На счет три я открываю глаза

      Медленно плыло за горизонт вечернее солнце. Окна отражали закат, поэтому казалось, что все жители домов в округе единодушно решили сменить невесомые прозрачные занавески на тяжелые алые сияющие шторы. Создавая фоновой шум, звонко щебетали птицы, и сонно квакали лягушки.        На окраине Кроукворта, недалеко от дома Эвансов, раскинулась маленькая живописная роща. Между деревьями, извиваясь и петляя бежал ручей. Старожилы городка говорят, что это молодое дитя глубоководной реки, которая была тут до постройки перерабатывающего завода. На старом русле построили большую дамбу, но из-за ошибки проектирования, речка сумела пустить маленький ручей, будто желая создать новое русло.       И теперь это место облюбовали двое детей, желающие скрыться от вечерней духоты и посторонних глаз. Лили лежала на животе опустив руку в ручей. Северус, оперевшись спиной на старый пень смотрел, как сквозь тонкие девичьи пальцы бежит вода. Мальчика удивляло то, что не чувствовалось никакой неловкости, хоть они с Лили официально познакомились только неделю назад. Обычно с другими он чувствовал себя не в своей тарелке — стеснялся своего положения и одежды, понимал, что он как белая ворона в стайке этих мельтешащих и веселящихся детей. А тут… С ней стало за такой короткий промежуток времени так привычно, будто знакомы они намного больше.        Погрузившись в свои мысли, Сев не заметил манипуляций Лили. Она медленно поднимала руку и вода, сопротивляясь гравитации, тянулась за её пальцами, словно липкая жвачка. Рыжеволосая восторженно обернулась к мальчику. Заметив, что он отвлекся на свои мысли, она несильно пнула его носком ноги в бок. От этого хрупкие водные нити оборвались и со звонким "бульк" вернулись обратно в ручей. Лили нахмурилась и снова попыталась проделать тот же фокус.       Северус, потирая бок, решил продолжить их прервавшийся разговор: — Так вот, и если ты занимаешься волшебством вне школы, Министерство тебя накажет — пришлёт письмо. — Но я же занимаюсь волшебством вне школы! — испугалась рыжеволосая и тотчас же убрала руку от воды. — Нам можно. У нас ещё нет волшебных палочек. Детьми они не интересуются — мы всё равно ничего не можем с этим поделать. Но когда тебе исполняется одиннадцать, — он многозначительно кивнул, — и ты начинаешь учиться, тут уже надо быть осторожным.       Они снова замолчали. Лили перекатилась на спину, подняла прутик и крутила им в воздухе. Она уже воображала, что этот прутик волшебная палочка и с неё слетает заклинания, одно искусней другого. Потом она бросила прутик, повернулась к мальчику и сказала: — Скажи, это всё правда? Ты не шутишь? Петунья говорит, что ты мне врёшь, что никакого Хогвартса нет. Он правда есть? — Для нас он есть, — ответил Северус, — а для неё нет. Ты же помнишь, я назвал её маглом. В ней нет волшебства. Но мы с тобой получим по письму. — Правда? — доверчиво прошептала Лили. — Да, — сказал Снейп, и, несмотря на безобразную прическу и нелепую одежду, он сейчас производил сильное впечатление — странная фигурка, исполненная уверенности в своём предназначении. — И письмо правда принесёт сова? — тихо спросила Лили. Взгляд её, как и взгляд многих детей в предвкушении чуда, горел истинным восторгом. — Обычно их приносят совы, — сказал Снейп. — Но ты — из семьи маглов, поэтому из школы пришлют кого-нибудь поговорить с твоими родителями. — А это важно, что я из семьи маглов?       Снейп колебался. Сказать ей то, что говорила ему мама? Она ведь считает, что маглам сейчас, на пороге Первой войны волшебников, худо придется. Его чёрные глаза, горевшие в зеленоватом сумраке, скользнули по бледному личику, по тёмно-рыжим волосам. Северус зевнул и неспеша вытянулся на траве так, чтобы лицо его скрылось в тени. — Нет, — соврал он. — Совсем не важно. — Это хорошо, — с облегчением сказала Лили. Было видно, что это её беспокоило. — В тебе много волшебства, — сказал Снейп. — Я видел. Я всё время за тобой наблюдал…       Голос его прервался. Его глаза испуганно уставились на девочку, надеясь, что она не услышала последнюю фразу. Ему повезло, Лили уже не слушала его. Не вставая с прогретой земли, она скинула с ног сандалии и засмотрелась на полог листьев над головой. Снейп глядел на неё так же завороженно, как на детской площадке. Лили казалась феей из сказок. Тех добрых сказок, которых не хватало в реальности, а особенно в жизни черноволосого мальчика. — Как у тебя дома дела? — спросила Лили.       Он слегка нахмурился: — Нормально, — кратко бросил он. — Они уже не ругаются? — Ещё как ругаются! — Снейп бездумно, лишь бы занять себя чем-нибудь, сорвал пригоршню листьев и стал раздирать их на кусочки. — Но осталось совсем недолго, и я уеду. — Твой отец не любит волшебства? — Он ничего не любит, — отозвался Снейп. — Северус…       Мальчик улыбнулся, когда она произнесла его имя: — А? — Расскажи мне ещё раз про дементоров. — Зачем тебе? — Если я буду заниматься волшебством вне школы… — Никто не отдаст тебя за это дементорам! Дементоры — это для настоящих преступников. Они охраняют тюрьму для волшебников — Азкабан. А я уверен, что ты никогда не попадешь в Азкабан, ты слишком…       Он снова покраснел и сорвал ещё несколько листьев. Тут за его спиной раздался хруст, и он обернулся. Петунья, прятавшаяся за деревом, неловко переступила с ноги на ногу и забегала глазами по открытой полянке, будто пытаясь придумать зачем она здесь оказалась. — Тунья! — сказала Лили с радостным удивлением в голосе. Но Снейп испуганно вскочил. Ему было неловко. Эти все разговоры были личными, особенно про семью. Он мог обсудить это только с Лили, а её сестра нарушила их хрупкий маленький мирок. — И кто из нас шпионит? — закричал он возмущенно, как только отошел от смущения. — Чего тебе тут надо?       Петунья потеряла дар речи от страха, что её обнаружили. Видно было, что она уже бросила выдумывать причину, по которой она очутилась на полянке. Но она быстро совладала со страхом и теперь старалась придумать чем бы его задеть пообиднее. Её впалые щеки покраснели, а глаза уже нахальнее оглядывали его с головы до ног. — Что это на тебе надето, а? — спросила она, показывая пальцем на рубашку Снейпа. — Мамина блузка?       Раздался треск: над головой Петуньи обломился толстый сук. Лили вскрикнула: сук ударил Петунью по плечу. Она качнулась назад и залилась слезами. — Тунья! — Лили набросилась на Снейпа.— Это ты сделал? — Нет! — Вид у него был одновременно вызывающий и испуганный. — Это ты! — Она отшатнулась от него. — Ты! Ты сделал ей больно! — Нет, это не я!       Он уже понимал, что это из-за его гнева ветка обломилась, но стоял на своем. Лили не поверила этой лжи. Она бросила на него последний укоризненный взгляд и побежала вслед за сестрой.       Северус удрученно смотрел удаляющейся фигурке вслед. Осознание того, что он виноват в этом и не виноват одновременно — раздирало. Мальчик уже жалел, что не умеет контролировать свои магические всплески.

