Письма на стекле

            Мы были сегодня как никогда счастливы: нас узнали. Узнали двое подростков у супермаркета, они были одними из первых людей, кто попросил у нас автографы. Мы вошли, хотя, нет, вприпрыжку вбежали в студию, полные радости и предвкушения того, как будут выглядеть лица людей, когда те узнают, кто мы такие.       — Мы популярны, чёрт возьми! — выкрикнул Макс, мы засмеялись, казалось, это был самый значимый день в жизни группы, а значит он точно был особенным.       Моё безоблачное счастье омрачало лишь одно: чувство. Безумное чувство, поглощающее без остатка. Чувство, над которым никто не имеет власти. Чувство, которое может и убить, и воскресить. Имя этому чувству — любовь. Да, любовь. Но как же мне рассказать об этом. Как излить душу, и, что более важно, чего ждать в ответ? Смешка? Разочарования? Удивления? Или, что невероятнее всего… Взаимности?       Я глянул на ребят. Стас нагло облокотился на Илью, глаза его мерцали, а на лице застыла самодовольная ухмылка.       — Это было супер, знал же, что когда-нибудь и мы выбьемся в звёзды. А что если этот толчковый концерт прославит нас настолько, что и не придётся больше играть в кафешках! Мы… Мы станем вдохновителями! Даже от сопляка польза была, до последнего в него не верил. Хорошо постарался, Андрей…       — Воу, ты чего это начал комплиментами раскидываться? — вдруг оборвал вдохновляющие восклики Макс.       — Я ж не с тобой говорю! Ты мог бы и лучше!!!       — Андрей, ты его слышал?! — Королёв кинул резкий взгляд, и наши глаза встретились. Вот бы он всегда смотрел на меня.       — А?       — Всё ясно, наш младшенький опять витает в облаках, — Макс невольно рассмеялся, горячо хлопнув меня по спине. Я слегка шатнулся, но всё же выдержал удар и остался стоять. Илья словно читал мои мысли, он единственный понял, в чём причина зависания в моей голове, и это точно были не мечты о славе. Парень сделал мне знак, что нам надо поговорить, однако уединиться сейчас мы не могли, вокруг слишком много глаз и ушей.       — Может отметим успех в клубе? — протянул Илья. Стас и Макс согласились с охотой затусить где-нибудь, предвкушая дальнейшую пьянку и, может быть, близость с какой-нибудь легкомысленной девушкой. А вот мне идея не казалась такой уж радужной, хотя там бы мы смогли спокойно поговорить, все были бы заняты, то есть им не было бы дела до нас, так что я согласился.       — В клуб?       — Угу.       — Да, можно.       Стас вдруг затянул про то, что я ещё малолетка и мне стоило бы остаться в номере, однако оттолкнув его в сторону, я подался вперёд, видом показывая, что тоже важная птица, а не ребёнок. В здание клуба мы уже входили под дикий ржач над тупой шуткой.

