Back to the Past

      Бэк постучал в палату Тао и осторожно вошел.       — Ифань, привет, — негромко поздоровался он.       Тот сегодня ярко улыбался — едва ли не впервые за все время. Вечером он должен был уехать домой не один — выздоровевшая и окрепшая Цинь поедет с ним. Сейчас альфа болтал с мужем, уложив девочку ему на грудь.       — Привет,— кивнул он Бэку. — Она чудесная, правда?       — Очень, — немного нервно улыбнулся тот. — Ифань. Мне нужно кое-что сказать тебе...       — Что такое? — Ву погладил дочурку по спинке.       — В общем... — Бэк немного замялся, теребя рукава халата. — Ко мне сегодня подходил главврач и... Он сказал... — омега тяжело вздохнул. Произнести это известие было тяжело. — Он сказал, что если Тао через две недели не очнется, то его отключат, — Бэк зажмурился, пытаясь сдержать слезы.       Ифань обмер. Как отключат? Он же живой. Неужели можно взять и обречь человека на верную смерть?!       — Нет... Как такое возможно?!       — Прости, — всхлипнул Бэкхен. — Я не смог уговорить его. Дольше трех месяцев на аппарате не держат...       — Но ведь он жив! — по лицу альфы покатились слезы. — Отключить его — значит убить! Неужели они так спокойно идут на это?       — Ифань, я говорил им это, — начал оправдываться Бэкхен. — Может… Может, стоит другую больницу найти? Прости, пожалуйста, что говорю всё это...       — Разве это возможно? — выдохнул альфа. В голове не укладывалось. Ву обернулся к мужу и схватил его за руку. — Дорогой, ты должен очнуться. Мы не хотим тебя терять.       Но Тао лежал всё так же неподвижно.       — Давай подождем еще пару дней? — предложил Бэк. — А потом начну искать еще больницы. Хорошо?       — Родной, прошу, — альфа словно не слышал Бэкхена. Он гладил мужа по щеке, хватал за руку. — Проснись. Не ради меня, ради наших детей.       Омега покачал головой.       — Я зайду позже... — смотреть на терзания Ифаня было слишком тяжело.       Ифань переложил Циньцинь в колясочку, которую ему дал Бэк, и сам лег рядом с мужем.       — Прошу, Тао. Мы боимся тебя потерять.       В тишине палаты послышался чуть более шумный, чем обычно, вдох, и пальцы омеги едва заметно дрогнули.       Приборы тут же дружно запищали. Поначалу Ифань испугался: неужели Тао решил не возвращаться совсем? Но когда понял, что тот вот-вот очнётся, подскочил с постели и крикнул в коридор:       — Бэкхен!       Тот перепугался и ринулся обратно в палату, надеясь что ничего плохого не произошло.       Тао поморщился от крика. Изображение перед глазами расплывалось. Ощутив знакомый запах и услышав смутно знакомый голос, он попытался сфокусировать взгляд на его обладателе.       — Тао, жизнь моя, любовь моя, — из глаз альфы брызнули слезы. Дрожащими пальцами он мягко обхватили руки возлюбленного. — Ты слышишь меня?       Омега растерянно взглянул на сидящего перед собой альфу. Голос тот же, запах тот же, но... Что случилось с лицом? Откуда эти синяки под глазами? Что произошло?       «Ифань?» — он приоткрыл губы, но голоса не было.       — Что случилось? — Бэк влетел в палату. — Тао?       — Да, — Ву всхлипнул, не скрывая счастливой улыбки. Он помнит его. Он узнал. — Да, это я, моя Панда. Прости меня за то, что случилось. Я был ужасен. Я боялся, что ты отдалился от меня, а на деле отдалился сам. Знаю, что прошу о несбыточном, но можешь дать мне второй шанс? Я буду носить на руках тебя и нашу девочку. Она такая красавица, как и ты, — Ифань погладил его по щеке. — Давай начнем все заново? Я не могу без тебя.       