Глава 6
21 января 2018 г., 17:47
Хань и Сехун почти бегом прошлись по всем местам, которые вспомнил молодой альфа: парки, набережную, кафе. Даже крышу, на которой когда-то встречали свой первый рассвет Ифань с Тао. Под конец вечера Хань начал сильно нервничать. Но внезапно омега нашелся. Он сидел на перилах напротив бара — своей старой работы, где и встретил первый раз Ифаня.
— Папа! — Хань бросился к нему.
Омега вздрогнул. Слишком часто он сегодня вспоминал это слово. И не ожидал его услышать.
— Ханни, — Тао устало улыбнулся. — Как вы меня нашли?
— С трудом! — немного рассерженно воскликнул альфа. — Папочка... Ты уже... Это? Ну... — он неуверенно указал пальцем на живот. — Нет?
— Ещё нет, — выдохнул омега. — Вы уже знаете?
Хань неуверенно взглянул на Сехуна.
— Пап... Я это... Эту записку нашел я, — альфа опустил голову. — И разозлившись на отца, прочитал вслух. При всех.
Старший омега обреченно прикрыл лицо ладонями. Все не должно было случиться так. Ифаню, наверняка, досталось. Хотя... С какой это стати он за него волнуется?
— Все очень плохо, да?
— Ну... — Хань взял за руку Сехуна. — Мы уже помирились. Дядя Чанель слегка подрался с отцом и ушел. Дядя Бэкхен плакал... Прости, пап. Я не думал о других в тот момент, когда нашел записку. Я был зол на отца. Он ведь даже не заметил... Сказал, что ты ушел в магазин. Пап, — альфа стиснул Тао в объятиях, — не делай, пожалуйста, аборт. Прошу.
Омега всхлипнул. Не заметил... Почему-то стало так обидно, хотя такое развитие событий он и предполагал.
— Думаешь, я смогу родить этого ребенка? Не все так просто, Ханни. Мне ведь уже сорок.
— Мой папа может помочь, — подал голос Се, осторожно коснувшись ладони Тао.
— Да! Дядя Бэк поможет! Пап, пожалуйста. Я буду помогать тебе, только не делай этого. Буду следить за тобой каждый день, — покивал Хань.
— Нет, — покачал головой омега. — Я пойду к своему врачу. Не обижайтесь, но ни с отцом, ни с Бэкхеном я видеться пока не могу и не хочу.
— Тогда пообещай, что ты оставишь ребенка, — твердо произнес Хань.
Тао всмотрелся в обеспокоенные глаза сына. Тот всю жизнь просил себе младшего братика или сестрёнку. Родители отмахивались, придумывая глупые отговорки. А сейчас Тао ждёт ребенка, которого зачал от отчаяния. И хотя Хань так просит, он уже все для себя решил.
— Я постараюсь. Не знаю, как он перенес все, что было за последние три дня.
— А что ты делал? — насторожился Хань. — Пап?
— У отца спроси, — выдохнул Тао.
— Я не вернусь туда, — мотнул головой альфа. — После того, что я услышал и увидел, я не хочу общаться с этим человеком.
— Дядя Тао, — Сехун всхлипнул, — простите, что всё так вышло...
— Эй, — омега улыбнулся и привлек Сехуна к себе. — Ты не виноват, малыш. Все хорошо.
Тот грустно улыбнулся.
— Я надеюсь, что когда-нибудь всё наладится...
— Конечно. Ты уже был дома?
— Пока нет, — покачал головой Се.
— Пап, — до Ханя дошло только сейчас, — а куда пойдешь ты?
— Я нашел съёмную квартиру. Не волнуйтесь за меня, — улыбнулся омега.
— У тебя есть деньги? Скажешь адрес? Я могу помочь перевезти вещи, — тут же затараторил молодой альфа.
— Я уже все перетащил, — кивнул Тао. — Ханни. Никому не говорите, что видели меня, идет?
Хань сглотнул.
— А приходить можно?
— Конечно. Правда, по работе я могу уехать. И да, — он достал из кармана телефон. — Запиши мой новый номер.
Пока Хань записывал номер Тао, зазвонил телефон Се.
— Да, Миян?... Гуляю, а что?... Что?!... Да... Да, я сейчас! — с каждым словом голос омеги становился всё взволнованнее.
— Что случилось? — спросил Тао обеспокоенно. Неужели из-за него случилась беда?
— Отец... Ушел, — сглотнул Се, растерянно взглянув на Ханя. — А папа плачет и молчит...
Тао отвернулся, стараясь не показывать слёз. В попытке изменить свою жизнь он сломал кучу чужих.
— Иди к нему, — тихо произнес он. — Чанель вернётся. Может, не сразу. Но вернётся.
— Я провожу, — Хань тут же взял за руку своего омегу. — Пап, я быстро. Провожу и вернусь. Хорошо?
— Не надо. Им ты нужнее сейчас. Я справлюсь, — покачал головой Тао. — Идите.
