Письма на стекле

      Миновало две недели с момента нашего дебюта на большой сцене: каждый из нас чувствовал гордость за себя и знал, что по-своему выиграл. Мы с Максом сильно сблизились, проводя бессчетное количество времени вместе. С возвращением домой всё изменилось, стало идти не так, как раньше. Вся наша жизнь перевернулась с ног на голову, ожидая приход нового канона истории. Скрывать наши с Максом отношения не было смысла, ибо ребята уже, как оказалось, были в курсе. Зато это, наконец, позволило Илье полностью завладеть вниманием Стаса. Возможно, именно тогда Макс узнал, что его лучшие друзья уже давно состоят в весьма запутанных, но отношениях. Брюнет был поражён и немного раздосадован тем, что их отношения находятся на более высоком уровне, нежели наши. И дело было лишь в том, что мне пока ещё 16. И хотя я был не против перейти к чему-либо более интересному, Макс настаивал дождаться моего совершеннолетия.       Время, что мы проводили вместе, было весьма волшебно. Казалось, именно такой жизни я всегда желал. Ходить на свидания, держаться за руки, дарить обжигающие поцелуи и, может быть, заходить слегка дальше простых прелюдий.       Я чувствовал негласное возбуждение, когда мы сидели на берегу реки, в нашем тайном месте, и Макс дразнил меня, покусывая мочку уха и посасывая кожу, оставляя яркие синяки вдоль шеи, заваливая моё тело на мягкую траву и спускаясь ниже.

Стыд

      Он оттягивает мои штаны и целует область вокруг пупка, пока я пытаюсь сдерживать накатывающее возбуждение и слетающие с губ стоны.

Агония

      Тело горит и бьётся в агонии. Я чувствую, как краска заливает всё тело без остатка, закрываю руками глаза, пока он спускает штаны, глаза его смеются.

Страсть

      Я вижу в его глазах страсть. Сознание мутнеет, просыпается желание. И я шепчу ему на ухо, как сильно хочу его.

Разрядка

      Прерывистые движения рукой. Жжение от трения заставляет громко кричать, а после губы накрывают чужие и жадно покусывают. И, наконец, настаёт разрядка… моя, его… наша, по животу растекается липкая лужица.       Мне нравится, когда потом Королёв на руках вносит меня в воду, не такую теплую, как хотелось бы, но это даже хорошо, ведь так Макс прижимает меня к себе сильнее.       И когда опускаются сумерки, он провожает меня домой. Я много раз предлагал ему ко мне переехать, но слышал «пока рано», и мы расходились.       Начинался новый этап — сообщения.

***

      Безупречную темноту комнаты пронзает тонкий луч… Нет, не солнца. Экрана мобильного. Сначала луч затухает, а после разгорается с новой силой, слегка ослепляя меня. Чувствую, как на сонном лице мелькает улыбка. Глаза чуть сощурены с непривычки, а ловкие пальцы время от времени что-то выстукивают на крохотной электронной клавиатуре.       Признаться честно, я не сразу привык к такому, но потом втянулся и теперь не могу заснуть без его сообщений. Каждую ночь один и тот же пиздец. Я не могу нормально спать уже около недели. Я просыпаюсь довольно рано, около десяти, вы, наверное, уже успели подумать, что это нихуя не рано, но нет, это рано, ведь засыпаю я ближе к восьми. Я абсолютно не высыпаюсь, хоть и стараюсь ложиться нормально, как все. А что в итоге? Посмотрите, блядь, на часы, у меня два часа ночи, я буквально провалялся в кровати часа четыре, просто так. Днём я само собой чувствую себя поникшим овощем, да, кажется, я чувствую себя двадцать четыре на семь.       Однако я не всегда живу этим сценарием. Порой Макс остаётся у меня на ночь. И мне нравится, как в эти моменты он согревает меня своим телом, прижимаясь со спины. Сразу чувствуются сбегающие мурашки. И сердце бьётся в аритмии.       Иногда я правда задумываюсь, а все ли так хорошо в наших отношениях, или мне так только кажется. Ведь то, как он порой проявляет чувства, не похоже на выражение любви или чего-то ещё романтичного. Уходит в душ один, а я в это время веду светские беседы с котом. Потом мы меняемся, и когда я возвращаюсь, Макс уже крепко спит в обнимку с Бегемотом.       Бывает, мне совсем не хочется спать. И я начинаю бродить по дому. И проходя мимо старого зеркала, замечаю свежие надписи на стекле, выведенные будто бы смываемым маркером. Последнее сообщение содержало в себе такие строчки:

«И снова этот парень у тебя? Тебе не кажется, что его не должно быть здесь? Разве ты счастлив с ним?»