Тао молча взглянул на альфу. Просит прощения? Просит второй шанс? Сначала сделал больно, растоптал сердце и плюнул в душу, а теперь хочет всё вернуть. Всё так же, не произнося ни слова, он окинул взглядом лицо Ифаня — бледное, худое, с синяками под глазами. Неужели за пару месяцев жизни порознь он успел так измениться? Неужели всё понял?       Но тут в голову вернулись воспоминания о беременности. Тао взволнованно коснулся живота слабой рукой и попытался повернуть голову. Ву понял, кого ищет омега, и снова положил начавшую уже хныкать Циньцинь ему на грудь.       — Вот наша малышка. Ее зовут Циньцинь, — когда Тао положил ладонь на спинку агукающей девочки, Ву накрыл ее своей.       Из глаз омеги потекли слезы, он всхлипнул — жива. В голове всплыла картинка метро и сильная давка. Падение. А дальше словно пустота.       Тао поймал взгляд альфы: обеспокоенный, замученный, уставший, но одновременно с этим очень нежный, как тогда, в самые первые дни их совместной жизни.       — Ненавижу... — одними губами произнес омега.       Ву сначала думал, что ему показалось. Или пытался себя в этом убедить? Бессонные ночи, истощения и истерики не принесли плодов. Хотя, на что он, наивный, рассчитывал? Он причинил Тао слишком много боли.       — Что ж... — Ифань хотел что-то ответить, но внезапно боль сдавила сердце, словно тиски. Альфа поморщился и потерял сознание, схватившись за грудь.       — Господи, Ифань!!! — Бэк, до этого стоявший у двери, бросился к альфе. — Фанни, что за шуточки? — дрожащим голосом произнес он. Но буквально через секунду понял, что дело совсем плохо.       Вылетая из палаты, он едва не сшиб с ног Ханя и Се. Бэк на секунду остановился, со слезами на глазах взглянув на молодого альфу, но опомнившись, бросился к своему кабинету.       — Что пр...? — Хань перевел ошарашенный взгляд из коридора в палату и чуть не упал сам.       — Отец? ОТЕЦ!!! — альфа бросился к неподвижно лежащему телу. — Что с тобой? — он трогал лицо Ифаня, не зная, что делать. — Боже... — взгляд бегло поднялся на койку и тут же остановился на открытых глазах Тао. — Пап?       Тот моргнул, взволнованно глядя на сына и не понимая, что происходит.       Бэк привёл санитаров, которые погрузили альфу на носилки и повезли в кардиологию. Только бы не сердечный приступ или чего похуже. К Тао тем временем пришел невролог провести осмотр. Ханю пришлось забрать рыдающую сестрёнку и выйти.       Молодой альфа судорожно мерил шагами коридор, прижимая к себе сестренку, но мыслями он был далеко. В голове всё перемешалось. С одной стороны переполняла радость от того, что Тао очнулся, с другой — с отцом произошло что-то ужасное. Это явно был не просто обморок.       Сехун обнял его и поцеловал в губы.       — С ними все будет хорошо, — выдохнул омега. — Отец просто упал от усталости. Или перенервничал.       — С ним никогда такого не было, — напряженно ответил Хань. — Господи, не одно, так другое... Почему они просто не могут быть оба в сознании и рядом? — покачал он головой, поглаживая малышку по спине. — За что им это? — альфа поднял взгляд вверх, словно спрашивая об этом небеса.       — Дядя Ифань практически не ел и не спал. Удивительно, что он продержался так долго, — Сехун протянул руки к девочке. — Дай, пожалуйста. Я тоже хочу ее подержать.       Альфа нежно улыбнулся и передал малышку своему омеге.       — Привыкай.       Вскоре из палаты Тао вышел врач.       — Можете войти.       Хань едва не снес его, ринувшись к двери.       Увидев молодого альфу, Бэкхен, стоявший чуть поодаль от кровати Тао, улыбнулся.       — Всё в порядке.       — Пап! Папочка! — Хань сел на постель и сжал ладонь омеги, целуя его пальцы. — Ты очнулся наконец! Как ты?       Тао улыбнулся, ощущая, как по щекам текут слезы. Он был счастлив видеть сына. Счастлив снова видеть жизнь.       — Привет, — шепнул он.       Хань не выдержал и расплакался, прижавшись к груди омеги. Все эмоции, которые он сдерживал все эти долгие два с половиной месяца, вырвались наружу.       — Почему ты так долго не приходил в себя? — всхлипнул он. — Я с ума тут сходил! Отец сутками сидел около тебя, не ел, не спал! Ты всё не возвращался! Совсем что ли с ума сошли?       — Я... Прости, пожалуйста, — Тао разрыдался, поглаживая сына по волосам. — Это все из-за моего ухода. Я не должен был...       — Нет, пап, ты не виноват! — тут же встрепенулся Хань, поспешно вытирая слезы. — Всё хорошо. Ты не виноват, — он бросил взгляд на стоящего чуть поодаль Сехуна с малышкой. — Хочешь на ЦиньЦинь посмотреть? Она красавица!       — Я держал ее в руках, но не видел личика, — когда Сехун поднес девочку к Тао, тот тепло улыбнулся, ловя взглядом другие заинтересованные глазки. — Мой лисеночек. Отец хотел ее забрать, да? А где он, кстати?       — Тао, — Бэкхен наконец подал голос и подошел к омеге. Правда даже не знал, как тот отреагирует. Ведь они не виделись с той самой ссоры. — Ифань пока в кардиологии.       Взгляд омеги окрасило беспокойство, но он постарался скрыть его:       — Почему? Расстроился, что я в себя пришел?       — Не думаю, — Бэк покачал головой и сел на постель, вместо Ханя. — Тао, — он взял ладонь омеги и мягко погладил. — Ты пролежал в коме два с половиной месяца, и всё это время Ифань каждый день приходил к тебе. Он не уходил домой, читал тебе, разговаривал с тобой. Мне приходилось его насильно кормить, чтобы он хоть как-то держался...       Тао слушал с заметным удивлением. Было чувство, что Бэк говорит о ком-то другом.       — Не знаю. Не верю я в то, что он снова любит меня. После тебя.       — Пап!       — Оставьте нас, пожалуйста, — Бэк обернулся к Ханю с Сехуном. — Нам нужно поговорить.       Те покорно кивнули и вышли.       — Тао, — Бэкхен опустил глаза и поджал губы, стараясь не расплакаться, — прости меня, пожалуйста, если можешь. Я поступил ужасно, знаю. Меня до сих пор мучает совесть, когда я вижу тебя и слышу твоё имя, — он отвел взгляд в окно, стараясь незаметно промокнуть слезы. — Но то, что я сказал, чистая правда. Мы с Ифанем оба получили по заслугам: меня бросил Чанель, а ты ушел от Фаня. Но мы оба усвоили этот урок. Можешь спросить любого санитара в этой больнице — они все знают историю про альфу, «который каждый день ходит к своему мужу, хоть тот и в коме». Если не хочешь прощать меня, то прости хотя бы Ифаня. Я боялся, что он сойдет здесь с ума. Я заставлял его спать и есть. Ты, наверное, заметил, что он сильно похудел и выглядит достаточно плохо? У него подозрение на микроинфаркт.       Омега опустил глаза. Слова Бэкхена, наверное, были правдой: когда Тао очнулся, то мужа узнал не сразу. Но правда ли то, что он делал это из любовного чувства, а не для очистки совести? К тому же, от Бэка ушел Чанель. Наверное, Ифаню теперь ничего не мешает...       — Но ведь ты теперь один. Разве Ифань не с тобой сейчас?       — Нет, — качнул головой Бэк. — Чанель вернулся ко мне. Неделю спустя, но вернулся, — он заморгал, стараясь прекратить начинающиеся слезы, и тихо добавил: — Вовремя успел... Я уже у всех попросил прощения, но до сих пор ощущаю вину. Даже Чанель простил Ифаня, — он усмехнулся сквозь слезы. — Начал передавать мне обеды и ужины на него...       