Глава 9
24 января 2018 г., 17:30
Бэкхен уже собирался домой после смены, когда в кабинет влетела ошарашенная медсестра, которая всегда принимала больных на скорой помощи.
— Доктор Пак! Омега, сильное кровотечение. Шестой месяц!
— Иду, — Бэк быстро сбросил куртку и накинул халат. — Что произошло? — уже на ходу спросил он у девушки.
— Говорят, что его толкнули в метро, — ответила та.
— Чертово метро, — проворчал Бэк. — Запретил бы беременным там вообще появляться. Люди ведь вообще не смотрят, куда... — омега едва не упал в обморок, когда увидел, кто лежит на каталке. — Тао! Боже, Тао, — Бэкхен обнял его лицо руками, — ты меня слышишь, родненький? Боже. Боже, — он взглянул на живот и чуть не разревелся. — Готовьте операционную! Живо! Скорее!!!
Омега был очень бледный и без сознания. Тао был на шестом месяце — ребенок достаточно окрепший, чтобы его спасти. Но риск громадный. Все же, омега уже немолодой.
Пытаясь унять дрожь в руках и коленях, Бэкхен вошел в операционную. Нужно спасти обоих. Во что бы то ни стало! Это проверка. Сейчас будет проверка его профессионализма. Он просто обязан сохранить обе жизни, иначе другого исхода он себе не простит.
***
Спустя несколько часов доктор Пак Бэкхен устало выдохнул и, выйдя из операционной, снял маску. Получилось — оба живы, но вот состояние у них не лучшее. Первым делом Бэкхен собрался с мыслями. Надо предупредить Ханя. В последнее время альфа очень переживал за Тао. — Да? — Хань сонно поднял трубку, даже не взглянув, кто звонит. — Ханни... — омега вздохнул, собираясь с мыслями. Вспотели ладони: как же ему сказать? — Я только что прооперировал твоего папу, но он впал в кому. — Что? — молодой альфа тут же сел на постели. — К-как прооперировали? Зачем? Что произошло? — он стиснул в руках одеяло. — Дядя Бэк, что произошло? — в уголках глаз появились слезы. — Его привезли на скорой, — Бэкхен и сам заплакал. — В метро кто-то толкнул. — О господи! — Хань зажал рот рукой. — А ребенок? Он... Всё?... — Жив. Но он совсем маленький, и пару месяцев его придется продержать тут. — Я... Я сейчас приеду, дядя Бэк! — Хань подскочил с постели. — Подождите меня, пожалуйста! Я сейчас приеду! — альфа бросил трубку. Омега прислонился к стене и сполз по ней вниз, глотая слезы. За друга было ужасно страшно. Неизвестно, сколько он пробудет в коме. И выйдет ли из нее... Бэкхен взял мобильный и набрал ещё один номер. — Слушаю, — буркнул в ответ сонный и весьма недовольный голос. — Ифань... Это Бэкхен, — выдохнул омега, ероша волосы. — Ко мне в отделение попал Тао, — дальше доктор не стал продолжать — вдруг альфе это и не надо. — Бэк... Тао? Боже, что с ним? Он потерял ребенка? — а Ифаню наоборот это очень было надо. Последние несколько месяцев он ежедневно думал о своем омеге. И сейчас, после фразы Бэкхена очень сильно испугался. — Нет. Но он впал в кому. От кровопотери, — ответил тот как-то равнодушно. — Если хочешь, приезжай. Ифаня словно мешком по голове ударили. — Тао в коме?... Господи, я сейчас же приеду. Бэк. Ты... Ты... Спасибо тебе! — альфа сорвался с постели, начиная судорожно собираться.***
— Где папа? — к кабинету Бэкхена подлетел растрепанный Хань с довольно красными глазами. — Пока я не могу тебя пустить, — омега крепко обнял его. — Он в реанимации. — Почему? — всхлипнул Хань, стиснув халат Бэка. — Почему это произошло с моим папой? Он же ничего плохого не делал. — С ним произошло чудо, — покачал головой врач. — После такого обычно умирают оба. А у тебя и папа жив, и сестрёнка родилась. — Сестренка? — Хань чуть отстранился и с улыбкой взглянул на омегу. — У меня сестренка? А она... Сможет жить? Она в порядке? — Она очень маленькая и слабая. Но ее можно выходить. Она