      А разве нет? Он хотя бы есть у меня. Меня делает счастливым одно лишь его присутствие, какое-либо участие в моей жизни. Но я не чувствую того же от Макса. Он будто бы со мной, но в тот же момент где-то далеко.       Обычно Королёв приходит ко мне, если чувствует себя одиноко. А так чувствует он себя, когда ссорится с отцом. Они не живут вместе, однако даже на расстоянии этот человек умудряется причинять боль моему любимому. И это происходит с каждым разом всё чаще, так что, наверное, хочет Макс того или нет, он скоро точно переедет ко мне.       Как-то раз я поднял вопрос о его отце. Всё же было любопытно, что же это за человек такой, который не печется о жизни своего дитя. Макс был мрачен при упоминании о нём, однако всё пояснил. Его отец — бизнесмен, цель которого получать выгоду со всего, чем он владеет, включая сына. В мечтах расширить компанию он чуть ли не женил несовершеннолетнего сына на незнакомой богатой вдове. Остановило этого человека только то, что высокопоставленная дама скончалась от рук решившегося покусится на её жизнь грабителя, залезшего к ней в комнату через окно с огромным топором. И что это ещё за пародия на Раскольникова?       Я также интересовался, где в этот момент была его мать. Как оказалось она скончалась от сердечного приступа много лет назад, оставив маленького мальчика в захапистых лапах папаши. Макс долго терпел многоразовые переезды из страны в страну, видел, как отец «заботится» о детях в интернатах и больницах, оказывая финансовую поддержку по средством пожертвований. А Макс всё время оставался на заднем плане и всё ждал, когда же отец заметит его и будет проводить с ним время, которое вскользь уходило.       Мальчик быстро вырос, ему уже не требовалась поддержка отца. Новые знакомства, новые друзья, любимое дело, которое хоть какой-то грош приносит. Новый город, новый дом, новые отношения. Его отец ужасно отнёсся к новости о том, что новая пассия его сына несовершеннолетний парень-иностранец, сбежавший из семьи, также как и его блудный отрок. Этот человек сразу сказал, какое дурное влияние я оказывают на Макса, хорошо он не стал слушать отца.       Жизнь вообще штука сложная. А всё самое лучшее в жизни — лишь мгновения. Даже если взять относительно благополучное прошлое, то выяснится, что большая его часть — это впустую потраченное время, когда мы не получали особого удовольствия. Со школы нас к чему-то готовили, прививали иллюзии перспективности будущего, отнимали время и нервы. Меня больше огорчает не сам факт положения, в котором оказался, а то, сколько средств и сил со стороны родственников и системы было вложено в гиблый проект. Словно конвейер, поточная линия которого ведет сразу на свалку.       С грузом опыта на плечах медленно плетутся фигуры сквозь время. Ответы не были найдены, чудеса оказались слишком малы и незаметны. Для человека, который следует поискам великой цели, не существует мелочей. Детали размываются, а привычка делать поспешные выводы остается. Казалось бы, всё так очевидно и просто, но на самом деле лживо и хитро. Потребности играют с нами в безжалостную игру, превращая нас в агрессивных животных. С одним лишь отличием. Этот тонкий, вкрадывающийся в голову в самые неподходящие моменты, голос тоски — совесть нашего разума. Меланхолия даёт время подумать, а после необдуманно толкает на действия. Печаль, злость, недовольство, но это ведь новый этап. Спустя лишь долгие годы размышлений удаётся коснуться тишины. С немыслимым упорством время замедляется и раскрывает красоту момента, превращая тебя в счастливого, беззаботного ребенка. Жаль, видишь уже плохо.       Лёжа под тёплым клетчатым одеялом, я ощущал необъяснимый холод, разливающийся по всему телу. Прошло несколько мгновений, прежде чем ко мне пришло осознание собственного клочковатого «я», выброшенного на поверхность из чего-то уютного и тёплого, дабы навсегда плавать посреди необъятных просторов моря в поисках пусть и небольшого, но острова, к которому можно было бы прибиться. Разрушающее равнодушие, царящее вокруг, переполняющие проблемы и неудачи, только и ждущие, когда я о них споткнусь, рассыпав огромную стопку из листов самых различных цветов, размеров и оттенков. Какой-то поважнее, какой-то менее важный, какой-то совершенно случайный и ждущий, когда, наконец, окажется среди подгнивающего содержимого в куче общего мусора где-нибудь на свалке. Для других куда важнее их внешняя составляющая — так и норовят выбрать более аккуратный и эстетичный листок, в котором, вполне возможно, может оказаться совсем не то, что ожидалось. Может, даже что-то непростительно грубое, противоречащее внутреннему стержню кого бы то ни было.       Иногда что-то внутри меня сравнивает людей с комнатами. Одни представляются в виде огромных и пустынных залов дворцов, которые скучают из-за непрекращающейся изо дня в день рутины. Другие напоминают крохотные комнатки, под завязку набитые всяким хламом, среди которого трудно найти хоть что-то стоящее.       Есть двери, которые навсегда должны остаться закрытыми. И обычно от таких дверей нет ключей, так что волноваться за их сохранность не стоит до тех пор, пока какой-нибудь человек не принесёт бензопилу. И уж точно этим человеком буду не я.

