True Love's Kiss +125

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
EXO - K/M

Основные персонажи:
До Кёнсу (ДиО), Ким Чонин (Кай)
Пэйринг:
Чонин/Кёнсу
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Мистика, AU
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Кёнсу проиграл спор и отправляется кататься на коньках. Ночью. На озеро, где, говорят, водятся призраки. А Чонин надеется, что не все в сказках выдумано.

Посвящение:
Happy KaiSoo Day!!!
Еще один год одна из моих самых любимых парочек празднует дни рождения!
И это прекрасно~~~ ^~^

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
13 января 2018, 07:16
К полуночи луна высунулась из-за облаков, немного подумала и засияла во всей круглой белой красе. Ветер загнал клочья тумана и смога к горам, небо расчистилось, стало высоким, синим и пронзительно холодным. Недостроенный небоскреб возвышался над парком, множество стекол отражали лунный свет.
Кёнсу не смотрел вверх и красоты не замечал. Он внимательно смотрел под ноги, пока пробирался по выложенным джутовыми циновками ступенькам, переступал деревянные планки, отводил глазированные инеем сосновые ветки и ворчал вполголоса.
— Если я подверну тут ногу, одним соком ты не отделаешься, Бён Бэкхён, — Кёнсу вовремя заметил обледеневший камень и пнул его в сторону. — Вот мне делать больше нечего, как по ночам проверять лёд. Сам бы катался где попало, я бы посмотрел.
Кёнсу вздохнул и поежился от промозглого ветра, подтянул шарф так, что закрыл даже рот, но ворчать не перестал.
— «Давайте на желание, так же интереснее»! Конечно, тебе интереснее. Тебе не приходится шастать по холоду. — Кёнсу снова вздохнул, отодвинул с дороги еще одну ветку и вышел на берег.
Летом это озеро было чудесным, с жирными алыми карпами и огромными роскошными лотосами. В середине января от лотосов остались изломанные заиндевевшие черные палки возле другого берега, карпов тоже не наблюдалось. Здесь, возле джутовой лестницы, пологий берег переходил в ровный поблескивающий лед. Кёнсу подошел ближе и попробовал лёд ногой. Лёд даже не хрустнул. Кёнсу пробормотал под нос маловероятное пожелание Бэкхёну, скинул рюкзак и сел на слегка заснеженную скамейку.
— Почему не каток в нашей старой школе? — спросил Кёнсу у похрустывающей сосны. — В школах ночью гораздо мрачнее. Подумаешь, парк. Да тут летом круглые сутки народ толпами гуляет, сплошные влюбленные, дети и пенсионеры. Нет тут никаких призраков, тут глубина по колено.
Кёнсу фыркнул чуть громче, чем собирался. Ветер протянул по затылку, стряхнул с сосновых иголок серебристые снежные искорки, умчался к другому берегу и зашуршал мертвыми лотосами. Кёнсу поежился. Сейчас не лето. Парк ночью темный, пустынный, но не молчаливый. Шорохи, шелесты и снежный хруст заставляли прислушиваться. Кёнсу торопливо расшнуровывал ботинки, руки начали дрожать. Кёнсу попытался продолжить ворчать про Бэкхёна и его дурацкие желания, но собственный голос прозвучал хрипло и неуместно. Кёнсу замолчал. Дыхание показалось слишком шумным. Кёнсу уткнулся носом в шарф, но потом сдернул его ниже, на шею — пушистая ткань слишком ограничила обзор. Черные лотосовые стебли зашелестели, захрустели под игривым ночным ветром. Кёнсу вздрогнул, выругался и ударил ладонью по скамейке, но сердце забилось быстро и тревожно. Он достал из чехла коньки, снял чехлы. На лезвиях заблестел ярким серебром лунный свет. Кёнсу с внезапным отвращением бросил коньки на снег, отвернулся от зеркально-острых полумесяцев, пока натягивал ботинки, тщательно затягивал шнурки.
— Всего-то прокачусь до середины, — сказал Кёнсу зачем-то вслух. — Сделаю фото и пойду обратно. Даже если лёд хрупкий, я быстро. Надеюсь, охрана меня не оштрафует.
Он ломко засмеялся. Никакой охраны тут нет, только будка возле автостоянки далеко наверху, у центрального выхода. Да и там не горел свет, когда Кёнсу проходил мимо. Тут вообще никого нет в такое время.

