Про музыку внутри себя

Неуклюжие лучики утреннего солнца робко пробирались в питерскую квартиру, заставляя предметы отбрасывать причудливые тени. В маленькой комнате было слышно лишь мерное урчание Гриши и ритм, который отбивали пальцы. Пам Пам Пара-па-пам Пам Пам Пара-па-пам Ване уже не очень хотелось жить самому и не очень хотелось давать жить другим. Он не спал всю ночь, с вчерашнего вечера отстукивая такты, и этим порядком заебал Славу, которому «вставать в шесть ебаных утра, и кошака верни!». Светло надеялся, что у него парализует пальцы, что его внезапно накроет полная глухота, в два утра он даже прогуглил можно ли приобрести синдром Дауна самостоятельно, с трех отчаянно перерыл все свои аудиозаписи в поисках похожей мелодии. И Славы. И Андрея. И даже, господи помилуй, Букера. Напрасно. Аккуратно, стараясь не потревожить Гришу (Славе он его так и не отдал; ему сегодня нужнее), он потянулся за телефоном, чтобы проверить время. Десять часов утра. Не густо. Он перевернулся на правый бок и продолжил бессмысленно залипать в обои, стараясь узнать в песне хоть какое-нибудь слово. В пять утра он уже был осведомлен, что чтобы эта ода-канцона-баллада и другие разновидности жанра наконец-таки отстала, нужно проиграть её до конца, на что Ваня горько усмехнулся. Он придумал уже шесть песен на эту ритмовку и серьезно подумывал о включении их в свой грядущий альбом. — Суууука, да сколько можно-то уже, — негромко протянул парень и больно ударился головой о бетон. На самом-то деле, как бы не хотелось это признавать, данное состояние было вполне привычным. Ваня как-то месяц напевал песенку Чебурашки — весь Антихайп лежал от смеха. Он давно пронюхал, что его соулмейт — музыкант, но таких подстав явно не ожидал. У него, конечно, подбор музыки тоже был весьма специфический, но «я был когда-то странной, игрушкой безымянной, к которой в магазине никто не подойдет» в двухсотый раз — нехилая мясорубка для мозга. Провалявшись до полудня, Ваня отправился в ежедневный рейд по квартире: туалет, ванная, кухня, комната. У него сегодня выходной, а соседушка отправился к Замаю, разбираться с чем-то там по какому-то там делу. «Тяжело слушать собеседника, когда у тебя в голове ебаное караоке!» — сказал ему однажды Слава, и это стало их стоп-словом. «— Там куча грязной посуды в раковине и стиралка полная… — Тяжело слушать собеседника, когда у тебя в голове ебаное караоке!» «— Нужно в налоговую смотаться, там че-то по документам….  — Тяжело слушать собеседника, когда у тебя в голове ебаное караоке!» «— Заскочи в магаз, а то даже Гришу кормить нечем. — Тяжело слушать собеседника, когда… — Ой, Слав, иди нахуй!» — Так, ладно, нечего жалеть себя, эта хуйня не одного меня убивает постепенно, — вслух проговаривает Светло, и вспоминая, что клин клином вышибают, на всю квартиру врубает Верку Сердючку. Так их нахуй, культурный террор, не ждали? В это же время, на другом конце Питера Евстигнеев пишет в твиттер, что давно не пробовал вкусного борща с большим количеством зеленого лука, сала и черного хлеба. В личке Мирон обещает сводить его в корчму и в церковь заодно.