— Ладно, — молодой альфа кивнул. Спорить было бессмысленно, но и подниматься к родителям Се он не собирался.
Тао проводил их взглядом и пошел на съёмную квартиру. Может, не стоило уходить так? Под откос пошло столько жизней. Впрочем, омега тут же отогнал лишние мысли. Надо жить новой жизнью. Своей. И перестать думать об Ифане.
***
Когда Сехун появился на пороге квартиры, Миян тут же бросилась к нему. — Се! — почти всхлипнула она. — Ты можешь объяснить, что происходит??? Папа молчит, половины вещей отца нет! Они что, разошлись? — её глаза наполнились слезами. Сехун тоже заплакал, крепко обняв сестру. Не вышло. Их идеальная семья рассыпалась, как карточный домик. — Да, Миян. Омега отпрянула. — Что? Ты серьезно? — она и не надеялась на положительный ответ. — Се, — она схватила брата за плечи, — ты же шутишь, да? Прошу, скажи, что это глупая шутка! — Это не шутка! — выкрикнул омега в порыве истерики. — Отец ушел. Из-за твоего обожаемого папы Фаня. Миян тут же испуганно одернула руки от брата. — Что... он сделал? — сглотнула она. — Склонил папу к измене. И расстался с беременным мужем, — омега начал быстро раздеваться. Миян моргнула. — Подожди, — она взялась за виски. — Кто изменил, и кто беременный? Се, объясни всё нормально! — Потом, — омега пробежал в комнату к Бэкхену. Тот лежал на кровати, глядя в никуда. По щекам текли слезы, и он тихонько всхлипывал. — Чанни, — он водил тонкими пальцами по покрывалу, выводя имя своего альфы. — Чанель, — его шепот был едва различим. — Любовь моя... Ты же вернешься? Се заплакал сильнее, когда увидел папу в таком состоянии. Его грех сейчас уже не казался таким ужасным. Это же только поцелуй. Даже за измену можно не считать. Сехун укрыл Бэка одеялом и обнял его, укладываясь рядом. — Папочка, он обязательно вернётся, — сказал Се. — Просто проветрит голову и придет. Миян стояла на пороге спальни и, зажав рот, безмолвно плакала. Неужели их семья правда развалилась из-за любимого папы Фаня? Этого не могло быть! Он ведь был всегда рассудительным и добрым. Надо поговорить! Омега вышла на балкон и набрала номер Ифаня. Тот был в сильнейшем опьянении. Да и как не пить, когда теперь ты совсем один? Потерял мужа и двоих детей. Потерял и без того призрачное счастье. — Да? — Пап? — дрожащим голосом произнесла Миян. — Привет. Альфа поперхнулся воздухом. Спустя столько лет и после такого предательства он для нее все ещё папа... — Да. Здравствуй, Мими. — Пап, — сглотнула омега, — скажи мне, что случилось? — всхлипнула она. Ифань глубоко вздохнул. Его малышка пока ничего не знает. Хотел бы он сейчас, как в детстве, придумать красивую легенду, чтобы не ранить ее. — Я всех предал, Мими. Тао, Ханя с Сехуном, твоих родителей. Думаю, тебе не стоит больше со мной общаться. — Значит, это правда? — к горлу подступила истерика, и по щекам покатились горячие слезы. — Пап, за что? Что случилось? Все ведь было хорошо. Разве нет? — Просто... — альфа вздохнул. — Все навалилось так неожиданно... Я и сам не знаю, как это случилось. Миян заплакала и сжала в руке телефон. Она даже не знала, что сказать. — Се сказал, что ты...ты... — «склонил папу Бэка к измене». Это фраза оказалась непроизносимой. — Пап, как же так? — Я... Я ведь любил твоего папу. Очень сильно и очень долго. Я не думал, что мои чувства так вспыхнут. Но я сожалею. Правда. — Но ведь у тебя был дядя Тао! — едва не вскрикнула омега. — Ты же так сиял от счастья рядом с ним! А теперь... Папа Чанель ушел! А папа Бэкхен просто лежит и плачет целый вечер! Пап, за что?! — Я не думал, что все вскроется, — всхлипнул альфа. — Миян, прошу, хотя бы ты не осуждай меня. Я и так уже хочу убить себя. — Пап? — омега вздрогнула и заметно напряглась. — Не смей этого делать. Ты понял меня? — Тао ушел. Миян, я так ужасен. Он ждал ребенка, а я сказал, что он набрал вес, — всхлипнул Ифань, снова ощущая горечь в сердце. — Хань отказался от меня. Я не знаю, как искупить свою вину. Я не достоин иметь семью. Миян задрожала, словно ощутив всю боль альфы. Но как бы ужасно тот не поступил, он всё равно оставался для нее отцом. Тем самым прекрасным принцем, который носил её на руках и был готов ради нее на всё. — Пап, я не брошу тебя! Ни за что! Папочка, — она быстро вытерла слезы с раскрасневшихся