Письма на стекле

      Я шёл по незнакомой мне улице, среди старых, обветшалых домов. Наконец-то, оказался на месте, которое было похоже на мой старый дом в деревне, где мне довелось провести недолгие детские годы. Правда, всё уже было не так, как раньше. Я вырос, а вместе со мной выросло всё моё окружение. И на душе осталась лишь ностальгия, по давно забытому времени. А ведь никто и никогда уже не сможет вернуть то состояние юности и романтизма. Но в какой-то момент, оно просто растворилось среди серых и рутинных будней.       И всё же первый день моей самостоятельной жизни начинался со светлыми и приятными чувствами. Единственное что меня смущало, это лёгкая непогода, быстро перерастающая в сильный ливень, и мой новый дом, который в мечтах выглядел совсем по-другому. Мне ничего не оставалось, как укрыться от внезапно нахлынувшего дождя в этом доме, похожем на сарай. Я нащупал в кармане ключ и воткнул его в замочную скважину, попробовал повертеть: ничего не произошло. Похоже, замок на двери настолько старый, что уже заржавел, а масла под рукой нет. А кто в здравом уме будет носить с собой масло? Я сел на порог, капли дождя всё больше и быстрее барабанили по моей голове, что не могло не раздражать. Я пробежался глазами по местности: узкий проулок тянулся сплошной нитью куда-то вперёд, а до этого он мне казался ужасно широким и безвыходным, хотя здесь куча дверей, ведущих к таким же старым домам. Я мог бы попросить помощи у соседей, но сейчас же ещё слишком рано, и, возможно, все ещё спят. С моего лица быстрым темпом сбегала вода, словом, я стал похож на водопад, думаю, меня даже можно было принять за водяного. Лёгким движением руки смахиваю с себя всю сырость и в тот же момент замечаю промокший силуэт довольно высокого парня, который всеми силами пытался спрятаться от внезапно накатившего на улицы ливня. Я поднялся с насиженного места и стал разгорячённо махать руками, почти как крыльями. Он заметил меня сразу же и стал приближаться. Добравшись, парень схватил мою руку и потащил за собой на другую сторону дома, где находилась лестница, ведущая на чердак. Он быстро вскарабкался вверх, отворил дверцу и пролез внутрь, а я проследовал за ним вместе со своими вещами. На чердаке было темно, поэтому я не мог разглядеть лицо незнакомца. Спустя две минуты нам удалось завязать разговор. Мы обсуждали обстоятельство, которое собственно нас и познакомило.       — Ну и как тебе лето, бро? — спросил мой собеседник.       — Меня трудно удивить подобными погодными явлениями. — учтиво ответил я на заданный вопрос. — Андрей Волков. — я никогда не считал себя одним из Хиллов, не то чтобы никогда не любил их, просто не считал их настолько важными, только как людей, принявших надо мной опеку. Так что я взял старую фамилию, которую когда-то мы делили с братом. Я протянул руку в темноту, немного освещённую уличным светом фонарей, и почувствовал, как чужие тёплые руки касаются моей. Не знаю, показалось ли мне, но парень, кажется, ухмыльнулся и вместо уличного наречия перешёл на более вежливое.       — Весьма польщён, Максимилиан Королёв. Но все зовут меня Макс. — промолвил он и сильно потряс меня за руку. А у него сильная хватка. — Пока ты передавал мне вещи, я заметил у тебя интересную вещицу. Могу предположить, что ты увлекаешься музыкой. Ты гитарист, да? — спрашивал Макс, пробегаясь взглядом по лежащему подле меня слегка промокшему чехлу.       — Конечно, музыкантом меня назвать сложно, но так для себя поигрываю, когда время выдаётся.       — Пока мы сидим здесь без дела, может сыграешь какую-нибудь мелодию? Я был бы рад стать твоим слушателем.       — Даже не знаю… — с неким удивлением шепнул я и провёл ладонью по ткани чехла, Макс ожидающе смотрел на меня, из-за чего пришлось согласиться.       Взяв в руки гитару, встал в подходящую позу и начал перебирать пальцами струны. Я всегда представлял, будто бы играю на струнах человеческой души, пару раз мою игру заценил Артём, но один зритель — это не то, чем может похвастаться хороший музыкант. У меня не было специального образования в сфере музыки, не считая моего опыта в интернате, но без нот на листах и звуке в голове жизнь казалась неестественной, очень скучной и неинтересной. Перебирая струны, я чувствовал себя свободным от реальности, был счастливым, даже если день в целости нельзя было назвать радостным. Музыка позволяет мне уноситься за пределы возможного, и от этого я будто парю…       — Э, ты классно играешь! — прервал меня мой новый знакомый. — Где обучался?       — У меня нет специального образования, мой брат заложил во мне основы музыки, а дальше дело в самообучении.       — Тогда у тебя явный талант. Не думал присоединиться к какой-нибудь группе и прославиться?       — Я не гонюсь за славой и почестями, моя игра для души, но если я смогу делится своим творчеством с другими, думаю, это сделало бы меня счастливее.       — Тогда не хочешь ли присоединиться к моей группе? Я создал её не так давно, но мы уже начинаем набирать популярность, бывает даже даём концерты. Небольшие… — Макс косо пробежал глазами по мне, обдумывая своё же предложение, прежде чем снова заладил о группе. — Знаешь, нас всего трое: я и ещё двое пацанов, о них я расскажу тебе позже, но что важно, нам как раз не хватает гитариста! Что скажешь?       — Было бы здорово, правда. Только это поспешное предложение! Не думаю, что твои друзья оценят твой выбор, всё же я совсем чужой.       — Об этом не беспокойся, я всё улажу, — уверял меня Макс, широко улыбаясь. — Когда они услышат твою игру, примут как родного. Главное доверься мне и не пропадёшь!       Тогда я и подумать не мог, что жизнь возьмёт довольно масштабные повороты. И эти события вряд ли удастся стереть из моей памяти. Я чувствовал себя очень даже хорошо. Дождь потихоньку заканчивался, из-за расступившихся туч уже выглядывало тёплое солнышко, и Макс заторопился к выходу.       — Уговорил. А как группа хоть называется? — крикнул я в даль уже убегающему парню.       — «Lost time»! — тихим эхом донеслось до меня.       Мысли о группе заполонили всё мозговое пространство. Я представлял себе огромные сцены, толпы обожателей, и это давало сильную мотивацию. Видел себя, сидящим за столом, строчащим в будущем самые популярные душевные песни, наслаждающимся творческим процессом. Пусть я ещё и не знал, что из себя представляют другие члены группы, однако уже видел себя музыкантом, а их своими верными друзьями. Я усиленно думал о будущем, о том, что, возможно, когда-нибудь стану довольно известным, что когда-нибудь у меня будет турне в Лондоне, а там я покажу всем, что моя судьба — не финансовая отчётность и рентабельность компании, а музыка, проникающая в души людей.       Я сидел на краю чердака, любуясь раскинувшимися видами. Однозначно, я был дома, был свой и ничей больше. Стал свободным, и цепи, спутавшие мои конечности раньше, наконец, упали, исчезли. Я понимал, что теперь только я решаю, как поступать в той или иной ситуации, и сейчас стоило было подумать о том, как попасть внутрь, ведь не буду же я вечно сидеть на чердаке. Повертев головой в стороны, в одном из углов я заметил небольшую маслёнку. Удивительно, но она наполовину точно была заполнена, будто бы не было тех многолетних простоев. Спустив багаж, я пошёл к двери смазывать замочную скважину. Когда дело было закончено, я, наконец, смог пройти внутрь.       Дом был совсем старым и вовсе не был похож на особняк в Лондоне, в котором я впрочем неплохо провёл несколько лет. В воздухе кружила пыль, из-за чего хотелось чихать до посинения. Я медленно двигался по комнатам, открывая настежь оконные рамы, пытаясь не задохнуться в собственном доме, и когда вновь оказался в прихожей, тут же заметил средней величины старое зеркало, обнесённое паутиной, многолетней пылью и прочей скопившейся на нём гадостью. Аккуратно прикоснулся к обрамлению, проводя по нему рукой и зависая, а после вывел на стекле «Привет». На минуту я увидел в отражении мужчину и женщину, предположительно родителей, а по середине стоял Кирилл, улыбаясь так, будто время не было бессовестно потеряно, будто все они не исчезали никуда. В расстроенных чувствах я резко стёр надпись, смотря на своё отражение, понимая, что я один, всё же один. Время уже клонилось к вечеру, а мне надо было ещё столько сделать. По инерции я направился к запыленной с годами лестнице, замеченной мной ранее, поднялся по жутко скрепящим ступенькам и оказался на уже знакомом чердаке. Дежавю!       Весь вечер я потратил на то, что приводил дом в порядок, матерясь, проклиная, чихая, падая со всего, с чего это сделать возможно. Домик выглядел намного лучше, чем раньше, и теперь я хотя бы мог здесь находиться. Оставалось только постирать и приготовить что-нибудь для утоления голода. Решив, что насытится сейчас гораздо важнее стирки, я отварил пол пачки пельмешек, благо успел сбегать за ними в ближайший круглосуточный магазинчик. После скромной трапезы, уютно устроился на диване и незамедлительно отправился в царство Морфея. «— Брат, скажи, ты чем-то расстроен? — спрашиваю и удобнее устраиваюсь на коленях брата.  — Наш мир — гадкий, тошнотворный, непрекращающийся кошмар. В нём слишком много боли. Слишком много. Я не хочу, чтобы ты продолжал страдать в нём. Пойдём со мной, Андрей. Я заберу тебя с собой в ад.  — Я не хочу! Не пойду с тобой! — пытаюсь выбраться из цепких рук, но меня не пускают, начинают душить, я задыхаюсь.»       