явно очень храбрая и сильная, — улыбнулся омега. — Вся в папулю, — всхлипнул Хань, промакивая глаза. Бэкхен обнял молодого альфу снова и обмер, когда увидел в коридоре Ифаня. Альфа был взъерошенным и, кажется, в одной пижаме под лёгкой курткой. Увидев омегу, он побежал к нему. Хань обернулся, услышав приближающиеся быстрые шаги, и почти потерял дар речи. Еще отца здесь не хватало. — Ты! — он выпутался из объятий Бэка. — Какого черта ты здесь забыл?! Пришел насладиться тем, до чего довел папу?! Это ты во всем виноват! Ты! — он набросился на отца с кулаками. — Хань! — Бэкхен постарался оттащить его. — Не надо, Ханни. Кругом маленькие дети. Тут нельзя шуметь. — Хань, дай мне все объяснить! — взмолился Ифань. — Я ненавижу тебя! — пытаясь вырваться, завопил молодой альфа. — Если бы не ты, папа сейчас не лежал бы здесь! Тварь! Он ведь так любил тебя! — уже едва не плача, выкрикнул он. — Ненавижу! — Я тоже любил его! — крикнул Ифань. — И люблю! Но он не дал мне даже шанса высказать это! Он даже в суде не появился, где я его ждал на коленях с цветами! — Так! — взвизгнул Бэкхен и затолкал обоих в ординаторскую. — Тише вы. У меня тут двадцать грудничков спят! И десять в инкубаторах. Разорались, посмотрите на них! У вас близкий человек умирает, а вы друг другу морды готовы набить! С ума сошли?! — Я не верю ни единому его слову, — демонстративно отвернулся Хань. — Шанс ему нужен... Ты думаешь, достоин этого шанса??? — он обернулся и ледяным взглядом впился в Ифаня. — Ты не заметил, что папа ждет ребенка! Как?! Куда можно смотреть??? Говоришь, что любишь. Так какого же черта ты полез целоваться с другим омегой, альфа-самец хренов?! — Это был временный порыв, — ответил Ву старший. — Я был ласков с ним, я любил его. Просто в тот день мы сильно поссорились. С тобой было понятнее, что он беременный. Во-первых, я заранее знал, а во-вторых, ты был крупный. А с этим ребенком все как-то странно было. Я и не понял. — Три месяца прошло! Как можно было не понять? Не только ведь живот выдает! — снова вспылил Хань. — Я чувствовал, как сильно папа нервничал, отвечая на мои «Как у вас дела? Как отец?». Он усиленно делал вид, что всё хорошо, но я не глухой!!! Я не верю тебе! И не подпущу к папе! Если надо будет, снова ударю и не посмотрю, что ты мой отец! — Мне не хватало его внимания, — ответил альфа. — Если бы он хоть иногда разговаривал со мной, прямо говорил о том, что его беспокоит, ничего бы не случилось! А в итоге мы отдалились друг от друга. Он не дал мне даже двух минут, чтобы объясниться. Я три месяца названивал ему и тебе, обыскал весь Сеул. Я даже к тебе в общежитие приходил, но меня не пустили. Я пытаюсь все исправить. Неужели ты бы на моем месте не пытался? Хань отвел взгляд, вспоминая, как сразу после той ссоры ринулся искать Сехуна, чтобы объясниться с ним. — Если бы ты не целовался с другим, ничего бы не случилось, — фыркнул молодой альфа. — Ты даже чертову записку не увидел. А еще «люблю, люблю», — передразнил его Хань. — Что, разве не было понятно из письма, что в недостатке внимания тоже ты виноват? Ставил ему в пример дядю... — взгляд упал на Бэкхена, и молодой альфа чуть поутих, — другого. Обращал всё своё внимание на другого. Но от своего подавай распростертые объятия, да? — Я привел его в пример только один раз. И то, только потому, что папа меня спровоцировал. Я пытался забыть тот поцелуй и вечер как страшный сон. Но папа не дал мне это сделать. И я вспылил. А записку не заметил, потому что не заходил в комнату. Я же пришел почти одновременно с Чанелем и Бэкхеном, помнишь? — Но ты сказал, что папа в магазине! В чертовом магазине! Ты даже не удосужился позвонить ему, чтобы