L'alba di domani

      Оливье, опершись о дверной косяк, наблюдал, как Кристоф застегивает куртку и натягивает новенькие кожаные перчатки. — Замечательные перчатки, не правда ли? — он криво усмехнулся, когда Кристоф скорчил ему гримасу. — Мне очень приятно, что Аделина оказала мне такой знак внимания, — Кристоф поправил ворот куртки и обернулся к другу. — Ты не передумал? Может все же поедешь со мной, навестишь родителей? — Нет. Ты же знаешь, как я отношусь ко всем этим семейным посиделкам с кучей родственников и детей. Тем более там будет тетушка Агата, которая просто обожает, чтобы я пел рождественские гимны. Меня от одних воспоминаний передергивает, — Оливье поежился. Кристоф усмехнулся. — Ты надолго уезжаешь? — немного помолчав спросил Оливье. Кристоф пожал плечами: — На пару дней. Навещу родителей. К тому же, сестренка должна приехать на каникулы из Бостона. Я не видел ее уже три года. — Как быстро летит время, — покачал головой Оливье. — Ты не хочешь, чтобы я что-то передал ребятам? Или может быть, — он сделал театральную паузу, — Аделине?       Кристоф отрицательно покачал головой, и, улыбнувшись, добавил: — Прекрати делать эти намеки, Ё-Ё. Между нами давно ничего нет. И не будет, поверь мне. — А, по-моему, она очень даже не против быть поближе к тебе. И я не понимаю, почему ты держишь дистанцию? — У меня к тебе такой же вопрос, — Кристоф присел на стул в прихожей, — почему ты держишь дистанцию с Бене? Ведь они с Жозе уже давно не вместе. — Это другое дело, — Оливье помолчал, подбирая слова. — Между нами всегда есть Жозе. — А между нами — любой парень, который окажется интереснее и симпатичнее меня. Поэтому, давай оставим эту тему, Оливье. У меня и Аделины нет будущего, — Кристоф взглянул на часы, — мне уже пора. Не скучай.       Оливье закрыл за другом дверь и вернулся в гостиную. За несколько месяцев он отвык от одиночества, и даже успел немного соскучиться по этому чувству. Время близилось к вечеру. Провести вечер в компании друзей Оливье отказался, хотя Линда настойчиво его приглашала.       С улицы доносился звонкий смех, и Оливье несколько минут наблюдал, как дети, пользуясь щедростью природы, играют в снежки, в душе немного завидуя их беззаботности. Поужинав остатками пиццы, которую Кристоф принес утром, парень устроился на диване с книгой, а спустя несколько минут и вовсе задремал. Разбудил его негромкий стук в дверь. На улице уже стемнело, и на стенах комнаты играли блики от фонарей. Оливье распахнул дверь и удивленно замер. — Прости, что так поздно, — Бенедикт осторожно улыбнулась. — Впустишь? — Да, конечно, — Оливье пропустил девушку и закрыл за ней дверь. — Тебе что-то нужно? — Да, — Бенедикт сняла пальто и Оливье повесил его на вешалку. — Я хочу подарить тебе одну вещь. Я не решилась сделать это раньше, но теперь жалею об этом, — она протянула ему свернутый в трубочку холст. — Это то, каким я хочу видеть тебя, Оливье. Парень взял холст, не сводя взгляда с Бенедикт. Что-то неуловимо изменилось в ней, и он это чувствовал. Он развернул холст и задержал дыхание, любуясь качеством работы и ее талантом. Сердце в груди заныло. — Таким ты был в тот вечер, когда открыл мне свои чувства. Я очень часто в последнее время вспоминаю его. И наш поцелуй тоже. Ты ведь обещал помочь мне начать новую жизнь, помнишь? — Да. Но Жозе… — Прекрати, Оливье. Ты же знаешь, у нас с ним все кончено. Почему ты выстраиваешь стену? Я думала, что ты любишь меня. Или это уже не так?       Оливье молчал. Конечно он любил ее. Наверное, даже больше, чем раньше. Только вот как перешагнуть через себя, когда с одной стороны — любимая девушка, а с другой — один из лучших друзей? Он так устал от этой дилеммы… — Наверное, мне не стоило приходить, — нарушила молчание Бенедикт. — Прости, что помешала. — Бене, постой, — Оливье схватил ее за предплечье. — Это ты прости меня. Я должен быть сильнее и смелее, чтобы заслужить тебя. — Да пойми ты! Ты нужен мне любым, Оливье! — воскликнула Бенедикт, и Оливье замер. — Бенедикт… — Да, ты нужен мне, Оливье, — уже спокойнее произнесла девушка. — Потому что я люблю тебя…       Больше она не смогла ничего сказать, потому что Оливье вовлек ее в поцелуй. Она ответила ему сразу же, запутываясь пальцами в его темных волосах, и испытывая желание забыть обо всем в его объятиях. — Я люблю тебя, Бенедикт, — его шепот обжигал ее губы. — Ты даже не представляешь, как сильно. — Мне кажется, что я сплю, — Бенедикт прижалась головой к его груди. — Сейчас я проснусь, а ты исчезнешь. Или станешь вновь просто моим приятелем. — А у меня такое чувство, что я наконец-то проснулся, — улыбнулся Оливье. Бенедикт потянулась к его губам, и Оливье не заставил себя ждать, целуя ее уже с большей жадностью. Его руки скользнули к ее талии, приподнимая края блузки и прикасаясь к нежной коже. Бенедикт простонала, когда он провел губами по ее скуле и поцеловал ее в шею. — Ты уверена, что хочешь сделать этот шаг, ведь пути назад уже не будет? — прошептал он, когда почувствовал, как ее пальцы расправляются с пуговицами на его рубашке. — Я еще никогда не была так уверена, — шепнула она в ответ, позволяя увлечь себя в спальню. Она даже не представляла, что мужчина может быть таким нежным в постели, но Оливье был именно таким. Он любил ее медленно, осыпая легкими поцелуями и нежными ласками, выдыхая ее имя, шепча о своей любви.       Они лежали на смятых простынях. Голова Бенедикт покоилась на его груди, и он неторопливо перебирал ее волосы, пытаясь осознать, что-то, о чем он и мечтать не смел, осуществилось. Его мысли нарушил тихий всхлип. — Бене, ты плачешь, — он осторожно приподнял ее лицо. — Что случилось? Я сделал что-то не так? Или ты… жалеешь? — Что? Нет, — Бенедикт улыбнулась сквозь слезы, — нет, глупый. Я просто давно не была так счастлива.       Оливье облегченно улыбнулся и накрыл ее губы своими. Он тоже чувствовал себя самым счастливым человеком в мире, и был намерен сделать все, чтобы и Бенедикт была счастлива с ним.