По комнате разлетаются пищащие и звенящие звуки, заставляя меня распахнуть глаза. Я вскакиваю, тяжело дышу, а мобильник, вибрируя, прыгает по столику.       — Как вовремя, — протираю скатывающиеся капельки пота со лба, после хватаю телефон, отвечая на звонок.       — Тём, ты знаешь сколько сейчас времени?! — начинаю читать лекцию парню и пытаюсь говорить так, будто рассержен. — Сейчас утро! Я сплю!       — Ты где, чёрт возьми?! Я, наконец, вернулся, а тебя уже здесь нет! Что вообще происходит?       — Да ничего особенного. Начинаю новую жизнь.       — Где ты, блять?! Давай без шуток. Я сейчас же приеду к тебе!       — Не надо! Я вообще в другой стране. Мы с моими во мнениях не сошлись, так что они дали мне свободу, пока я не остепенюсь и сам не вернусь. Вот только они не учли, что я и не собираюсь возвращаться! — смех самовольно вырвался из уст, а после из трубки послышался уже спокойный голос.       — Отдыхаешь, значит? Вот как! Бросил меня, а сам по бабам свалил, — я услышал смешок и улыбнулся: он не злился, очень хорошо. — Ладно, если приспичит обратно или станет скучно, звони мне, я заберу тебя домой. И связь не прерывай! Эй, — Голос стал звучать чуть ниже и капельку ласковее, как проходящий летний ветерок. — Точно ничего больше не случилось, братишка?       — Я в полном порядке, не переживай. Конец связи! — вешаю трубку и тяжело вздыхаю. — Я бы не уезжал, Тём, если бы всё было хорошо.       — Так в чём проблема? — раздаётся у двери, из-за чего я подскакиваю и чуть не падаю с дивана.       — Ты знаешь, что подходить к человеку и задавать вопросы так внезапно нельзя? В каком хлеву ты рос?! И вообще, что ты забыл в моём доме? Разве я не запер дверь? — в голове ещё пульсировал накипающий гнев, я был готов подраться с ним, наверное. Там никто не заходил в мою комнату, прежде не постучав. Я всегда знал, когда кто-то приходил ко мне, а теперь… Теперь мне придётся привыкать к таким ранним визитам?       — Дверь открыта, можешь и сам проверить. Хотя я могу и через запертую пройти!       — Ты неугомонный призрак парня, который умер, упав с дивана? — я завалился обратно на постель, закрывая лицо пледом.       — Нет, — его ответ был скорее похож на вопрос, такой неуверенный, шаткий и глупый.       — И чем тут тогда гордиться?       — Так, Андрей, давай выползай из своей берлоги! На улице солнце светит, а ты спишь! Так и жизнь можно пропустить! — Макс стал вытягивать меня из-под пледа, а после вообще пытался спихнуть с дивана. Вообще не понимаю, какое ему дело до меня. Лежу, никого не трогаю, а он приходит и командует! Через какое-то время ему всё же удалось поставить меня на ноги. — Рад, наконец, увидеть твою милую мордашку, Андрюш. —  произнёс он, как мне показалось, с сарказмом. — Ведёшь себя прям как дитя! Тебе лет уже сколько?       — Шестнадцать. Что-то ещё?       — Да ладно! Реально шестнадцать?! — по лицу было видно, что он удивлён. Вот только чего тут удивительного? — Я то думал, ты уже совершеннолетний. Вчера, когда мы общались, ты так смахивал на взрослого, я и подумал, что тебе где-нибудь лет двадцать. Хах))       — Можешь не продолжать… Признаю, порой я веду себя как старик. Когда я был намного младше, произошла трагедия, при которой я потерял всё, что имел. Я попал в детдом, а там попросту перерос себя. Серьёзно, я чувствую себя стариком, хотя мне только шестнадцать. У меня есть две младшие сестры, и когда я говорю с ними, понимаю, что веду себя, как взрослый, пытаясь наставлять их, будто у меня за плечами годы опыта. Я такой, какой есть, и тебе лучше привыкнуть к этому, ибо изменить меня нельзя.       — Ты странный, но забавный ребёнок, — посмеялся Макс в кулак.       — То есть сам ты взрослый, да? Мы же вроде ровесники, или я в чём-то ошибаюсь? Может мне стоит начать звать тебя мамочка?       — Нет, малыш, не стоит. И мне, кстати, уже восемнадцать. Я — полноправный хозяин своей жизни! Можно вопрос? — я положительно кивнул, надеясь, что он не спросит что-то сугубо личное. — Ты говорил, что у тебя что-то случилось. Может поделишься? Малыш, увидишь, тебе станет легче.       — Не твоё дело! Это семейные разборки, не твои! И не надо звать меня ребёнком! Кстати, тебе не надо никуда идти?       — Не, я сегодня в полном твоём распоряжении. — Макс манерно отвесил поклон, загадочно улыбаясь. Его глаза пленительно сверкали и манили меня. И я бы точно пал от его дурманящих чар, если бы урчание моего живота это безобразие не прекратило. — Думаю, сперва посетим кафешку, а после я покажу тебе окрестности, малыш. Ты увидишь город моими глазами! — прокричал он и потащил меня за собой. Я успел только дверь закрыть, благо вчера уснул в одежде, иначе даже не знаю, насколько иронично смотрелся бы в глазах окружающих. Так началось моё путешествие вдоль по улице, освещённой утренними лучами солнца.