***

      Из липкого сна меня больно вырвал режущий тело звон будильника и противная вонь лечебных трав, поглотившая всё пространство. Слабеющие глаза ещё не успели сфокусироваться на залитой солнцем комнате, но я инстинктивно хватаю источник шума и кидаю подальше от себя, конечно же, часы разбиваются вдребезги, но всё же из последних сил издают едва уловимое звучание, затем треск, а после я снова осознаю, что в мой список покупок надо включить будильник. Честно, я уже сбился со счёта, в какой раз мне приходится покупать эту ужасную вещь. Сбоку чувствуется тепло, перевожу взгляд и наблюдаю, как мирно посапывает Макс, слегка морщится, наверное, кошмар снится.       Мягкий свет нежно касается его лица, блики переползают с одной стороны на другую, отчего Королёв щурится, немного покрутив головой, он всё же надумывает подняться. Его глаза медленно открываются, от яркого солнца зрачки сужаются, а радужка переливается разноцветной палитрой. И я просто не могу отвести взгляд от моего любимого брюнета. Передо мной будто сидит фарфоровая кукла, как та, которую я когда-то преподнёс как дар моим сестричкам. Этот подарок был куплен на первые тайно заработанные мной деньги. Я помню, как сияла Софа, как Катя задорно улыбалась и шмыгала подранным носом. И тут грусть атаковала меня, погружая всё глубже в мысли. Губы дрогнули, немного приоткрылся рот, и руки сами двинулись к человеку, сидящему напротив.       — Я так красив, что ты не можешь оторвать от меня свой взор? — бормотал Макс, расплываясь в улыбке. Его всё ещё поражала сонливость, глаза почти не разлипались, из-за чего, как мне казалось, он был похож на китайца. Однако он старался держаться ровно, подпирая голову рукой, чтоб ненароком не свалиться обратно на мягкие подушки.       — Вот ещё!       — Тогда прикрой ротик, мой дорогой. Кстати, раз ты не любовался мной, тогда что ты собирался делать, ммм? — я немного дёрнулся, когда мой парень состроил это дьявольское выражение лица «А-ля Гринч».       — Ничего! Я ничего не замышлял, ничего не делал! Тебе… тебе показалось просто… Ты ж спишь на ходу!       Я развернулся тотчас, почувствовав, как вспыхнуло моё лицо. Кровь так и наливалась в щеках, и я очень не хотел, чтобы Макс увидел это. Однако стоило мне задуматься о моём состоянии, как я вдруг почувствовал блуждающие по спине тёплые руки, медленно переползающие на рёбра, а оттуда уже на грудную клетку. Его ловкие касания заставляли краснеть ещё больше, хотя казалось бы больше некуда. Я мелко дрожал и ловил кайф, когда Макс своими умелыми пальчиками очерчивал мои ключицы и кадык, будто случайно задевал вставшие соски, горячо покусывал кожу на шее, после зализывая и целуя. Тело горело, отзываясь на ласки, и просило продолжения и нескончаемого удовольствия.       — Показалось? А я так не думаю… — прерываясь от поцелуев, шептал брюнет. — Твои слюни были весьма реальны…       — Слюни?! Блять, Макс, серьёзно? Ты не мог сказать чего-то более… более… не знаю, более романтичного?       — А что такого? — удивлённо уставился на меня парень, выпуская из объятий. Весь настрой из-за него пропал.       — Да ничего… Тебе нужно написать книгу «Как убить романтику»! — я чувствовал, что готов взорваться, однако вновь опоясывающие меня руки заставили расслабиться и вспомнить, что любовь не в словах. На губах вновь заиграла улыбка, а на душе стало чуть теплее.       — Малыш, я тут подумал, а мы случайно никуда не опаздываем?       — Ебаный переворот! Сегодня же моя смена! Ты специально отвлёк меня, убийца романтики! — на полной скорости я начинаю собирать по комнате одежду. Каждый раз клянусь себе не разбрасывать шмотки, но каждый раз утром трачу время на то, чтоб искать вещи. Макс весело наблюдал за мной в течении пары минут и вскоре уже натягивал на себя любимые джинсы. В отличие от меня эта скотина складывает свою одежду на моём кресле.       — Ну, вот опять ты начинаешь. Я ж тоже сейчас должен на работу топать… И заметь, не ищу твоей вины в том, что мы слегка заигрались. Хотя за распространение на меня феромон, тебя следовало бы хорошенько наказать, — облизнулся Макс, рассматривая не то ли мой зад, не то ли спину.       — Ой, кто бы говорил, — высунул язык я, драконя парня. — Кстати, ты же так и не сказал, где ты работаешь и кем. Может этот момент настал?       — Нет, ещё не время. Могу сказать, что это, к сожалению, не связано с музыкой. А место работы находится в нескольких кварталах от твоей.       — Вообще-то это нечестно! Я пока ещё плохо знаю локации города. Было бы проще, если б ты просто всё рассказал.       — Твои проблемы малыш, — подмигнул мне парень, прежде чем исчез из поля зрения. Закатив глаза, я поспешил к зеркалу, хотелось побыстрее расправиться с вороньим гнездом на голове. Я аккуратно зачесал волосы назад, однако не успел зафиксировать, как рука Королёва проехалась по моей шевелюре, взлохматив её. Раздражённый, я встал лицом к лицу с наглецом, тот посасывал леденец. Откуда он его взял?       — Так лучше. Ты и без зачёса красивый. Заканчивай, опоздаем же! — не вынимая трубочки изо рта, лениво пробормотал Максим.       — С каких пор тебя это волнует? — уже второй раз за день закатил глаза я, кое-как закончив с прической и начав уже подводить глаза тонизирующим карандашом, чтобы скрыть мешки под глазами.       — С тех самых, с которых отец обещал заблокировать кредитку, если буду продолжать, цитирую: «бездельничать, как дядюшка Миша, который полный идиот», — пожал плечами Королёв.       — Ах, знаменитый дядюшка Миша, — заулыбался я, — ну, он хотя бы весёлый.       — «Преимущество младшенького, можешь вообще ничего не делать, просто деньги по акциям пересчитывай, — брюнет выпрямил спину и нахмурил брови, — но ведь ты! Ты у меня единственный сын, мой наследник! И должен вести себя, как подобает наследнику компании!» — спародировал он строгий голос отца.       Изо рта вырвался смешок. Не смотря на то, что ситуация сама по себе, когда отец заставляет сына отказаться от мечты и стать во главе компании, вовсе не смешная, я это хорошо понимаю, пародии Макса делают её более разряженной и доступной для смеха. Старательно скорчив сочувствующее выражение на лице, я тихо похлопал парня по плечу.       — Отец говорит, что музыка — удел бездельников. И она не даст ничего, кроме бедности.       — А как же те деньги, что мы получаем с выручки от концертов и продажи дисков?       — Отец считает, что непостоянный доход — не доход вовсе. И то, чем мы занимаемся — не работа. По крайней мере я знаю, что могу выжить и без его помощи. А вот насчёт тебя сомневаюсь…       — В смысле?!       — Вместо зеркала загляни на работу, иначе такими темпами тебя уволят!       — Напомни-ка мне, почему мы с тобой друзья, Максик? — нарочно обидчиво спрашиваю его.       — Мои уши не ослышались? — Макс приставил к уху ладонь, чуть согнув её, делая вид, будто плохо расслышал. — Ты назвал меня другом? А я то думал, что мы встречаемся. Ты разбиваешь мне сердце, дорогой!       — Ну ты артист!        Я схватил первую попавшуюся подушку и запустил её в брюнета, громко рассмеявшись. Макс вместе с ней завалился на кровать.       — Айщ, — потер он место, в которое прилетела подушка, — это словно знак, что я должен ещё поспать, — наигранно зевнул он, обнимая подушечку.       — Нет уж, пойдем, я за тебя платить не собираюсь, если и правда кредитки лишат.       — Меркантильный ты, — фыркнул Королёв.       — Зато честный, — улыбнулся я и направился к выходу из комнаты, по пути застегивая молнию пиджака.