Ни одной живой души.

Кёнсу поднялся, пытаясь отогнать внезапно стукнувшую в висках фразу про живые души, наступил на лед, осторожно оттолкнулся.
Это всё Чанёль и его дурацкая статья о городских легендах. Что может случиться на озере? В худшем случае Кёнсу провалится под лед. Это, конечно, очень опасно. И вполне реально, нет никакой мистики в обычной человеческой глупости. Вряд ли призраки сидят сейчас в озере и растапливают лед. Кёнсу машинально посмотрел под ноги, вздрогнул и торопливо поднял взгляд.
Вблизи лед не был голубым и гладким. Сквозь поблескивающую толщу Кёнсу увидел под ногами темноту, водоросли, какие-то палки и ветки, камни. Ничего живого, конечно.

Призраки и не живые.

Кёнсу глубоко вздохнул, даже зевнул, развязал шарф, который слишком тесно стянулся на горле, обернулся и ахнул. Он думал, что сделал только пару шагов, но берег и скамейка остались так далеко. Рюкзак и ботинки уже чуточку припорошило снегом. Кёнсу подставил ладонь, и на черной перчатке тоже появились серебристые искорки. Он не заметил, когда пошел снег.
Лучше не кататься в снегопад. Кёнсу засунул руку в карман, он достаточно прокатился, чтобы сделать нужное фото. Достал смартфон и замер, прислушиваясь.
Его коньки перестали двигаться, но скрип льда не прекратился.
Ритмичный, уверенный. Шаг, шаг. Острые лезвия легко скользили, не сбивались, не спотыкались о трещинки и неровности. Кёнсу прижал руку к груди, словно так сердце могло перестать колотиться о ребра и прислушался к чужим шагам. Смартфон выскользнул из онемевших пальцев, пролетел мимо кармана и грохнулся на лед, покатился по гладкой поверхности. Кёнсу бросился за ним, споткнулся на застывшей волне, взмахнул руками, но устоял, только шарф бросился в лицо. Кёнсу отбросил мягкую ткань, огляделся, увидел смартфон совсем рядом и наклонился за ним.

Телефон накрыла чужая рука.

