Письма на стекле

      Уже прошла неделя, а мы так ничего и не слышали про Стаса, казалось, будто он провалился сквозь землю. Подготовка к конкурсу также не шла. Макс слишком нервничал, и это давление не позволило ему написать ни слова песни. Так что я решил, что нам всем просто необходимо поговорить и прекратить эти бессмысленные войны. И сейчас я торопился к друзьям, чтобы поделиться родившейся идеей. Погода была столь чудесна, что решение прогуляться до студии через лес пришло само собой.       В летнюю пору в лесу почти всегда стоит настоящая благодать. Деревья одеты в ярко-зелёное убранство, мягкая трава стелется по земле, воздух напоен запахом трав и разогретой солнцем древесины. А если очутиться в лесу ранним утром, можно наблюдать, как на траву выпадает свежая роса, как распускается множество диких цветов.       Лето — ягодная пора в лесу. Земляника, черника, черноплодная рябина, лесная малина и другие полезные дары природы ждут того, кто не поленится и придёт в лес с корзинкой. Правда, мне сейчас не до этого, но стоит как-нибудь вытащить сюда Макса.       Летом в лесу кипит жизнь. По травинкам снуют букашки, в воздухе жужжат дикие лесные пчёлы. В чащу нельзя пройти, не запутавшись в клейкой паутине. Это пауки охотятся, раскидывая свои тоненькие нити между кустами и деревьями. В лес лучше надевать рубашку и брюки с длинным рукавом: недалеко от реки может искусать гнус, которого летом развелось видимо-невидимо.       По стволу старого дерева бегают цепочкой муравьи, несут к себе домой какую-то микроскопическую еду и важные строительные материалы. В листве деревьев щебечут птицы: дрозды, синицы, соловьи, трясогузки и другие. У них горячая пора: они ловят насекомых, кормят прожорливых птенцов в гнёздах.       Вот мелькнуло что-то за кустом и пропало. Как будто куст сдвинулся с места и убежал! Это заяц-русак, замаскированный под цвета летнего леса. А если с дерева на голову посыпались ореховая шелуха или шляпки желудей, значит, это запасливая белка готовит себе тайничок с едой. Хотя до зимы ещё далеко, все лесные жители уже летом готовятся к ней. Они делают запасы еды и нагуливают жирок, пользуясь летним изобилием. Кстати, я бы и сам не против подкрепиться.       Добравшись до студии, я первым делом уговорил парней нанести визит Литвинову. Как ни странно, моя идея была всеми одобрена, поэтому, не теряя времени, мы отправились к дому Стаса. Серьёзно, сколько можно терзать друг друга? Надеюсь визит не обернется полнейшей катастрофой.       К моему удивлению, дом Стаса не был похож ни на пещеру, ни на кладбище, а я ведь успел навоображать всего самого необычного. Даже обидно, что встретил нас просто особняк, сделанный по всем правилам викторианской эпохи. Нерешительно я ткнул в звонок, дверь почти сразу же распахнулась, и на крыльце показалась высокая стройная женщина, её небрежные, чуть поседевшие волосы придавали ей некий шарм и обаяние. Она поправила очки, съехавшие с переносицы, и, поприветствовав, пригласила нас пройти в здание.       — Могу я, наконец, узнать, по какой причине сын вновь меня игнорирует? Вы снова поругались?! Что же на этот раз не поделили? Я к нему и с этой стороны, и с той подойду, а он гонит меня. Меня — свою мать! — мы молча пытались успокоить женщину, ведь прекращать говорить она, кажется, не собиралась. — Ох, что же это я? Может чаю? А пока будете пить, а схожу позову Стаса.       — Маргарита Фёдоровна, можно мне подняться к нему? Я сам с ним поговорю, — осторожно спросил Илюша, переминаясь с ноги на ногу, будто нервничая от предстоящей встречи.       — Но… Я думала, вы все… — Илья продолжал жалобно смотреть на неё, отчего женщине пришлось согласиться пропустить Мельникова в комнату сына. В её взгляде я прочитал недоверие к Илье. Возможно, он ей даже почему-то не нравился, ибо она каждый раз пыталась отвести от него взгляд.       Илья поднялся вверх по лестнице, через минуты две послышалось, как тяжело хлопнула дверь, после снова со скрипом открылась. Прошло около пятнадцати минут, не могу представить о чём они там могут говорить. Любопытство вновь мной овладел, тогда я решил по-тихому подняться и проследить за обстановкой. Мне повезло, дверь была слегка приоткрыта, и я смог заглянуть внутрь. Лучше бы я этого не делал.       — Тебе так сложно вернуться? Без тебя атмосфера в группе не та. Да и… Мне тебя очень не хватает.       — Надо сказать старухе, чтоб больше тебя сюда не впускала. Ты от силы здесь 10-15 минут, но уже знатно выбесил меня! Любовь то, любовь сё, мне похуй! У меня нет к тебе никаких блядских чувств, ты просто моя сученька!       — Стас, не будь таким пидором! Просто вернись!       — Оу, кто это тут выпустил свои коготки, уж не шлюшка Илюшка? — Стас резко схватил Мельникова за волосы, оттягивая вниз, заставляя его тело ему подчиняться. Илья корчился от ощутимой боли, стараясь вырваться из хватки, но безуспешно. Стас стал заламывать руки бедному парню, яростно кусая открытые участки шеи и оставляя там свои отметины.       Засмотревшись, я случайно оперся о дверь, из-за чего створки жалобно заскрипели. Испугавшись, что меня поймают, я мигом рванул на кухню, где Макс всё это время объяснял встревоженной матери Литвинова обстоятельства, по которым ссора произошла. Я успел только добраться до проёма, как сзади меня пулей прошмыгнул Илья, забив на нас с Максом и вылетев из особняка. Попрощавшись с Маргаритой Федоровной, мы также покинули дом.       Тайна, подслушанная мной в особняке Литвинова, не давала мне спать несколько суток. В голове рождались похотливые образы, и чем дальше это заходило, тем становилось хуже. В один из дней Макс таки созвал новое собрание, и, как ни странно, на студии присутствовал и Стас, что меня вполне обоснованно шокировало.       Из-за бессонных ночей я выглядел слегка помятым, а мешки под глами делали мой вид особо страшным. Моё состояние не могло скрыться от глаз парней. Такой я привлекал к себе внимание больше, чем обычно.       — Что, червь, не выспался? — скривил лицо Стас, вальяжно рассиживая в одном из мягких кресел.       — Да. Кошмары замучили. — я косо посмотрел на Илью и Стаса и вздрогнул. — Так что там с песней?       — Я не могу ничего придумать. Нет мыслей.       Голоса смолкли, и напряжение повисло в воздухе. Кожу неприятно пощипывало, казалась, стоит ожидать новой бури. Времени не оставалось на выкрутасы, так что, быстро смекнув, я выдвинул свою кандидатуру на роль поэта. Никто не был против, а Макс рухнул предо мной на колени и кланялся до тех пор, пока не ударился об пол головой.       Так начались мои нелёгкие дни. Я б назвал их новым кругом ада.       Мне пришлось совсем несладко: днём я разбирал застоявшийся в доме хлам, а ночью начинал писать песню. К сожалению, она никак не складывалась. В Лондоне я когда-то писал стихи, бывало и тексты песен, но сейчас что-то блокировало мой разум, хотя догадываюсь, что это. А пока я мытарился, подбирая нужные строки, по утрам я мог созерцать либо на зеркале, либо на окне свежие послания от брата, к примеру:

«Привет. Я знаю, что ты теперь пишешь песню. Желаю успехов!» «Сегодня на улице довольно холодно, приоденься» «На улице дождь, не забудь зонт» «Что с песней? Ты уж постарайся, не подводи никого. Я верю в тебя, и ты в себя верь!»

      Все его слова придавали мне немного уверенности, но песня всё ещё не получалась. Не теряя надежды, я приступал к работе вновь, скомкивая старые листы и бросая их в мусорное ведро.       И сейчас я круглосуточно сижу за листками, даже почти не ем и не сплю. Голова раскалывается, и боль отдает в челюсть. Затем стыд, стыд за других, глупые вопросы без ответов в стиле «Господи нахуя?». Не очень удобная и пристойная поза на протёртом стуле, но такая привычная. Лампа слишком ярко светит в лицо, каждый день эти белые листы, слишком белые, белее реальной бумаги. И ещё беспорядочные мысли, они как хронический насморк, прежде всего, от них хочется избавиться.       Вскоре я всё же попытался поспать. Проснулся поздно, что забавно, так и не поспав. И вот тогда во мне родилось чувство какой-то заёбанности всего происходящего, я не выспался, тело липкое от пота, на голове чёрт знает что, отросшие волосы щекочут нос, и это бесит, сама голова раскалывается, я совсем не чувствую ветра от вентилятора, потому что он раздувает тёплый. Меня всё это уже заебало. Что именно? Да абсолютно всё, я не знаю, это будто какая-то ситуация, и она меня заебала. Жаркая погода, раскалывающаяся голова, липкое тело, слишком яркие белые виртуальные листы, случайная песня с мерзким писклявым голосом, ощущение, будто раскидал по полу «лего» и каждый раз натыкаюсь на него, а затем бьюсь мизинцем об угол.       В холодильнике остался только холодный чай собственного приготовления, я беру его и пишу песню.       Как же заебало.       Птицей пролетела и эта неделя, времени почти совсем не оставалось, благо песню всё ж закончил и теперь могу как следует отдохнуть. Я нагромоздил в руки кучу вещей и пошёл в ванну, где набрав побольше холодной воды, расслабленно окунулся, уходя под толщу воды целиком с головой. Какой кайф! Жар и усталость как рукой сняло. Отмывшись, я обернулся в полотенец и, войдя в зал, грохнулся на диван, краем глаза заметив надпись «Спокойной ночи». Слова были размытыми, хотя может мне так только казалось, но я думаю, что они ставились второпях. Я резко закрыл глаза и провалился в царство Морфея.