поинтересоваться, где он!!! — Хань вскинул руки к потолку. — Ну просто неземная любовь! — Потому что раньше он встречал меня с работы и мы шли в магазин вместе, — ответил альфа, глубоко вздохнув. Его не переубедить. — Я опоздал и был уверен, что он ушел один. Но ладно, все равно ты мне не поверишь. Я... Приду позже, — Ву прошел к выходу из ординаторской. — Так. Так, подождите! Хватит! — Бэк вскочил со стула. — Я не для того вас позвал, чтобы вы... Так! Прижали зад! Оба!!! Альфы смиренно присели, испугавшись поросячьих визгов омеги. — У вас Тао в коме! Твой папа, — Бэк посмотрел на Ханя, — и твой возлюбленный! — он перевел взгляд на Ифаня. — А вы грызетесь, как бабки базарные. Так! Послушай, Хань, — омега попытался успокоиться, взявшись за виски. — В жизни случается всякое. В том поцелуе я виноват тоже. Я до сих пор корю себя за это. И если бы я смог повернуть время вспять, я бы не повторил его. Не бывает всё в жизни идеально, это не сказка. Ссоры всегда будут, потому что все мы с разными характерами. Мы оба виноваты перед тобой и Тао. И в том, что сделал твой папа, есть и моя вина. Но ведь... Чанель меня простил. Хоть спустя неделю, но простил. Так может, дашь отцу второй шанс? Всё же, это и его омеги тоже... — Я-то, может, и дам. Но папа его не простит. Дядя Бэк, Вы бы видели, как плохо ему становилось, когда он просто слышал его имя! — парировал Хань. Ифаню стало больно. Неужели все так плохо? — Откуда ты знаешь, Хань? — мягко улыбнулся Бэкхен. — Мы ведь тоже с Чанелем прошли нелегкий путь. Он бросил меня с ребенком за то, что я уехал в Китай. Я подумал, что на этом всё и вышел замуж за Ифаня. Оба были обижены друг на друга, но ведь теперь счастливы... Может, и папа простит? — Бэк перевел взгляд на Ву старшего. — Если Ифань, конечно, хорошо извинится и перестанет косячить раз за разом. Хань глубоко вздохнул и покачал головой. Он знал, что папа не простит, когда очнётся. — Ладно. Но когда он выйдет из комы, я пойду к нему первым. — Кстати, Ифань, — Бэк повернулся к альфе и улыбнулся. — Поздравляю с дочкой. Теперь у тебя будет собственная принцесса. Ву старший улыбнулся, стараясь сдержать слезы счастья. Девочка... Как они с Тао когда-то хотели. — Но как она? Ты можешь принести ее нам? Хань украдкой взглянул на реакцию отца, заметив блеснувшие в уголках глаз капельки. Неужели правда любит и одумался? — Пока не могу, — покачал головой Бэк. — Только месяца через два. Она слишком слабенькая и маленькая. Но могу показать, — тихонько добавил он с хитрой улыбкой. — Покажи! — Ифань схватил его за руку. — Прошу, покажи ее нам. Хань недовольно покосился на отца, и Бэк тут же это заметил. — Я бы на твоем месте так не делал, — негромко заметил он, освобождая руку. — Идемте. В итоге, альфы чуть ли не бежали за ним. У Ифаня тряслись руки и бешено колотилось сердце — поскорей хотелось увидеть дочь. Бэк остановился у огромного окна, где лежало несколько детей в инкубаторах. — Вон та, третья слева, — указал омега на крохотную малышку. Девочка и правда была крохотной. Надетые на нее памперс и шапочка казались просто огромными. Но уже сейчас угадывались черты омежки: она была похожа на лисичку. Как Тао. — Боже, вылитый папуля, — Хань прилип к стеклу. — У меня будет сестричка, — он стиснул руку Ифаня, сам того не заметив. — А у меня доченька, — Ву старший переплел их пальцы. — Она такая красавица. Мне так хочется обнять ее. Хань взглянул на отца, на мгновение замолчав. А потом порывисто обнял его. — Наконец-то, — тихо выдохнул Бэкхен. Ифань сначала не понял, что случилось. А потом ответил на объятия, всхлипнув. — Прости меня, Ханни. Я ужасен. — Прощаю, — выдохнул молодой альфа. — Но если еще хоть раз папа из-за тебя