***

      Вечерело. Я сидел на крыльце и поджидал одного человека. Думаю, вы уже догадались, кто он. Светило ещё не ушедшее солнце, дул лёгкий ветерок, пели птицы. Дети бегали по улице, пуская мыльные пузыри и весело смеясь. Царила радость и гармония. У меня в жизни тоже было всё прекрасно. Был человек, которого я безумно люблю и который любит меня в ответ. Лучший друг, который всегда выслушает и поможет. Новый амбициозный проект с очень проницательным лидером. Любимая группа, с которой мы почти как одна семья, а вскоре у нас появится новое детище. А ещё музыка, музыка, которая наполняет каждую клеточку моего тела. Что ещё для счастья надо? А ведь я чуть не потерял всё это из-за собственного эгоизма и глупости, а также из-за указаний сверху. За то, что вовремя понял и исправил ошибки, надо поблагодарить одного человека. Человека, которого хоть и нет в этом мире, но который всегда рядом со мной, в моём сердце.

«Брат, ты мой свет в оконце, и я вечно благодарен тебе за всё, что ты делаешь для меня»

      При хорошей погоде горизонт окрашивался в ярко розовый цвет. Цвет надежды, счастья, искренней и нежной любви. Сегодня был именно такой день. Я долго вглядывался вдаль, провожая взором уходящее солнце, пока не увидел, как его свет заслонил чей-то тёмный силуэт. Поднявшись с холодных досок, сделал пару шагов вперёд. Силуэт также двинулся ко мне навстречу. Уже с более близкого расстояния я смог распознать в этой фигуре моего парня, выглядел он довольно потрёпанным и мрачным. Поравнявшись со мной, он даже не подумал обнять меня, хотя именно он всегда был инициатором обнимашек.       — Сам расскажешь, что случилось, или мне начинать пытки? — взволнованно проговорил я, наблюдая, как Макс плюхается на то самое место, где минуту назад сидел я.       — Меня уволили…       Рот слегка приоткрылся и словно онемел. Честно, я не знал, что надо было сказать ему, чтобы поднять его дух. Почему-то моя поддержка делала всё хуже.       — Не беда! Другую работу найдёшь, — Макс слабо улыбнулся, прежде чем уголки его губ вновь опустились. Глаза не находили места, перекатываясь из стороны в сторону, избегая моего взора и да и вообще меня в целом. — А что за причина была, по которой тебя уволили?       — Ерунда… Не бери в голову…       — Ну уж нет! Почему ты никогда ничего мне не рассказываешь?! Я чувствую себя… вещью! — мне стало обидно, желваки на скулах напряглись, и вскоре я начал злиться.       — Пожалуйста, давай не сейчас, — взгляд парня метался из стороны в сторону, злость стала уступать место волнению. Не сразу, но всё же я заметил, как брюнет покусывал губу, сжимая кулаки, делал глубокие вдохи через нос, стараясь подавить раздражённоть.       Я присел рядом, и прежде чем понять, что творю, моя рука сама потянулась к его лицу. Макс увернулся, чем задел меня. Рот открылся в попытке вновь наговорить ему чего-либо, но надрывный звонок его телефона заставил молчать.       Не медля, Макс скрылся от меня за углом дома. В голове крутилась мысль о том, что это не моё дело и мне не следует лезть, куда даже не просили. Однако разыгравшееся любопытство понесло ноги за парнем. Я не услышал начало разговора, но отрывка хватило, чтобы понять, что речь идёт о нём самом и что по ту сторону мобильника отец Макса.       — Сын-педик — это для тебя, наверное, удар ниже пояса, отец? — задал вопрос Королёв, сопроводив слова коротким сухим смешком. — Со временем привыкнешь, а может и нет. Знаешь, не мои проблемы, что ты такого не предвидел… Ха, убьёшь? Шутишь? Рука не поднимется.       Я стоял молча за углом, прикрыв рот руками. Фраза, что «кто-то кого-то убьёт» очень пугала. На ближайшее будущее у меня не было перспектив расстаться с жизнью, однако угроза прямым контекстом касалась меня. Без сомнений. Неловко пошатнувшись, я наступил на тонкую ветку, та довольно громко хрустнула под моей ногой. Конечно, Макс это заметил, поэтому я не стал тратить своего времени на постыдный побег и остался слушать до конца.       — А? Что? Ты требуешь невозможного! Хорошо… Да, подумаю! Приеду, раз так надо. До встречи, отец.       Разговор был завершён. Послышались шуршащие шаги, а я стоял и ждал, что Макс сейчас сорвётся на мне. Он не заставил себя ждать, завернув ко мне и облокотившись о стену дома.       — Всё слышал, да? — тихо прошептал парень, облегченно выдыхая после того, как я, не отрицая, качнул головой. — Ну, мне хотя бы не придётся рассказывать тебе о всём этом дерьме.       — Дело во мне? Наверное, ты жалеешь, что связался со мной, — грустно опустил голову я, прокручивая меж пальцев край футболки.       — Нет… Не жалею… И дело не только в тебе, но кое в чём ещё, чем тебе не обязательно грузиться… Я должен уехать…       — Надолго? — я боялся, что он скажет «навсегда».       — Не знаю… Прости… Я должен уехать немедленно. Билет уже заказан, меня уже ждут, — я опустил глаза, казалось из них сейчас вытечет годовой запас слёз, но сила воли позволила не растеряться и не разреветься. Макс подошёл ближе, заключая в объятия. — Постараюсь вернуться как можно скорее.       Я молчал. Молчал так, будто хороню усопшего, боясь своими словами вызвать неправильную реакцию. Было ясно, что отпускать его с камнем на душе неправильно. Поэтому я постарался вытянуть улыбку. Губы дрожали, отсюда лыба выходила кривой, криповой и настолько глупой, что стал я поход на наркомана, сбежавшего из психдиспансера. Макс долго смотрел на меня, над чем-то раздумывая. Момент, и он подхватывает меня на руки и уносит в дом, где, уложив на кровать моё тело, начинает покрывать его крошечными прерывистыми поцелуями.       Его поцелуи застывали на моём теле, словно снежинки на заледеневшем окне. Почему-то становилось холодно. Сейчас я понял. Прощальные поцелуи теряют теплоту. В них остывшая нежность расставания… В последнюю ночь он смотрел на меня не так, как обычно. Во взгляде отчуждение. Отчуждение наперекор любви. Он понимал, что ему пора, но всячески оттягивал час ухода. Борьба души и разума. Разум победил. Ушёл. Сейчас я понял. Во взгляде перед разлукой нет тоски. В нём безмолвный протест. Протест против себя самого. Чувства проигрывают разуму. Чаще всего…

