L'alba di domani

      Завтрак был как никогда веселым и шумным. Уже давно дом не слышал столько шуток и смеха. Стол пришлось накрывать в гостиной, чтобы все поместились за ним. — Ну что, когда мы уже будем открывать подарки? — воскликнула Лали, сидевшая в объятиях Лорана, пока девочки убирали со стола. — Могла бы и помочь, — огрызнулась Аделина, собирая грязные тарелки. — Не хочу мешаться, — хитро улыбнулась Лали. — Вы же все время ворчите, что из меня плохой помощник. — Давай я помогу, — Оливье забрал из рук Аделины тарелки и понес на кухню. — Лоран, может быть повлияешь на свою невесту. Она совсем обленилась, — возмутилась Аделина. Лали показала ей язык. Лоран улыбнулся: — Не сердитесь на нее. Она ведь такая милая.       Аделина недовольно фыркнула и заметила, как Себастьен закатил глаза.       Наконец со стола были убраны последние приборы, сам он поставлен на место, и вся компания, расположилась у ели, под которой лежала куча различных коробок. По очереди они открывали коробки, искренне радовались подаркам, смеялись и благодарили друг друга. — Элен, какая замечательная блузка! — восхищалась Линда, расправляя нежную голубую ткань. — Всегда мечтал о таких перчатках, — Кристоф радостно разглядывал мотоциклетные перчатки из чистой кожи. — Спасибо, Аделина! Это очень мило.       Аделина улыбнулась ему, теребя на запястье золотую цепочку-браслет — его подарок. — Лали, какая прелесть, очень остроумно, — Элен водрузила на Николя синюю шапочку с сердечком, и на себя одела такую же. — Милый, тебе так идет. — Спасибо, Лали, — недовольно пробурчал Николя, косясь на хохочущих ребят. Жозе только пальцем не показывал. Сам он одел новую жилетку, которую ему подарила Бенедикт. Аньес рядом с ним тоже улыбалась. — Аньес, для тебя у меня тоже есть подарок! — воскликнула Лали, и протянула ей коробочку, самодовольно бросив остальным: — Видите, я обо всех позаботилась.       Аньес открыла коробочку и ахнула: в ней оказалась красивая брошь в форме лилии. — Спасибо, Лали! Это чудесный подарок.       Постепенно все коробки были открыты, и компания разошлась по своим делам. Элен и Николя отправились собирать вещи. Скоро им нужно было возвращаться в Австралию, а прежде навестить родителей Николя. Кристоф и Оливье уехали домой, прихватив с собой Себастьена. Лоран, сославшись на визит к родителям, тоже удалился. Линда и Аньес закрылись в комнате, сплетничая о модельном агенстве. Аделина и Бенедикт решили заняться приготовлением обеда. Лали от этого занятия была освобождена, и потому слонялась по дому без дела.       От нечего делать, она поднялась к себе, и обнаружила дверь в спальню приоткрытой. Лали нахмурилась. Она точно помнила, что плотно закрывала ее перед завтраком. Ответ на возникший вопрос пришел сам собой, едва она вошла в спальню. На разноцветном покрывале лежала красиво упакованная коробка с бантом, а рядом еще одна, но побольше.       Лали взвизгнула от восторга, и тут же принялась открывать их. В маленькой коробочке обнаружился флакон с ее любимыми духами. Такие продавались только в Бразилии, поэтому она представляла каких трудов стоило Лорану (а Лали не сомневалась, что это его рук дело) найти их. Вторая коробка оказалась доверху заполнена ее любимыми шоколадными конфетами. Вот только о том, что именно эти конфеты она любит больше всего на свете знал один человек. И этим человеком был Себастьен. Именно такие конфеты он подарил ей на первом их настоящем свидании, когда впервые признался, что любит ее и впервые поцеловал ее так, что у нее закружилась голова от счастья.       Первым ее порывом было выбросить эти подарки. А еще лучше бросить их в лицо Себастьену. Но здравый смысл взял верх, и она просто спрятала их в прикроватную тумбочку.       Немного успокоив расшалившиеся нервы, Лали вышла из спальни и заглянула в соседнюю. Бенедикт уже была там. Она сидела перед мольбертом и что-то разглядывала. — Можно? — осторожно спросила Лали, но Бенедикт все равно вздрогнула. — Да, Лали, конечно, проходи, — Бенедикт облегченно улыбнулась. — Можно посмотреть? — Лали кивнула на мольберт, который был отвернут от нее. Бенедикт, слегка поколебавшись, все же кивнула. Лали восхищенно вздохнула, увидев на холсте безупречно выполненный портрет Оливье. — Бенедикт! Это так прекрасно! Как будто он сейчас заговорит! — Тебе правда нравится? — неуверенно спросила Бенедикт, и Лали уверенно покивала: — Мне этот портрет нравится намного больше предыдущего… Прости, я не удержалась и посмотрела его тогда, после драки. Там Оливье был таким грустным и несчастным. А здесь… у него такой взгляд, словно он смотрит на чудо…       Бенедикт улыбнулась. Это был тот самый Оливье, которого она застала врасплох, раскрыв его тайну. Она запечатлела тот момент, когда он поцеловал ее впервые. В последнее время, вспоминая об этом поцелуе, о том вечере в его квартире, когда они едва не потеряли контроль, Бенедикт чувствовала давно забытое волнение. Вот только Оливье теперь был осторожен. Он не обращался к ней лишний раз, избегал физического контакта и тщательно следил за словами. Бенедикт чувствовала его неловкость, когда они оказывались в одной компании. И прекрасно знала, что теперь Оливье не сделает первого шага — ведь дружба с Жозе была для него одной из самых ценных вещей. Она поняла это еще в день, когда он беспрекословно позволил Жозе ударить себя, даже не попытавшись защититься. Но саму Бенедикт это не устраивало. — Как думаешь, Оливье понравится? — Бенедикт вновь критически посмотрела на работу. Лали усмехнулась: — Шутишь? Да он будет в восторге!       Бенедикт мысленно выдохнула. Она хотела сделать ему подарок сегодня утром, но решила не рисковать и лишний раз не тревожить Жозе. Хотя сегодня утром брюнет ни на шаг не отходил от Аньес, которая приехала с ним к завтраку. И Бенедикт, глядя на этих двоих, поняла, что не испытывает ни капли ревности. Разве что легкую грусть и ностальгию. Это стало для нее знаком, что пора начинать новую страницу. И она знала, кто будет новым героем в ее истории.