленница, значит, смогу завтра пойти в Каттегат? мужчина легонько хлопнул своего силача-помощника по плечу и тот повернулся к Тэа. - Это ещё зачем? - Мне нужно… просто нужно… кое-что женское. - Что? – Ивар смотрел на неё с удивлением. Поняв, что ей удалось его «зацепить» Тэа сделала вид что смущается. - Ну… Женское. - Да говори ты уже! Тэа резким движением выхватила край разорванной нижней рубахи, который до этого был тщательно заправлен под широкий пояс юбки. - Вот это! Новая рубашка нужна. Не ты ли её порвал? Неужто забыл? Халле вдруг замычал что-то и резко повернулся в сторону, Ивар не ожидавший такого рывка, дернулся. - Халле, постой ты! Погоди! – но немой ни в какую не хотел поворачиваться к Тэа лицом. Та заметила реакцию мужчины. - Халле! Что ты? Не смущайся! Твой молодой Хозяин слишком нетерпелив с женщинами, вот и результат… - Хватит! Довольно! Что ж… если это так необходимо, иди. Но к вечеру ты должна быть здесь. Иначе… - в голосе Ивара снова прозвучали стальные нотки. - Помню! Не вернусь, из-под земли меня достанешь, руки-ноги свяжешь и назад вернешь! - Вот именно! Пошли, Халле! Тэа застыла на пороге, наблюдая, как две фигуры постепенно уменьшались и таяли в предрассветной дымке. Пленница! Что ж, есть у неё парочка вариантов. Если Боги смилостивятся, может ей ещё удастся вырваться отсюда!