Кёнсу не закричал только потому, что горло сжалось. Медленно поднял взгляд, готовый зажмуриться, если увидит что-нибудь черное или кровавое, или мертвенно-бледное и тухлое, или прозрачное, или…
Незнакомый парень с розовыми от холода щеками и снежинками в волосах протянул смартфон с неловкой, чуточку ассиметричной улыбкой.
— Вроде не разбился.
— Спасибо, — Кёнсу взял смартфон за край, не касаясь чужих пальцев.
Телефон мигнул и с печальным писком выключился.
— Эй! — Кёнсу зачем-то тряхнул аппарат, будто так батарея могла передумать и вернуть заряд. — Это еще что?!
— Тут все равно связь не ловит, — утешил его незнакомец и мило улыбнулся.
Кёнсу перевел мрачный взгляд.
— Почему ты катаешься здесь? — резко спросил он. — А если лед сломается? Ты даже не сможешь вызвать службу спасения.
Парень пожал плечами.
— Не смогу. Никто меня не найдет, если лед сломается, — он легко оттолкнулся и очертил изящный круг рядом с Кёнсу, из-под лезвий разлетелась ледяная крошка. — И тебя тоже. Почему за себя не волнуешься?
Кёнсу пожал плечами, засунул бесполезный смартфон в карман, тщательно застегнул «молнию» и скрестил руки на груди.
— Мои друзья знают, где я. И я осторожно катаюсь.
— Это ты называешь осторожностью? — поинтересовался незнакомец и показал под ноги Кёнсу.
Кёнсу знал, что не стоило смотреть, но проследил за жестом.
Лед под ногами совсем прозрачный. Кёнсу видел столбики замерзших пузырьков и далеко-далеко внизу недвижимый песок, яркие камушки, сияющие от лунного света как в самый жаркий полдень. А над камушками — паутина трещин. Кёнсу не сразу понял, что трещины разбегаются от лезвий его коньков. Голова закружилась.
— Не стой на месте!
Лед захрустел.
Кёнсу взмахнул руками, не в силах отвести взгляд от искрящейся бездны.
На запястье сомкнулись сильные пальцы, потянули за собой. Кёнсу вздрогнул, вскинулся и потерялся в другой бездне, в карих, как растопленный шоколад, глазах. Лед под лезвиями зло заскрипел. Кёнсу почувствовал, как чужая рука скользнула на талию, позволил удержать себя, оттолкнулся тоже, легко и ловко попал в ритм. Они прокатились к берегу, и Кёнсу ни разу даже не задумался об острых лотосовых стеблях, замерзших волнах или камнях. Или о призраках.
Интересно, бывают ли у призраков теплые руки?
— Ты не смотришь по сторонам.
Или теплый насмешливый голос.
— Ты тоже, — Кёнсу не собирался говорить это так бархатисто и лукаво, но видел, как вспыхнули в карих глазах огоньки.
Коньки легко стукнулись о берег. Кёнсу вздрогнул, отвел взгляд и неловко выбрался на берег, размыкая объятия. Обернулся, протянул руку и схватил за рукав.
— Вылезай!
Парень послушался, удивленный резким тоном, переступил со льда на снег, потерял равновесие, но теперь Кёнсу успел его удержать и оттащить подальше.
Они вдвоем неловко отошли от озера и беззвучно расширяющихся трещин, не в силах повернуться к поблескивающему изломанному льду спиной.
— Почему не слышно, как он ломается? — тревожный шепот над ухом заставил Кёнсу вздрогнуть и от души ткнуть собеседника локтем под ребра.
— Ты меня до смерти напугал! — Кёнсу выдохнул, на ощупь дотянулся свободной рукой до скамейки, взял рюкзак. — Не знаю, но пора валить. Где твоя обувь?
— Я так пришел, — парень вытащил чехлы из кармана, надвинул на лезвия. — Я живу очень близко. А ты?
— Я так дойду, — решил Кёнсу и подхватил ботинки. — Тут слишком близко к воде.
Парень кивнул, ухватил его запястье покрепче и потащил к лестнице.

Они не слишком быстро поднимались, коньки оказались не приспособлены для кунжутных циновок и деревянных планок. Каждый порыв ветра и скрип лотосовых стеблей посылал по спине обоих волну дрожи. Кёнсу насмешливо фыркнул, когда этот парень обнял его за талию, бормоча что-то про «так удобнее», но и сам не упустил возможность прижаться к теплому плечу. Они остановились только на верхней площадке, переглянулись и обернулись.
Озеро чуть заметно поблескивало внизу среди кружевных сосновых ветвей, с высоты лед казался голубым и гладким, как зеркало. Кёнсу шумно вздохнул, повернулся и встретил милую ассиметричную улыбку.
— Я Чонин, кстати. Ким Чонин.
— И часто ты катаешься тут? — спросил Кёнсу, когда назвал свое имя и пожал протянутую руку.
Чонин замотал головой.
— Просто захотелось сегодня. Из моего окна видно парк, тут так красиво… если смотреть из квартиры.
Он усмехнулся. Кёнсу фыркнул и кивнул.
— И лучше этажа с двадцатого и сквозь тройные стеклопакеты, — он поежился, когда очередной порыв ветра швырнул под шарф горсть снега, огляделся и пошагал к ближайшей скамейке. — Сомневаюсь, что приду сюда снова.
Чонин кивнул. Дождался, пока Кёнсу наденет ботинки, и неловко переступил с ноги на ногу.
— Я на двадцать третьем живу, кстати.
— М? — Кёнсу перестал затягивать шнурки и запрокинул голову. — И что?
— И у меня дома очень тепло. Кажется, даже есть цитроновый чай.
Кёнсу внезапно оказался очень занят запихиванием коньков в чехол, а потом в рюкзак.
— Я немного замерз, — признался он негромко.
— Зайдешь? Телефон как раз зарядишь. И сможешь сказать друзьям, что с тобой все в порядке.
— О, точно, Бэкхён! — Кёнсу вскочил. — Да, пожалуйста. Если ты не против, я зайду к тебе, ненадолго, только телефон включу.
Чонин кивнул. В глазах цвета растопленного шоколада плясали огоньки.

