L'alba di domani

      Постель была такой теплой и уютной, что вылезать из нее совершенно не хотелось.       Бенедикт бросила взгляд на часы: было еще слишком рано, и весь дом наверняка спал. Можно было вновь попытаться уснуть, но это было не в ее привычке, поэтому Бенедикт откинула одеяло, попытавшись встать. Попытка оказалась провальной: Оливье лишь ближе притянул ее к себе.       Бенедикт улыбнулась: он пришел к ней посреди ночи, забрался под одеяло и заявил, что ему слишком холодно и одиноко спать одному. Она не стала спорить с ним. В конце концов, Жозе, кажется, уже давно смирился с их отношениями, так зачем же лишать себя таких маленьких радостей? — Доброе утро, — прозвучал его тихий голос, вызывая мурашки по позвоночнику. — Ты собираешься вновь покинуть меня? — Нужно готовить завтрак, — Бенедикт охотно поддалась его поцелую, но, предусмотрительно отстранилась, не дав ему перерасти в нечто большее. — Ты же помнишь, что вечеринка Кристофа уже сегодня, и у нас еще куча дел на кухне. — Дела могут и подождать, — Оливье начал осыпать поцелуями ее шею. — Тем более, у Кристофа, я думаю, на сегодня точно есть занятие… — Ты что-то знаешь? — Жозе вернулся поздней ночью. Я столкнулся с ним, когда спускался за водой, и он сказал, что Аделина осталась у Кристофа. — Это очень хорошие новости, — обрадовалась Бенедикт, уже охотнее поддаваясь его ласкам. — Ну, так и быть, я задержусь с тобой ненадолго…       …Когда спустя час Бенедикт спустилась в кухню, там она застукала Лали. Та азартно уплетала тост с клубничным джемом, увлеченно листая какой-то журнал. — Ты сегодня так рано встала, моя милая Лали! — громко произнесла Бенедикт прямо над ее ухом, отчего Лали вздрогнула и уронила остаток тоста на колени. — Ты с ума сошла? — Лали возмущенно вскочила со стула. — У меня чуть сердце в пятки не ушло! — Прости, — рассмеялась Бенедикт, передавая ей салфетку, — это было слишком заманчиво. Почему ты не спишь? — Не знаю, — Лали пожала плечами, начиная намазывать джемом новый тост. Бенедикт поставила на плиту сковороду, намереваясь пожарить блинчики на всю компанию. — А ты почему не нежишься в объятиях своего Оливье? — Мне удалось сбежать, — усмехнулась Бенедикт. — Хотя это было непросто. — Как же я рада, что у вас все хорошо, — счастливо вздохнула Лали, мечтательно подперев голову рукой. — На вас так приятно смотреть. — Ты так говоришь, будто у тебя с твоим Лораном нет подобной идиллии, — нахмурилась Бенедикт, опускаясь на соседний стул. — Или что-то не так?       Лали на этот вопрос лишь пожала плечами, но от Бенедикт не укрылось ее слегка погрустневшее лицо. — Расскажи мне, Лали, — Бенедикт заглянула в глаза подруги. — У вас какие-то проблемы? — Нет. То есть… У меня какие-то странные ощущения. Мне кажется, что Лоран от меня что-то скрывает. — Ох, опять твои бразильские штучки, — Бенедикт закатила глаза и улыбнулась. — Я думаю, ты просто тоскуешь по своему Лорану. Он давно звонил? — Вчера утром… Может быть, ты и права, и я просто скучаю по нему… Просто, ты же знаешь, мы собираемся жить вместе, а он так и не представил меня родителям. — Может быть он именно сейчас подготавливает почву? — предположила Бенедикт. — Насколько я помню из его рассказов, его отец довольно консервативных взглядов. — Надеюсь, ты права, — вздохнула Лали.       Неожиданно до них донесся запах раскаленного металла. — О, боже, я же собиралась пожарить блинчики! — вскочила Бенедикт и бросилась к плите.       Лали подошла к ней и стала наблюдать, как Бенедикт, убавив огонь на плите, начала ловко замешивать тесто для блинчиков. — Кстати, ты знаешь, что Аделина не ночевала дома? — довольно произнесла Лали. — Я заглядывала к ней в комнату, и ее там нет. — Да, Оливье сказал мне, — Бенедикт не сдержала улыбки. — Кристоф наконец-то получил то, чего давно заслуживает.  — И надеюсь, Натали тоже получила то, чего заслуживает, — ухмыльнулась Лали. — Ух, как меня раздражает эта девица. Никогда не забуду, как она… — девушка резко осеклась, и Бенедикт сразу же поняла почему — Лали наверняка вспомнила измену Себастьена. — Думаю, Аделина задала ей хорошую трепку, — Бенедикт вернула разговор в прежнее русло. — Как бы то ни было, сегодня точно все узнаем.       В коридоре послышались шаги, и в кухне появился зевающий Жозе. Судя по темным кругам под глазами, он явно не выспался, но, тем не менее, выглядел чем-то очень довольным. — Доброе утро, девочки, — он тяжело опустился на стул. — Завтрак еще не готов? — Нет. Ты на удивление рано встал, — улыбнулась в ответ Бенедикт. — Все еще спят. — Оливье в ванной, — возразил Жозе, потягиваясь, — и в коридоре я столкнулся с Линдой. Так что, скоро кухня наполнится голодными жителями этого дома. — Я бы на твоем месте, чем мешать мне готовить завтрак, лучше бы проверила, как там Аньес и не требуется ли ей помощь. — Вообще-то, я и так собирался к ней, — проворчал Жозе. — А я бы, на твоем месте, ускорил процесс приготовления, — и, схватив с тарелки горячий блинчик, вышел из кухни. Через мгновение он, преувеличенно громко топая по лестнице, поднялся наверх. — Он не меняется, — улыбнулась Бенедикт. — Что? — смутилась она, заметив испытывающий взгляд Лали. — Ты не ревнуешь? — Кого? Жозе? — Ну, а кого же еще? Он так близко общается с Аньес, так о ней заботится… — Если у них что-то получится, я буду только рада, — пожала плечами Бенедикт. — Тем более, у меня теперь есть Оливье…       И это было правдой. Единственное, что сейчас ощущала Бенедикт по отношению к Жозе — легкая грусть и ностальгия по тем временам, когда они только начинали встречаться. Может быть Аньес наконец-то заставит его стать серьезнее.       Ее мысли прервали Джимми и Линда, появившиеся в дверном проеме в обнимку. — Как вкусно пахнет! — воскликнула Линда, тут же высвобождаясь из объятий Джимми, чтобы помочь Лали и Бенедикт накрыть на стол. Втроем они очень быстро справились с задачей, и Бенедикт положила последний столовый прибор в тот момент, когда в кухню торжественно вплыл Жозе, держа на руках Аньес. Глядя на то, как Жозе бережно усаживает девушку на стул, заботливо устраивает ее за столом, Бенедикт невольно улыбнулась: они очень мило смотрелись вместе. — Чему ты улыбаешься? — прозвучал ласковый голос над самым ухом. Надо же, она и не заметила, что Оливье тоже появился здесь. — Я улыбаюсь потому, что сегодня очень хорошее утро, — ответила она, легонько целуя его в щеку и усаживаясь за стол. Сегодняшнее утро вселяло надежду, что и день будет не менее замечательным.