щек, — я... Я сейчас приеду к тебе. Пожалуйста, дождись меня! — Нет, — отрезал альфа. — Ты должна помирить родителей. Найди отца и объясни, что во всем я виноват. Чанель должен вернуться. — Но, папочка! Я волнуюсь за тебя! Ты же не чужой мне, в конце концов! — Я справлюсь, — успокоил ее Ву. — Я сам сделал все, чтобы остаться одному. — Тогда пообещай мне, — Миян вдруг резко успокоилась. — Что, малышка? — спросил Ифань. — Что ты ничего с собой не сделаешь, — тихо произнесла омега, — и будешь жить. «Мне незачем больше жить», — выдохнул про себя альфа. Все говорило ему об этом — тишина в квартире, какие-то вещи Тао, фотография Ханя на стене. Но своей принцессе он должен пообещать. Даже если это потом не будет правдой. — Хорошо. Не сделаю. — Я люблю тебя, пап. Альфа убрал трубку от уха, начиная рыдать. Она не должна говорить этого. Никто не должен говорить ему этого. — Я тоже люблю тебя... Повесив трубку, Миян тяжело вздохнула. Хоть Ифань был и не родным, она не могла не волноваться. Да и за родного она сейчас волновалась не меньше. Миян снова нажала на кнопку вызова. Однако, не было даже гудков. Может, Чанель сменил номер? Не значит ли это, что связь с отцом навсегда потеряна? Миян с горечью сбросила звонок и вернулась в спальню. Там ничего не поменялось: папа всё так же неподвижно лежал, а Сехун обнимал его. Обойдя кровать, омега села перед Бэкхеном и взяла его ладони в свои руки. — Папочка, всё будет хорошо. Пожалуйста, не замыкайся в себе... Бэкхен лишь закрыл глаза и спрятался под одеяло. На детей смотреть было больно. Ведь они так похожи на любимого Чанни... Миян покачала головой и поднялась. — Се, — она села на постель со стороны брата и положила ему руку на плечо, — только ты, пожалуйста, не пропадай, хорошо? — Не буду. Я останусь с папой, — покачал головой омега. — Позвони на работу и скажи, что он заболел. — Утром, — кивнула Миян. Она прошла на кухню и, включив чайник, зажмурилась. — Боже, папочка, вернись, пожалуйста.***
Поздно вечером на телефон Се пришло смс от Ханя. «Не спишь? Можно позвонить?» Омега тяжело вздохнул и позвонил сам. — Се, привет, — немного грустно поздоровался альфа. — Ну как у вас там? — Ужасно, — всхлипнул тот. — Папа нас не слышит. Замкнулся в себе. Альфа сглотнул, с каждой новостью ситуация становилась всё хуже и хуже. — А вы пробовали поговорить с ним? Как Миян? — Пробовали. Мы сидим рядом с ним, пытаемся успокоить. Но он как будто не слышит нас. Хань вздохнул, сжав переносицу. Он до сих пор винил себя в разрыве Бэкхена и Чанеля. — Прости, Се. Я могу как-то помочь? — Предупреди в институте, что я приболел. И поспрашивай лекции, хорошо? — Ладно, — вздохнул молодой альфа. — Всё сделаю. Выше нос, мой Сехунни, я с тобой. — Я тебя очень люблю, — улыбнулся омега в трубку. — Спасибо, что поддерживаешь меня. — Я тебя тоже люблю, Се, — у Ханя даже немного отлегло. — Всё наладится. Вот увидишь, — даже по голосу можно было различить мягкую улыбку. — Ох, хочу надеяться, любимый, — выдохнул омега.***
Но их надеждам не суждено было сбыться. С каждым днем Бэкхен замыкался в себе всё сильнее. Он практически перестал есть и спать, отчего под глазами залегли синяки, а лицо приобрело серый цвет. Каждый день и каждую ночь он лежал на постели, думая о Чанеле и бормоча его имя. Со стороны казалось, что он сошел с ума. В голове крутилась одна и та же сцена: холодный взгляд любимого, его не менее холодное «Нам не о чем с тобой разговаривать» и хлопок входной двери. И каждый раз после этого начиналась жуткая истерика, которую едва могли успокоить Се и Миян. Ночами Бэк вспоминал их первую после разрыва встречу в торговом центре. Взгляд, улыбку, родной аромат. А этот внезапный поцелуй и жаркий секс? Как же было хорошо рядом с ним. Все эти тайные свидания кружили голову. Он будто снова чувствовал себя подростком… Хотя и перед Ифанем было стыдно после этого. Но за что? Ведь любовь Ифаня была не взаимной. Со стороны Бэкхена это была лишь благодарность... Или нет? И вновь, путаясь в мыслях и чувствах, омега начинал плакать. Миян обрывала телефон отца, но всё тщетно — номер был недоступен. Она тоже тихо плакала ночами в подушку, чтобы никто не слышал. Было больно и тяжело. Хотелось, чтобы всё стало, как в детстве: два папочки, и оба счастливы.
