L'alba di domani

      Себастьен пытался понять, что же только что произошло?       Она так просто приняла его решение. Он думал об этом всю ночь, боялся начать этот разговор, и если бы не сегодняшняя утренняя встреча с Алиной, он бы ни за что не решился на него еще в ближайшие несколько дней.       Он ждал всего, чего угодно: слез, истерик, битой посуды. Но только не этого. Лали просто отпустила его. Она даже не стала слушать его оправданий. Словно он был для нее пустым местом. Словно между ними не было трех лет безумной, иногда болезненной, но нежной любви.       Почему-то стало больно. Себастьен поднялся в их спальню и стал собирать вещи, стараясь не смотреть на стену, увешанную их совместными фотографиями. Ведь он уже все решил. Тогда почему же сердце так ныло, и на душе было неспокойно? Почему его так задело то, что она просто ушла, даже не попытавшись выслушать его?       Когда утром Алина сказала, что решила уехать и поставила его перед конкретным выбором: прекратить их зарождавшиеся отношения, или уехать с ней и начать новую жизнь вдали от Парижа, Себастьен был растерян. Но взглянув в глаза этой хрупкой невысокой блондинки, смотревшие на него с такой любовью и надеждой, он не смог отказаться от нее. Лали всегда была сильной. Она могла справиться с любой проблемой. Алина же была нежной и ранимой. И Себастьену хотелось заботиться о ней. С ней он мог почувствовать себя мужчиной, что не всегда удавалось с Лали.       Наконец, вещи были собраны, и парень спустился вниз. В доме никого не было. Это было к лучшему. Особенно Себастьен боялся смотреть в глаза девочкам. Он знал, что увидит в них укор и разочарование. С ребятами Себастьен решил попрощаться утром, в гараже. Он не мог даже представить себе их реакцию, и даже в некотором роде страшился ее. Но поступать, как трус, он не собирался.       В последний раз Себастьен оглядел гостиную. Он сейчас не представлял, что не вернется сюда больше. Что по утрам не будет задушевных разговоров с Жозе или его веселых рассказов о ночных похождениях, что он больше не услышит веселые голоса девочек, споривших в ванной, кто первый будет принимать душ или вместе готовивших завтрак. Не будет больше вечерних посиделок всей компанией. И не будет больше рядом Лали.       Алина открыла дверь сразу, едва он постучал. Увидев в его руках две дорожные сумки, на лице расцвела улыбка. — Себастьен, значит ты… — Да. Я расстался с Лали и еду с тобой… — Ох, Себастьен! — она бросилась к нему на шею, почти сбивая его с ног. Сумки, выпущенные из рук, упали к их ногам. Себастьен крепко обнял ее, и вместе с ней шагнул в дом. — Себастьен, а ты уверен, что поступаешь правильно? — спросила она через минуту, наблюдая, как он ставит сумки в углу прихожей. — Если бы я не был уверен, вряд ли я был бы здесь сейчас, — ответил он, не поворачивая к ней головы. — Когда наш поезд? — Боже, тогда нужно купить тебе билет, — Алина резко побледнела, и схватила с вешалки сумку и пальто. — Я, если честно, совсем не ожидала, что ты решишь ехать со мной… — Давай я сам съезжу за ним? — предложил Себастьен, подходя к ней. — Нет, нет, — Алина улыбнулась, и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. — Я все равно еще хотела заехать к брату. Он должен передать родителям подарки. А у тебя сегодня был тяжелый день, поэтому отдохни.       Он молча проследил, как за ней закрылась дверь, и подошел к окну. Он наблюдал, как она идет через улицу в своем розовом пальто. Ее светлые волосы ярким пятном выделялись среди мрачной улицы и прохожих, одетых в темные и серые одежды. Алина и сама была ярким светлым пятном, внезапно возникшим в его жизни, словно лучик теплого весеннего солнца, ласковый и согревающий.       «А как же Лали?» — возразил внутренний голос. Лали была другой. Лали можно было сравнить с летним солнцем, обжигающим и дарящим зной. Она могла распалить, могла приласкать, но могла и обжечь, оставив болезненные ожоги. Она была непредсказуемой, словно жаркое бразильское солнце. И его утомил этот зной. Сейчас ему хотелось покоя и отдыха.       Себастьен прижался лбом к холодному стеклу. Алина давно исчезла за углом, но он не спешил отходить от окна. Он до сих пор не мог понять, правильно ли он поступает, бросая все вот так резко. Это не было похоже на него — обычно все обдумывающего и взвешивающего, прежде чем принять окончательное решение. Но уже в любом случае ничего невозможно было исправить. Лали отпустила его. Сердце вновь неприятно сжалось. Неужели, она уже не любила его?       «А есть смысл держать человека, если он готов так просто променять меня на кого-то?» — эти слова прочно врезались в его память. Неужели он теперь казался ей таким мерзавцем?       «А как она должна теперь думать о тебе? Ведь ее слова — правда. Ты действительно променял ее на девушку, которую знал всего чуть больше недели», — глумился внутренний голос. Себастьен грустно усмехнулся. Его жизнь теперь менялась коренным образом. Но одно он знал точно — он никогда не забудет свое бразильское солнце.