Теперь Тао ощутил укол вины. В конце концов, он и сам сбежал, ничего не объяснив, и отказывался от встреч. Быть может, если бы он пошел на уступки и встретился с Ифанем, ничего бы не случилось. Муж оберегал бы его, помог выносить малышку здоровой на протяжении всей беременности. А сейчас Тао вообще рисковал стать вдовцом.       — Микроинфаркт — это очень страшно? Он ведь будет жить? — тихо спросил омега.       — Конечно, будет, — тут же успокоил его Бэкхен, погладив по руке. — Не скажу, что это не страшно, но и всё не так плохо. Думаю, вечерком он сможет заглянуть к тебе. Ифань сам довел себя, — со вздохом заметил Бэкхен. — Нервное истощение и стресс — основные причины микроинфаркта. Тао... — Бэк наконец взглянул омеге в глаза. — Ты простишь мне эту ошибку? Я... Я знаю это тяжело, но я больше всего волнуюсь не о себе, а о наших детях. Они ведь не смогут спокойно встречаться, зная о таком. Боже, — он сжал переносицу, — даже они пострадать успели. Я идиот.       Омега взял его за руку.       — Не вини себя. Я не думал, что все так произойдет, правда. Это должно было остаться тайной. Но, раз все случилось так, нам, наверное, надо было просто пережить это.       — Спасибо, — всхлипнул Бэк, — панда. Не представляешь, что тут со мной было, когда тебя привезли. Я еле взял себя в руки перед операцией, — он слабо рассмеялся.       — Так это ты спас меня и нашу девочку? — улыбнулся Тао.       — Да, — Бэкхен отчего-то смутился. — И... Это я сообщил Ифаню, что ты в коме. Прости, я просто не мог не сказать ему. Ты был на грани... Да и малышка всё же от него...       — Думаю, он должен был знать. Он... Искал меня. Просил встречи, не дал развода. А я бил его по рукам.       — Жизнь решила за нас, — усмехнулся Бэк. — Видимо, вам суждено было быть вместе. Кстати, насчет малышки. Наша парочка так пускает на нее слюни, что я думаю, скоро можно ждать внуков.       — Я не против, — улыбнулся Тао, пытаясь сесть.       — Не вставай пока, пожалуйста, — Бэк остановил его. — Хотя бы до вечера. Я сейчас позову Ханя.       Вскоре в дверях появился молодой альфа и Се, не выпускающий из рук Циньцинь.       — Папуль, — Хань сел к омеге на постель, — ты так и не простил папу Фаня?       Тао глубоко вздохнул.       — Я хотел сказать ему, что ненавижу...       — Ты... Серьезно? — с горечью во взгляде перебил его молодой альфа.       — Боже, — Бэк вздрогнул. — Так вот, в чем причина...       — Пап, ну почему?! — воскликнул Хань, недоумевая. — Отец ведь мог умереть! Неужели ты так ненавидишь его?       Тао испуганно взглянул на сына и задрожал.       — Я не ненавижу его! Я люблю его! Люблю! Он просто не дослушал меня! Я и так еле соображал! А он накинулся на меня со своими извинениями! — омега закрыл лицо руками и заплакал.       Бэк вздохнул — теперь понятно, что произошло с Ифанем. Сердце не выдержало, приняв начало фразы за самое страшное.       Хань крепко обнял папу, стараясь сам не заплакать. Его родители так страдают. Какое любящее дитя сможет это выдержать?       — Папочка, не плачь, — улыбнулся младший Ву, поглаживая его по волосам. — Все будет хорошо. Вечером придет отец, и вы поговорите нормально.       Вместе с Тао заплакала и маленькая Цинь.       Омега тут же заворочался.       — Малышка? — он всхлипнул. — Дайте мне её.       Сехун осторожно протянул ему заходящуюся в плаче девочку.       — Моя девочка, — Тао прижал её к груди, начиная поглаживать. — Всё хорошо, не плачь. Всё в порядке, моя маленькая, — Циньцинь постепенно успокоилась в папиных руках и даже изобразила подобие улыбки. Вот кто разговаривал с ней до ее рождения.