На гладкой плитке подъезда снег сразу растаял, и Чонин постоянно поскальзывался. Кёнсу поддерживал его за руку на крыльце, но на первой же ступеньке смирился и обнял.
— Только один пролет, а дальше лифт, — сказал Чонин, зачем-то наклонившись к самому уху.
Тихий чуточку смущенный голос послал по спине Кёнсу волну восторженных мурашек. Сильная рука на плече сжалась сильнее.
— Так замерз?
— Немного, — пробормотал Кёнсу и потянул его к лифту так быстро, что коньки Чонина проскользили по плитке. — Прости!
— Ничего, — Чонин со смехом прислонился к стене и нажал на кнопку. — Наверное, так себе идея была выйти без сменной обуви.
Кёнсу пожал плечами.
— Ты и правда близко живешь, так что…
Двери раскрылись.
Зеркальные стены лифта внезапно показались слишком холодными, отражения множились, терялись в голубой бездне.
— Проходи, — Чонин подтолкнул Кёнсу первым, зашел следом.
Кёнсу обернулся, но двери мягко закрылись.
Чонин улыбнулся ему, протянул руку к лицу и прикоснулся кончиками пальцев к щеке.
— Ты бледный. Надеюсь, не простудишься.
Кёнсу смотрел ему прямо в глаза, чтобы не видеть множество своих отражений в зеркальных стенах. Чонин смущенно убрал руку.
Решился, наклонился и прижался к губам Кёнсу.
Тот вздрогнул, оттолкнул Чонина и закрыл рот ладонью.
— Ты что творишь?!
— Я подумал, что ты этого ждешь! — выпалил Чонин. — Ты так смотришь, что у меня голова кружится!
— У тебя кружится голова, потому что это не лифт, а какой-то стеклянный лабиринт!
Голос от удивления звучал зло и громко, и Кёнсу постарался смягчить его.
— Я задумался, — соврал он. — Не заметил, что смотрю на тебя. Извини.
— Ты тоже, — Чонин неловко улыбнулся.
Двери раскрылись.
Чонин осторожно переступал на тяжелый серый ковролин, и Кёнсу едва сдерживался, чтобы не толкнуть его. Внезапно показалось, что он не сможет выйти, останется в блестящем, как лед, лифте, только Чонин уйдет, а двери закроются.
Сердце забилось быстро и тяжело.
Кёнсу не сразу понял, что Чонин тянет его за руку.
— Ты что? Идем со мной, — Чонин раздвинул его пальцы своими, — руки такие холодные…
— Мне не холодно, — отозвался Кёнсу, но улыбнулся в ответ на взволнованный взгляд. — Просто задумался.
— Мне кажется, ты слишком много думаешь, — решил Чонин и пропустил его в квартиру, провел ладонью по выключателю. — Проходи.
Кёнсу сбросил ботинки и с восторгом осмотрел просторную студию.
Ни одного зеркала.
Только огромное окно.
Кёнсу подошел.
Чонин прав, вид на парк отсюда великолепный. На парк и сияющее во всей красе озеро, искрящееся под снегом.
— Не смотри.
— Я не боюсь высоты, — Кёнсу фыркнул. — А почему нет штор?
— Так красиво, — Чонин подошел, остановился рядом, показал на сияющие огнями небоскребы за парком, темные силуэты гор дальше. — Я люблю смотреть в окно.
Кёнсу поднял голову, задумчиво разглядывая едва прикрытую полупрозрачными облаками луну.
Чонин потянул его за рукав.
— Пойдем, я поставлю чайник.
Кёнсу кивнул, отвернулся от окна. Он стянул перчатки, поставил заряжаться телефон, сел за стол и принялся следить за деловитым Чонином.