***

      Проснулся от яркого света, который пробивался сквозь жалюзи. Когда я успел их опустить? Уже утро, а значит пора привести себя в порядок и выйти в свет. Иногда, бывает промелькнёт мысль, о том, как всё бессмысленно. Ради чего я живу? — Спрашиваю себя. И начинаю каждый раз придавать значение своей жизни. Иногда говорю себе — чтобы радовать других, иногда — для себя, а бывает — настроение совсем ужасное, и я говорю — в этом смысла нет, мы придумываем его сами.       И вот привожу себя в порядок, одеваюсь, хватаю несколько листочков со стола и иду по своему пути, зажевывая холодный бутерброд, что я наспех вытащил из холодильника.       Раньше не знал, чего хочу, кто я, и куда двигаться дальше. А теперь… Знаю, что люблю, что мне радостно, и отчего я могу быть счастлив. И самое главное, вижу и знаю, каков мой путь.       Люди приходят и уходят, деньги иногда есть, а иногда и нет. Настроение — часто в наше время его почти нет. А всё потому что нет времени, чтобы человек привел себя в состояние гармонии. Постоянная беготня, погоня за вещами, за минутными радостями и фальшивыми эмоциями.       Мы живем в самое лучшее время, много полезного доступно для нас. А мы даже не в состоянии оценить свои возможности. Мир не идеален, и если мы не будем что-то делать, он полетит в тартары. От нас с вами зависит, в каком будущем мы будем, и будет ли вообще это будущее.       Я быстренько добрался до нашего места сбора, ребята уже тренировались на старых песнях. Я открыл дверцу, а они остановились и посмотрели на меня.       — Ты всё же решил заглянуть, червяк? — как всегда с задором брякнул Стас, злобно оглядывая меня.       — Вот несколько песен, выберите какие понравятся, — устало кинул я листочки на столик.       Ребята сразу кинулись смотреть. Некоторое время они возились с листочками и вот, наконец, обратились ко мне.       — Андрей, играем это. — от неожиданности я чуть не свалился со стула. Чтобы Стас назвал меня по имени! Я даже потерял своё желание уснуть. — Давайте репетировать! У нас в запасе осталось лишь три дня, чтобы хоть что-то начать делать!       Эти три дня — адские бега по раскалённым камням. Мы репетировали и репетировали, как заворожённые. Единственное, что мне понравилось, это то, как Макс пел МОЮ песню. Я был в восторге. Я был готов слушать его вечность, думаю, что Стас тоже, раз он так смотрит на него, съедая моего брюнета своими ненасытными глазами. Чёрт! Какой ещё «мой»?! Надо успокоиться, я просто не выспался.       Во время репетиций мне было тяжело смотреть на Илью. Я старался избегать его взгляда и разговоров с ним, думаю, он даже догадался почему. Он всё же смог застать меня в комнате Макса и объяснить, что творится между ним и Литвиновым. .       Вот вы знаете, каково это, чувствовать любовь к человеку, а он этого не замечает? А вот Илья знал, и не понаслышке. Он с самого начала поступления в группу влюбился, окончательно и, кажется, бесповоротно. И влюбился не на день или два-три, а надолго. Он испытывал к Стасу не только сексуальное влечение, но и нечто большее. И такое было у него впервые за все годы его жизни. Он хотел его во всех коварных смыслах этого слова. Он мог часами напролёт говорить о его красоте, но увы… Стас же всё легко понял и тоже уделял партнёру достаточно внимания, но он не хотел первым признаться в этом, он привык, что все, на кого он посмотрит, сами клялись ему в вечной любви и готовы были сами прыгнуть к нему на хуй. Но здесь иной случай. Пусть и ненормально, но он умудрился влюбиться, правда в том, что в это же время Стас делил кровать с девушкой и был околдован Максом, его прелестным голосом.       Что же чувствовал Макс? Да ничего, собственно говоря, он даже не подозревал о чувствах Стаса. Да, он замечал странные взгляды в его сторону, как будто тот поедал его одними глазами. Хотя почему как, так и было. Знал и о его половых связях не только с женщинами, но и с мужчинами и т.