L'alba di domani

— Давай я, — Аделина отобрала у Кристофа ватный тампон, который он не решался прижать к кровоточащей губе. — Очень болит? — Да, — поморщился парень, когда она осторожно промокнула кровь. — Ну, ничего. Жить буду. — Почему вы, мальчики, такие глупые, — вздохнула Аделина, продолжая осторожно отирать рану. — А если бы он навредил тебе. — Не навредил бы, — усмехнулся Кристоф, но тут же снова поморщился. — Он дерется как девчонка. Просто попал мне по лицу своим перстнем. Потому и разбил губу так сильно. А как ты? Сильно испугалась? — Да, — кивнула Аделина. — Но больше за тебя. — Почему? — спросил Кристоф, глядя в ее голубые глаза, и не надеясь услышать ответ. Но она все же ответила: — Потому что ты мой друг.       В душе вновь появилось разочарование. Сколько можно надеяться на что-то? — И потому что, — продолжила Аделина, — ты один из самых дорогих мне людей.       И она осторожно поцеловала его в уголок губ. Как же хотелось ему сейчас наброситься на нее, и поцеловать так, чтобы она почувствовала его любовь. Чтобы поняла, как сильно он влюблен в нее. Но Кристоф лишь отстранился: — Не нужно, Аделина. — Почему? Тебе не нравится? — спросила она, и в ее голосе прозвучало огорчение. — Как мне могут не нравится твои поцелуи, Аделина? — Кристоф улыбнулся, мягко отстраняя ее от себя. — Просто, потом ты будешь жалеть. А я этого не хочу. — Почему ты так уверен в этом? — Аделина пронаблюдала, как он подошел к окну и посмотрел на стекающие капли. Когда начался дождь? — Потому что ты всегда жалеешь… о нас. — С чего ты взял это? — она подошла к нему и развернула его лицом к себе. — Кристоф?       Его глаза наполнились печалью. — А разве ты не жалела, когда мы с тобой встречались? Не жалела о том, что закрутила роман со мной? Я был настолько счастлив и покорен тобой тогда, что лишь потом понял это. — Я никогда не жалела об этом, Кристоф! — она лгала. Жалела. Когда встретила Бруно, она жалела, что Кристоф ее парень. И когда он уехал, жалела, что из-за их романа он не смог остаться в группе. — А потом ты жалела, что я таскаюсь за тобой, и считала, что я мешаю тебе жить своей жизнью. Разве не так?       И здесь он был прав. Она не хотела, чтобы он ухаживал за ней. Ей мешало его внимание, и она вздохнула полной грудью, когда вырвалась на съемки и оставила его здесь в Париже. И очень обрадовалась тому, что он, наконец, увлекся другой девушкой. — И в последний раз, ты сожалела о нашей ночи, — сказал он тихо, осторожно погладив ее по щеке. — Ведь это так?       Нет. Вот здесь он ошибался. Потому что она сожалела не о ночи, а о том, что он бросил ее после этого. — Я не жалела о той ночи, Кристоф, — сказала она тихо, опустив глаза. — Но у меня сложилось впечатление, что ты о ней жалел. — Почему? — Ты сам сказал об этом. Когда мы утром прощались в аэропорту, ты сказал, что нам нужно забыть о прошлом и жить будущим. — Но я ведь не говорил о том, что сожалею, — мягко возразил Кристоф. — Мне просто не хотелось, чтобы ты чувствовала себя неловко. Ведь ты не любила меня, а я воспользовался ситуацией. И чувствовал себя последним негодяем. — Почему? — в голосе Аделины явно слышалось удивление. Ведь тогда именно она проявила инициативу, и именно она соблазнила его, зная, какой эффект на него оказывает. И еще долго после его отъезда вспоминала его нежные поцелуи и ласки. — Не знаю. Ты же знаешь, что я чувствовал к тебе всегда. Но моя любовь никогда не была взаимной. И у меня было ощущение, что я принудил тебя заняться со мной любовью. — Но это не так! — воскликнула она даже громче, чем хотела. — Я… — Не стоит, Аделина, — Кристоф осторожно взял ее руки в свои. — Сейчас в тебе говорит благодарность. Я думаю, что не стоит нам больше играть в эту игру. — Ты больше не любишь меня? — ее голос предательски дрогнул. Кристоф мягко улыбнулся: — Я всегда буду любить тебя. Но я устал строить иллюзии. Поэтому я больше не буду тебя преследовать. Я уверен, скоро ты встретишь парня, который сделает тебя счастливой. А мы останемся друзьями. Хорошо?       Аделина кивнула, не доверяя своему голосу, и Кристоф нежно обнял ее. Так, как умел обнимать только он. Словно она была хрупкой хрустальной вазой, и он боялся разбить ее. Потеряла. Заигралась в любовь с другими, и потеряла единственного, кто любил ее, не требуя ничего взамен.