***

      По пути домой Снейп вспоминал, как замечательно они проводили все эти дни.       Сразу же вспомнилась их встреча, после случая на площадке. Он несколько дней пытался потом застать её одну, потому что понял, что Петунья не даст им поговорить. И случай подвернулся.       В тот день Северус решил погулять по Паучьему Тупику, ведь день был сильно хорош для того чтобы Лили сидела дома. Она явно уже резвилась где-то на пляже с сестрой или другими детьми, присутствия которых Северус не хотел ещё больше, чем присутствия Петуньи.       Бродя около канала, он изучающими глазами пытался выхватить что-нибудь интересное в этом скудном пейзаже. Неприметные дома, в которых живут рабочие со своими семьями, позеленевшие стенки канала, выбрасывающие дым трубы вдали. Ярко голубое небо и радостно светящее солнце очень не вписывались здесь. Такое чувство, что их просто приклеили на эту скучающую картинку, перепутав её с райским пляжем.       Тут взгляд наткнулся на маленькую фигуру в отдалении. Приглядевшись, Северус понял, что фигура — это рыжеволосая девочка. Сердце забилось в ускоренном темпе. «Нет, быть того не может», — подумалось мальчику. Он не мог поверить глазам, ему казалось, что они врут о том, что Лили здесь. Его заинтересовало, что она может делать в такую погоду в Паучьем тупике…       Остановившись на расстоянии четырех шагов от него, Лили смущенно уставилась в пыльный асфальт. Северус почувствовал это и сам смутился, от чего немного покраснел.       Понимая, что она не просто так сюда пришла, мальчик попытался задать ей вопрос, но Лили торопливо заговорила: — Извини мою сестру за то, что она накричала на тебя. Она очень… вспыльчивая. Но это все оттого, что ты назвал её как-то плохо, — уже с долей обиды в голосе начала Лили. — Я назвал её маглом, — пояснил Северус. — Это обычный человек. Прости. — Но ты так это сказал… Да что ты! Это же не передо мной ты виноват, а перед Туньей!       Возникла неловкая пауза. Северус исподтишка изучал взглядом девочку. Лили, почувствовав себя более уверено, вертела головой и рассматривала тот пейзаж, который ещё пять минут назад, ни о чём не подозревая, разглядывал мальчик. Видно было, что рыжеволосая была тут в первый раз. Может быть родители не разрешали здесь быть, ведь переулок этот не отличался хорошей славой. — Я Лили, — улыбаясь, протянула руку она. — Я знаю, — ляпнул Северус и тут же понял, что прозвучало это так, как будто он следил за ней. Он поспешно добавил: — Я Северус Снейп.       Лили засмеялась, и смех этот был похож на звонкую мелодию. Он ещё никогда не слышал такого смеха. Чистого, искреннего, доброго. Его отец смеется громко, раскатистым басом, и только тогда, когда людям больно или если они нелепо выглядят. Несколько лет назад Сев услышал этот смех, после того как споткнулся и проехался лицом по лестнице, сломав при этом нос. — Слушай, ты можешь мне рассказать про то, о чем говорил на площадке? Почему ты назвал меня…ведьмой?       Конечно он мог рассказать! Все то, о чем ему, вместо сказок на ночь, рассказывала мама. Северус давно хотел этим поделиться. Ему уже не терпелось все начать говорить ей о Косом переулке, о волшебных палочках, о совах… Нет, сначала нужно не об этом. — Есть школа, в которую попадают все волшебники. В одиннадцать лет им приносят письмо совой… — Совой?!