***

      Музыка прорывала барабанные перепонки, а запах алкоголя в воздухе опьянял, стоило его только вдохнуть. Пару раз я думал, меня обязательно стошнит, благо этого так и не произошло. Повсюду были обдолбанные в хлам девушки и парни. Кто-то танцевал на барной стойке, кто-то прямо посреди зала устроил шоу, то бишь стриптиз собственного исполнения. Мы проходили глубже в зал, пока один из наших товарищей не остановился.       Макс встал как баран у новых ворот, увидев за барной стойкой некую девушку. Это была брюнетка с короткой стрижкой, очень бледная, чем схожа со мной, тоненькая и миниатюрная, с довольно броским макияжем, одетая в чёрное короткое, но очень пышное платье, в точности повторяющее причёску. Королёв уверенным шагом направился к девушке, со стороны казалось, будто она ждала, чтобы он подошёл.       — Хей, привет, красивая! Твой принц прибыл, кстати, моё имя Макс.       — Татьяна, — кокетливо улыбнулась девушка, закидывая ногу на ногу. Даже издалека было заметно, как сильно она вскружила голову Максу, мне даже было обидно, что он смотрит так не на меня, хотя это было вполне логично.       — Танечка, вызовите скорую. Кажется, меня Амур подстрелил, — я старательно прожигал парочку взглядом, вот только долго это продолжаться не могло, точнее не должно, так что вскоре я просто присоединился к Илье за стойкой с другой её стороны. В догонку я услышал:       — Фирменный коктейль «Изумруд» для милашки, пожалуйста!       Я тяжко пал на стул, роняя на стойку голову, внутри бурлила обида, ревность и зависть.       — Зависть — плохое чувство, Андрей. — спокойно сказал Мельников, рассматривая моё лицо.       — Я не завидую! С чего бы мне завидовать?       — Две «Лагуны», пожалуйста, — заказал парень и вновь посмотрел на меня, слегка улыбнувшись.       Коктейли почти разом оказались пред нами. Я завороженно смотрел сквозь стекло стакана, пытаясь разглядеть волны синей жидкости у меня под носом. Один глоток показал, что этого мне мало, так что после нескольких доз напитка я, наконец, был готов к разговору с Ильей.       Он сидел задумавшись, покручивая стакан в руке. Вид его был отчужденный, так что я был готов поспорить, что это у него проблемы, а не у меня.       — Я такой трус, — бормотал парень, наблюдая за колебанием жидкости. Капли падали на стол, и мне пришлось остановить Мельникова и не дать ему впадать в состояние не состояния.       — С чего ты так решил? — с напором посмотрел я, прослеживая за траекторией взгляда Ильи. В дальнем конце зала сидел Стас, со всех сторон окруженный девушками разного калибра. Он протяжно зевак, да и вообще делал вид, будто царю скучно и надо бы его развлечь. Я тихо положил руку на плечо друга. — Ты не трус. Просто Стас — отдельный случай, к нему очень сложно не то что подход найти, к нему подойти страшно. И чем он тебя так зацепил?       Илья тяжело вздохнул.       — Не знаю, знал бы сказал тебе. Но может ты мне хочешь что-нибудь сказать по поводу вас с Максом?       — Что? Кто? Да ты о чём вообще?!       — Ты ж его взглядом съедаешь, и всё равно будешь отрицать, что речь ни о чём не идёт?       — Да… Ммм… Нет?       — Такой дурашка! Видно же, что ты влюбился.       — Я бы так не сказал, точнее я пока ещё в этом не уверен. Мне казалось, сперва нужно поговорить с ним об этом.       — Тогда тебе стоит поторопиться, иначе какая-нибудь стерва вонзит в него свои коготки. — я взглянул на Макса и увидел, что девушка обвила его полностью, как удав, цепляясь за его накаченные плечи и зад. А затем она увидела меня и дразняще потянулась к Королёву за поцелуем, и, что удивительно, он ей ответил. Они, стоя в непристойной позе у стены, сплетались языками прямо у меня на глазах.       Смотреть на такое я не собирался, так что закрыл лицо руками и понесся прочь. Прочь от Макса. Прочь от клуба. Прочь от своих чувств, которые сейчас не причиняли ничего, кроме боли. Забежав в свой номер, я сильно хлопнул дверью и начал медленно сползать по ней на пол. Стыд и горечь привели меня к тому, что я не стал больше пытаться сдерживать слёзы. От отчаяния я начал лупить стену. Сначала ладонями, затем кулаками.       Тем временем Макс просто стоял с красоткой, когда к ним подошёл Илья и ударил друга по щеке. Стас это увидел и подумал, что ему нельзя просто так сидеть. Он тоже подошёл к брюнету и с кулака ударил его в солнечное сплетения, Королёв тут же согнулся пополам, девушка с криком отпрыгнула от него. Парни ушли, а Макс в недоумении смотрел им в след, вскоре он тоже покинул клуб.       Мои руки сбиты, и из них идёт кровь, которой я запачкал дверь. Из глаз больше не текут слёзы. Их не осталось. Сил встать совсем нет. Кажется, что их не будет уже никогда. Ни моральных, ни физических.       В это время Макс бродил по улице, раздумывая почему друзья избили его, в голову ничего не приходило. Так он шёл, а на него справа и слева кидались толпы девушек. Кто просил автограф, кто фотку, кто хотел поближе познакомиться, но Макс так задумался, что их в упор не видел. Так он дошёл до своего номера.       Эта ночь для меня стала чем-то наподобие пытки. Я просидел у двери всю ночь, размышляя. Время уже стало приближаться к трём утра, но я всё не спал. Я смотрел на часы и вслух называл время с циферблата.

»…2:35…»

      «Говорят, что по ночам мы всегда становимся чуточку честнее, чем в дневные часы. Может потому, что днём, по обычаю, мы должны быть слишком заняты. Заняты работой, учёбой… Мы не должны отвлекаться. Мы должны бежать. Бежать со всех ног по делам и от самих себя, от наших внутренних проблем. И ни в коем случае не давать себе слабину. Остановиться и задуматься: «Важно ли это на самом деле? Имеет ли это какой-то смысл?». Смысл придумываем мы сами, не желая принимать то, что изначально всё является бессмысленным. И именно ночью до нас это доходит. Не до всех. Но всё же существуют такие индивиды, которые могут это осознать. Принять и смириться бывает нелегко.»

»…2:50…»

      «А может бросить всё к чёрту и посвятить жизнь тому, что нравится?» Да как же это?! Недопустимо! Ведь есть вероятность остаться в итоге ни с чем — этого и боимся. Один хорош в поэзии, но сводит концы с концами, другой упускает свой музыкальный талант, прозябая в офисе, а мать раньше создавала шедевральные картины, а сейчас работает на двух работах, чтобы прокормить семью. Как же несправедливо складываются порой обстоятельства… Заниматься тем, к чему душа лежит, бывает невыносимо трудно. Это выбор каждого. Но на смертном одре, думаю, многие пожалели, что всю свою жизнь делали то, что «надо», что «правильно и необходимо», а не то что доставляет духовное наслаждение. Как же, чёрт возьми, несправедливо.»

»…3:15…»

      «Так здорово иметь человека, которому на самом деле было бы важно то, что происходит внутри тебя. Ты мог бы написать или позвонить ему в любое время и поделиться душевными переживаниями. Когда он спрашивает «Как дела?» не из-за вежливости, а потому что это действительно имеет для него значение. Можешь сколько угодно говорить, как комфортно тебе в одиночестве и нет совершенно нет никакой нужды иметь кого-то, чтобы быть счастливым. Но я знаю каково это, когда в три ночи душа от пустоты словно разрывается на части, трясёт и некому излить эту боль.»

»…3:30…»

      «Нужно взяться за себя, отказаться от вредных привычек, начать заниматься спортом и читать книги… Жизнь с чистого листа!»

»…3:32…»

      «Всё бесполезно… я — никчёмный и жалкий обыватель… кому я такой нужен…»