заплачет, я за себя не отвечаю, — он легонько ударил отца в бок. — Ай! — шикнул Ифань, рассмеявшись. — Теперь буду бояться тебя. Хань глубоко вздохнул, вдыхая родной аромат. — Я скучал, отец, — негромко произнес он. — Но в тот момент я действительно разозлился на тебя. — Я понимаю, Хань, — кивнул Ву. — Возвращайся домой. Не уверен, что мы друг без друга справимся. — Утром, — согласился молодой альфа. — Обещаю, я приеду, — он посмотрел на Бэкхена: — Дядя Бэк, скажете, когда можно будет прийти к папе? — Завтра, — кивнул омега. — Я смогу пропустить вас. — Спасибо, — Хань вздохнул и покачал головой. Хоть с отцом они и помирились, но Тао всё ещё был в коме. И это сильно расстраивало. — Спасибо огромное. Может, отвезти тебя домой? Ты закончил? — предложил Ифань. — Ммм, я-то закончил, но не знаю, — Бэк неуверенно взглянул на Ханя. Всё же тот пока мог не одобрить таких вещей. — Отвезем, конечно, — кивнул молодой альфа. — Дядя Бэк, я не злюсь на Вас, не волнуйтесь. За кем я и буду следить, так это пока за моим отцом, — он с прищуром взглянул на Ифаня. — Хотя, наверное, уже все всё поняли для себя. — Тогда, поехали, — кивнул Бэк, — моя смена кончилась несколько часов назад, и я едва держусь на ногах.***
На следующий день Ифань с Ханем появились в больнице уже вместе. — Дядя Бэк, — молодой альфа заглянул в кабинет отца своего возлюбленного, — мы пришли. — Привет, — улыбнулся Бэкхен, поднимаясь. Он ждал их визита. — Пойдемте скорее. Хань кивнул и вышел в коридор. Вместе с Ифанем они быстро пошли вслед за доктором. Оба нервничали. Ифань чуть ли не губы кусал — встреча со своим омегой, пусть тот и находился в коме, была испытанием для сердца и души. Картина, которую они увидели, вызвала слезы. Тао был совсем бледный, окруженный проводками и кучей приборов. — Пап, — Хань на ватных ногах подошел к кровати и осторожно взял его ладонь. — Боже, папочка, — из глаз покатились слезы, — ты слышишь меня? Ифань сел на постель и взял мужа за руку. Омега был сейчас в таком состоянии только из-за него. Почему же он не успел вернуть его? Почему он не был рядом? — Родной, — всхлипнул старший Ву. — Возвращайся к нам скорее. — Он же очнется, да? — Хань взглянул грустными глазами на отца. — Скоро? — Скоро, — твердо ответил Ифань. — Он же нас слышит. Он идёт к нам. — Мы здесь, пап, — всхлипнул Хань. — Здесь и ждем тебя все. Даже малышка. Она жива и ждет тебя. Нас она уже видела, а тебя еще нет. Так не должно быть. Папуль, возвращайся скорее. Бэк стоял за их спинами, стиснув зубы и безмолвно роняя слезы на белую ткань халата. Он-то знал, что Тао вполне может не очнуться. — Она так похожа на тебя, — улыбнулся старший Ву сквозь слезы. — Наша лисичка. А ты наш Панда. — Да, — закивал Хань, — лисичка. Глазками очень похожа на тебя. Альфы просидели у постели Тао почти полдня, но, к сожалению, тот не очнулся. Слишком тяжелой была травма, а кровопотеря большой. — Я могу навещать его каждый день? — спросил Ифань у Бэкхена перед уходом. То, насколько альфе тяжело, было видно невооруженным глазом. — Конечно, — кивнул Бэкхен с готовностью. Он и сам бы сидел рядом с омегой целыми днями. — Хоть до полуночи сиди. А в мои дежурства — всю ночь. — Спасибо, Бэкки, — вздохнул Ифань, — наверное, я так и буду делать. — Только не забывай спать и есть, — попросил Хань. — Мне ещё больного отца не хватало. — Не волнуйся, — он потрепал сына по волосам, — со мной все будет в порядке.***
С тех пор началось паломничество к палате Тао. Ифань каждый день приходил после работы, иногда к нему присоединялся Хань. Альфа разговаривал с мужем, читал ему. Иногда даже пел песни. И каждый день заглядывал к дочери. Они с Ханем даже придумали ей имя — Циньцинь.
