Счастье на публику

– Просыпайся, соня, - сестра прыгает на большую кровать, – Уже утро! На ней розовая пижама с заячьими ушками, а светлые волосы убраны назад. Эйва прыгает, напевая знакомую мелодию до тех пор, пока Милли не открывает глаза. – Что? – брюнетка не верит своим глазам, она садиться в кровати и хватается руками за свою голову и обводит взглядом комнату, а потом и сестру. – Утро! – поёт малышка и убегает к себе в комнату с улыбкой на очаровательном личике. В комнате всё точно такое же, та же кровать, то же самое бельё, тот же рассвет за окном. Но Эйва, она маленькая. Она точно такая же, как и пять лет назад. Светлые волосы, озорные глаза, пижама-зайчик. – Но это не возможно, - выдыхает актриса, с ужасом понимая, что у неё другой голос. Такой, каким он был пять лет назад. Скинув одеяло, она встаёт с кровати и идёт к зеркалу во весь рост, которое семья купила в далеком две тысячи шестнадцатом году. За это время на нём появилось множество разнообразных картинок. – О нет, - зеркало оказалось абсолютно чистым, за исключением одной маленькой наклейки, которая находилась в правом верхнем углу. Но хуже этого было её отражение. Там уже не отражалась та Милли, которая была, как казалось вчера. Тринадцатилетняя Милли Бобби Браун смотрела на себя из зеркала. И вот тогда она не выдержала, вскрикнув, она схватила телефон. Дата на экране пугала не меньше. На календаре в коридоре было тоже самое, и в гостиной. Одна и та же дата пятилетней давности. Опустившись посередине комнаты на пол, Браун начала думать о том, что же именно было вчера. Утром был психолог, задававший слишком много вопросов, но так и не сумевший помочь. Потом несколько часов в своей комнате. Вечером приехал Финн и она призналась ему в своих чувствах. От того, что Милли вспоминала дальше её щеки загорелись. И неужели всё это было неправдой? Нет, этого не могло быть. Она ощущала боль в ребрах, не такую, как раньше, но всё же это была боль. В комнате появилась её мама, такая же красивая, как и пять лет назад. Ещё одно доказательство того, что всё это был лишь сон. Слишком реальный, слишком страшный и слишком красивый. – Мам, что вчера произошло? – Ты не помнишь? Оно и не удивительно. Проспала двенадцать часов. – Двенадцать? – это объясняло такую продолжительность сна. В голове все факты начали складываться в совершенно понятную картину. – Ты прилетела, только мы приехали домой, как ты легла спать. Я не стала тебя будить раньше, - мама сочувственно улыбнулась дочери, и отправилась на кухню, готовить ещё одну порцию завтрака. Неизвестным оставалось лишь одно, от чего у неё так болят ребра? – Мам, а почему у меня ребра болят? – Твой отец, - на этих словах Келли повысила голос, чтобы виновник в очередной раз за этот день всё услышал, – Оставил в коридоре свою сумку. А ты была такой сонной, милая, что не заметила её и упала. Прямо на лестницу! – в соседней комнате послышались шаги, видимо главе семейства надоело слушать нотации. – С добрым утром, спящая красавица, - отец потрепал Милли по голове, прямо, как в том сне, впрочем, он часто это делал, – Извини меня за сумку, пожалуйста. Миссис Браун презрительно фыркнула, ожидая, что извинение окажется длиннее, чем одно предложение. – Конечно, папа. Когда через несколько минут она оказалась в комнате, то заметила пропущенный звонок от Джейкоба, рядом с именем, которого стояло розовое сердечко. Немного подумав, актриса решила не брать трубку. Вместо этого она отправила улыбающийся смайлик не кому иному, как Финну Вулфарду. Всё таки такие сны сняться не просто так.