— Чем-нибудь помочь?
— Нет, у меня есть готовая цитроновая смесь, только кипятком разбавить, — Чонин обернулся, улыбнулся Кёнсу, окинул взглядом куртку, которую Кёнсу так и не снял, маленькие руки, такие заметные на темной деревянной столешнице.
Пальцы белые от холода, розовые костяшки словно светятся изнутри. Чонин засмотрелся и прослушал что-то, сказанное красивым низким голосом. Чудесные бело-розовые пальцы постучали по дереву.
— Что? — Чонин поднял взгляд и смущенно улыбнулся.
— Любишь цитрон?
Чонин продолжал смотреть, и щеки Кёнсу тоже порозовели, хоть и не от холода.
— Да… — протянул Чонин, — то есть нет. Прости, что?
Кёнсу засмеялся.
— Тебе нужно отдохнуть.
Чонин замотал головой.
— Я не устал. Просто ты такой красивый, что я не могу сосредоточиться.
Кёнсу нахмурился, смущенно отвернулся, поднял телефон и попытался включить его.
— Оставь на полчаса, он наверняка замерз.
— Главное, чтобы ничего не отлетело от удара об лед.
Кёнсу положил телефон рядом с розеткой, повернулся и оказался нос к носу с Чонином.
— Я случайно, — сказал тот и попытался отодвинуться.
Кёнсу удержал его.
— Ты такой заботливый, — Кёнсу разглядывал искорки в карих глазах. — И руки теплые.
— Спасибо?
Кёнсу придвинулся еще немного.
— Как ты спустился к озеру так, что я тебя не заметил?
Чонин изумленно глянул на него.
— Ты что?
Кёнсу мягко провел ладонями по его груди вверх, обвил шею руками.
— С другой стороны к воде не подойти, — продолжал он тихо и нежно, — там только одна лестница.
— Ты меня пугаешь.
— Серьезно? Ты живешь в необитаемом доме и чего-то боишься?
Глаза Чонина расширились, но он вдруг вздохнул и засмеялся.
— Ну, вот, — он отодвинулся, отвернулся к плите. — Мог бы что поинтереснее придумать!
Кёнсу поднялся.
— Но я ведь прав! Этот дом еще не достроили, как мы здесь оказались?!
— Хён, о чем ты? — Чонин повернулся.
Теплые огоньки в его глазах превратились в медное пламя, захватили Кёнсу, заставили сердце биться быстрее.
— Дом давно достроен, — тихо сказал Чонин. — Здесь так хорошо. Оставайся.
— Что?
— Останься.
Кёнсу отступил, ударился о край стола.
— Мне… меня ждут.
— Это я тебя жду. — Чонин придвинулся, положил ладони на стол, заключил Кёнсу между ними. — Оставайся. Тебе же понравилось здесь. Мы повесим шторы, если хочешь.
— Я не могу.
— Можешь.
Кёнсу нахмурился. Чонин стоял так близко, от его тела веяло сильным, спокойным жаром, только губы тревожно сжимались. Кёнсу засмотрелся на них, придвинулся и осторожно прикоснулся. Чонин вздрогнул, обнял его, горячие руки сомкнулись на спине.
— Почему ты теплый?! — выпалил Кёнсу, отклонившись. — Ты же призрак!
— Я?! — Чонин засмеялся.
— Конечно, ты!
Кёнсу обвил его шею руками, запрокинул голову, чтобы смотреть в глаза.
— Пожалуйста, останься.
— Я не могу просто взять и…
Горячие мягкие губы Чонина раздвинули его собственные с уверенной страстью, захватили и согрели. Кёнсу закрыл глаза. Прижался теснее и почувствовал, как Чонин поддерживает его, обнимает крепче.