***

«- Ты предал меня, променял на этого парня! Максим тебе никто! Почему же ты цепляешься за него мёртвой хваткой? Я теперь для тебя лишь пустое место?»

      Ещё одно видение.       Ещё одна бессонная ночь.       Этой ночью я так и не смог заснуть. Мысли о Максе, о брате, о будущем заставляли меня прокручивать плёнку моего прошлого. Я представлял множество ситуаций, из которых впоследствии выходил бы «сухим». И каждая ситуация наталкивала меня на новые вопросы, ответы на которые дать я просто не мог. Мне ничего не оставалось, как скрутиться калачиком, обернувшись в жёлтый плед, и пролежать так до этого самого момента. Да, кстати, который час?       Приподнимаю тяжёлую голову, глазами пытаюсь отыскать часы и нахожу их за тушкой Бегемота. Глажу кота, а после перекладываю его с тумбочки к себе на кровать. Открывается вид на табло, где крупными цифрами вырисовывается «5:30» утра. Это же несерьезно?        Брат, в такие тяжёлые моменты, когда у меня никого не остаётся, я очень жажду поговорить с тобой. И я давно хотел спросить, у тебя было когда-нибудь чувство, будто вот прямо сейчас произойдёт чудо, и все твои проблемы решатся сами собой, а затем ничего подобного не происходило? День за днём жизнь тянется так обыкновенно, что даже не верится, что она реальна. Ежедневный сценарий практически один и тот же, за исключением, может быть, реплик. Даже ссоры, происходящие в семье, будто записаны на кассету, и раз в месяц кто-то отматывает плёнку на самое начало, приходится смотреть на это вновь и вновь.       И всё же, когда что-то пошло не по сценарию, может показаться, что вот-вот всё изменится, жизнь больше не будет чередой предсказуемых событий. Однако ничего этого никогда не происходит. Фея крёстная не приходит. Чудесного преображения не случается. Водоворот жизни засасывает обратно, не давая надежды выбраться снова. Остаётся только повиноваться течению, несущему тебя на самое дно. Или я не прав?