д., но чтобы ОН, великий и ужасный, был влюблен В НЕГО. О таком Макс и не думал, к тому же, он был чистейшим натуралом, таким, что ещё поискать надо было, поэтому Стасу вряд-ли что-либо светило.       Но вы думаете, Стас вот так просто опустил руки? Ага сейчас! Он хоть и вёл себя, как избалованный ребёнок, но всегда добивался чего хотел. Ну и, конечно же, решил, во что бы это не стало, заполучить Макса любой ценой, пусть даже насильно, но знал, что он его получит.       А вот как это сделать, он пока не знал… Да и брюнет вечно своими фразами и жестами разбивает ему сердце. Когда Илья это заметил, он решил воспользоваться таким шансом. Стас приходил к Илье, если его бросали девушки, или Макс опять сделал что-то не так. Тогда он отрывался на парне. Так Илья попал в собственную мышеловку, из которой вылезти у него не получится, сколько бы он не пробовал.       После этих всех слов я немного смог успокоится, хотя мои мысли всё ещё вертелись вокруг да около.       Когда дата нашего выезда прозвучала, мы не могли спокойно спать.       Я лежал у себя дома и тупо смотрел в потолок… На часах уже три часа утра, а я всё не сплю. Не то чтобы мне не спалось, просто я обдумывал, как всё пройдёт… А потом я думал о брюнете, который украл моё сердце. И я думал, как признаться ему в этом…       Ну, после получаса раздумий я решил после концерта во всём ему признаться. Но надо сделать это так, чтобы не спугнуть его.       Проснулся в одиннадцать, и решил собираться, так как отъезд был в двенадцать, а я только сумки вчера собрал и всё. Нам предстоял долгий путь в Санкт-Петербург. Что ж, я собрался, на часах уже 11:30, пора выезжать. Я подхватил сумки и, закрыв дверь, вышел из дома. Пока шёл, я не переставал думать о Максе. Именно его я увидел первым перед собой.       — Привет, ребята! А где Илья?       — Он позвонил нам, сказал сейчас подъедет.       — А это не он там паркуется?       Присмотревшись, я и вправду заметил Илью, стильно вышагивающего из личного авто.       — Опаздываешь, мусор! — рявкнул Стас, и Илья слегка покрылся румянцем.       — Извиняюсь, проспал.       — Эй, наш автобус подъехал, пошли уже. А то проебём эту триклятую поездку, и нас разорвут на части.       Как бы странно это не было, но в путь мы отправились не на поезде, а на автобусе. Я разместил свою тушу на заднем сидении, у окна. Стас и Илюха сели вместе на переднем, а вот Макс сел на предпоследнем месте, так что я прекрасно его видел, что мне определённо очень нравилось.       Мы ехали минут сорок, но меня уже вырубало. Естественно, я ж всю ночь не спал! Ну и ладненько, посплю немного и всё. Засыпая под галдеж Стаса и Ильи, я наблюдал за Максом. Он сидел, что-то вырисовывая в тетради. Я думал о нём и о том, как я открою ему свои чувства. И мне было очень интересно, как он отреагирует…       Несколько часов измучили меня до полусмерти. К счастью, мы уже в Питере, а сейчас подъезжаем к студии.       Пришло время, и вот мы уже на месте. «Некто» отвёл нас в гримёрку и дал номерок, где была поставлена цифра «10».       Неожиданно для себя мы решили сыграть в карты. И угадайте, кто проиграл. Ну конечно же, Андрей!       — Почему бы тебе не поцеловать Макса на сцене, а то он что-то сегодня не в духе.       Я думал что убью Стаса за эти слова, но потом, хорошенько подумав, решил не мешать. А вот Макс определенно был не в восторге от этого.       Тут открылась дверь, и вошел «Некто»:       — Вам пора на сцену! — «Некто» обрисовал нас своим недоверчивым взглядом, а после выдал. — Отлично! Все в сборе. Пройдёмте за мной!       — Да, мы уже идём.       Всю дорогу Илья улыбался, как умалишенный, поглядывая то на меня, то на опустившего в пол глаза Макса.       Наша группа оказалась самой последней, но это было даже на руку. Мы смогли расшатать заскучавшую толпу. И вышли из здания под восхищённые вопли публики.

«Это успех!»