Люстра над головой заискрила и погасла.

Кёнсу вздрогнул, разорвал поцелуй и огляделся.
— Смотри на меня, — голос Чонина дрогнул.
— Я же говорил… — Кёнсу не повернулся и мягко высвободился, когда Чонин попытался его удержать.
Он видел прекрасную уютную студию, но еще почему-то бетонные стены без обоев, захламленный обломками и пакетами с бетоном пол. Только окна на месте, огромные, с чудесным видом на парк и серебристое заледеневшее озеро.
— Кёнсу-хён, — собственное имя больно и странно отозвалось в ушах. — Посмотри на меня.
Кёнсу обернулся к Чонину, который ничуть не изменился.
— Пожалуйста, — Чонин взял его за руки. — Доверься мне.
Кёнсу вздохнул и замотал головой, осторожно высвободил руки, только погладил холодными пальцами ладони Чонина, отступил.
— Я хочу уйти. Я ужасно замерз.
— Но тебе же тепло со мной!
Кёнсу остановился.
— Это правда. Ты теплый.
Чонин протянул руку.
Кёнсу закусил губу. Он смотрел только в глаза Чонина, чтобы не перепутать, не видеть изменчивые стены вокруг. Дотянулся и поймал теплое запястье. Чонин улыбнулся.
— Подойди ко мне сам, пожалуйста.
Кёнсу придвинулся. Привстал и прижался к губам Чонина своими. Голова закружилась, он схватил Чонина за плечи, не решаясь закрыть глаза, отвернуться от жаркого взгляда, но вокруг все равно потемнело.

Кёнсу открыл глаза и задумчиво посмотрел на гладкий белый потолок. Голова кружилась, слева что-то противно пищало, левая рука саднила. Он услышал шумное, сбитое дыхание, явно не свое, повернулся. Чонин сидел на краю постели, прижав ко рту ладони и с испуганным восторгом смотрел на него.
— Дыши, — посоветовал Кёнсу хриплым высохшим голосом. — Ты бледный.
— Я?! — Чонин неуверенно засмеялся.
Кёнсу протянул руку, прикоснулся к его щеке и ткнул в лоб.
— Когда ты спал? Похож на панду. И что ты смотришь на меня, как будто призрака увидел?!
Глаза Чонина вдруг наполнились слезами. Кёнсу испуганно замолчал.
— Чонин, ты что? — он сел, нетерпеливо дергая шнур капельницы. — Что случилось?
Чонин замотал головой, придвинулся и обнял его, уткнулся лбом в плечо. Кёнсу погладил Чонина по спине и вздохнул.
— Ты просто впечатлительный, — заговорил Кёнсу, чувствуя, как голос снова начинает звучать вполне обычно. — А кто привез меня сюда? Я помню, что лед сломался, но никого не было…
— Бэкхён-хён, — хрипло перебил Чонин. — Он звонил тебе, а потом сразу в службу спасения, потому что твой телефон выключился.
— А. Ну, только людей от работы отвлекли. — Кёнсу потрепал Чонина по волосам. — Я даже не простудился и отлично себя чувствую. Все, двигайся, я хочу домой.
Чонин послушно отодвинулся, вздохнул и кивнул.
— Я скажу доктору, — он поднялся, шагнул к двери, но остановился. — Хён, тебе придется переехать ко мне. Но если хочешь, конечно, можешь поискать что-нибудь другое…
— Что? Зачем это?! — Кёнсу отмахнулся. — Спасибо, но у меня есть квартира.
— Ну… ты не платил за нее четыре месяца, так что нет, — Чонин выглядел так, словно ступает по канату. — Но не волнуйся, мы перевезли все твои вещи пока ко мне, потому что Бэкхён-хён тоже переехал… к Пак-хёну. У них не очень много места.
Кёнсу потер лоб ладонью.
— Подожди. Какие четыре месяца?! Я заплатил за аренду в понедельник!
Чонин прислонился спиной к двери. Он смотрел на Кёнсу, но под ответным взглядом отвернулся, изучая пол под ногами.
Дверь за спиной Чонина открылась, заставив его вздрогнуть и обернуться.
— Ага, — сказал человек в выглаженном халате и с отработанной годами добротой улыбнулся, — значит, я действительно слышал два голоса.
Кёнсу угрожающе прищурился.
— Тебе доктор все расскажет! — протараторил Чонин, протиснулся в открытую дверь и сбежал.

Он спускался по шершавым бетонным ступенькам, внимательно смотрел под ноги, уклонялся от торчащих металлических прутьев, паутины проводов и кабелей. Ну, двадцать третий не семидесятый, утешил себя Чонин, пробираясь к выходу мимо пустой шахты лифта. Спрыгнул с крыльца, поскальзываясь на снегу, отвел с дороги красно-белую ленту и обошел огромный, сияющий в лунном свете знак с грозной надписью «Не входить!». Шагнул ко входу в парк и остановился.
Кёнсу стоял под снегом, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на него.
— Хён! Что ты тут делаешь?!
Чонин подбежал к нему, схватил за руки.
— Ты замерзнешь!
Кёнсу высвободил руку, схватил Чонина за затылок и притянул к себе, с силой прижался к губам.

Чонин медленно открыл глаза. Кёнсу чуть слышно усмехнулся и отстранился.
— Надо же, и второй раз сработало, — прошептал он, согревая дыханием губы Чонина.
Чмокнул Чонина в щеку и выпрямился. Чонин сел, недоуменно оглядывая больничный холл, обтянутые холодной серебристой кожей диваны.
— Сколько времени прошло?!
— Минут сорок, расслабься, — Кёнсу сел рядом. — Ты просто вырубился, пока ждал меня. Сколько ты не спал?
Чонин придвинулся, сложил голову на плечо Кёнсу, обнял и прижался, потерся носом о пахнущий ментолом и пакетиками для хранения свитер.
— Значит, четыре месяца, — Кёнсу обнял его в ответ. — Наверное, много всего случилось.
— Я расскажу по дороге. Что сказал доктор?
— Что для человека, который вышел из комы, я великолепно себя чувствую. — Кёнсу фыркнул. — Придется еще через неделю приехать, но на сегодня я свободен. Идем?
Чонин кивнул и прижался теснее.
— Идем, — повторил Кёнсу, толкнул плечом. — Тебе наверняка тут ужасно надоело за четыре месяца, — он засмеялся, когда Чонин смущенно отодвинулся. — И не пытайся, мне доктор все рассказал. Значит, поцелуй истинной любви? Где ты этого набрался?
Чонин отвернулся.
— Сработало же… — вскочил и шагнул к стеклянным раздвижным дверям первым. — Всё, пошли. Еще такси ловить, и еды наверняка нет, что-нибудь закажем…
Он остановился, когда Кёнсу налетел сзади, с разбегу обнял и прижался к спине.
— Сработало, — подтвердил Кёнсу и ослабил хватку ровно настолько, чтобы Чонин повернулся. — А еще раз ты меня поцелуешь?
К щекам Чонина прилила кровь.
— Здесь?!
— У меня голова кружится, — Кёнсу широко открыл глаза и невинно хлопнул ресницами. — Спасай меня.
Чонин вздохнул, огляделся, но медсестры за стойкой сделали вид, что ничего не происходит. Кёнсу дождался, пока Чонин потянется к губам, чмокнул его в щеку и уклонился, схватил за руку покрепче и потянул к двери.
— Хочу домой. Пошли скорее.
— Хён!
Кёнсу тащил его к воротам клиники, не оглядываясь, чтобы Чонин не заметил, как пылают щеки. Но в такси все равно пришлось сесть рядом. Чонин задел его колено своим, и Кёнсу почувствовал, как сердце забилось быстро и восторженно. Придвинулся и зашептал на ухо:
— А потом я обязательно спасу тебя.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.