L'alba di domani

      Утро следующего дня выдалось пасмурным и мрачным. Вылезать из теплой постели совсем не хотелось, и Лали лишь поглубже зарылась в одеяло. Снова заснуть не получилось — в голове то и дело роились мысли.       Вчера им с Себастьеном не удалось обогнать дождь, и до дома они добрались промокшие насквозь. Это было очень неприятно, но зато избавило Лали от лишних вопросов. Однако, приняв теплую ванну и хорошенько все обдумав, она все же решилась поделиться произошедшим с девочками. После этого ей стало намного легче, а к вечеру она даже смогла отвлечься от произошедшего. Странно, ей казалось, что будет больнее.       По стеклу забарабанили дождевые капли, и Лали накрылась одеялом с головой. Непроизвольно в голову закрались мысли о Себастьене. Вчера она предложила ему остаться здесь, чтобы хотя бы немного обсохнуть, но Себастьен отказался, сославшись на то, что итак пропустил репетицию, и ребята скорее всего его убьют. Может быть, если она проявила настойчивость, он бы послушался, но Лали не сделала этого.       Их разговор в парке давал понять, что Себастьен не отступился от своего желания вернуть ее, но Лали совершенно точно решила для себя, что их история в прошлом. Хватит с нее драм и разочарований, а Себастьен причинил ей слишком много неприятностей. Пора двигаться дальше, в конце концов мало ли на свете хороших и порядочных парней?       Ее размышления прервал стук в дверь. — Лали, ты еще спишь? — послышался голос Бенедикт. — Можно войти? — Да, Бене, — Лали села в постели.       Бенедикт вошла в комнату, держа в руках поднос. Комнату тут же наполнил аппетитный аромат свежей выпечки и горячего кофе. — Какая прелесть! — расплылась в улыбке Лали. — Не стоило так беспокоиться, — она взяла в руку теплый круассан и поднесла к носу, — хотя нет, стоило. — Я рада, что ты в таком хорошем расположении духа, — Бенедикт присела на край ее одеяла, наблюдая, как Лали начинает завтракать. — А с чего оно должно быть плохим? — Лали сделала глоток кофе. — Я подумала и решила, что это даже к лучшему, что все раскрылось сейчас, а не тогда, когда мы бы съехались и я настроила кучу планов. — И ты совсем не расстроена? Мне казалось, ты была так сильно влюблена… — Бене, сделай одолжение, давай мы больше не будем возвращаться к этому разговору. Сделаем вид, что всей этой истории с Лораном вообще не было? — Она перевела дух и уже спокойнее поинтересовалась: — Не знаешь, почему дома так тихо? — Потому что мы одни, — Бенедикт улыбнулась, — ребята на репетиции, Линда с Аделиной на съемках, Аньес в больнице, одна я прогуливаю занятия. Кстати, вечером звонила Элен. Они с Николя возможно вернутся во Францию летом. — Это замечательная новость, — Лали поставила опустевший поднос на прикроватную тумбу. — У меня появилось дикое желание, раз уж нам все равно нечем заняться, может быть наведаемся в гараж?       … К гаражу девушки прибыли ровно через час, при этом изрядно промокнув — дождь, прекратившийся было ранним утром, разошелся с удвоенной силой. Музыки из-за двери слышно не было, и они одновременно облегченно выдохнули: им не терпелось войти в теплое помещение и обсохнуть. — Как здорово, что в этот пасмурный день к нам пришло солнце! — продекламировал Жозе, со всем пафосом, на который был способен. — Да, и вы должны быть нам за это благодарны, — подыграла ему Лали, сбрасывая с себя мокрую куртку. — Девочки, зачем вы выходите из дома в такую погоду? — Оливье помог Бенедикт снять плащ и тут же заключил в объятия, согревая. — Потому что нам стало одиноко дома, и захотелось послушать музыку, — ответила Лали, которая уже устроилась на диване и оглядывая гараж. — А где… остальные? — Если под «остальными» ты имеешь в виду Себастьена, — лукаво улыбнулся Кристоф, присаживаясь рядом с ней, — то парень совсем расклеился. — Что значит — расклеился? — насторожилась Лали. — Вчера мы совершенно нормально расстались на пороге, и он поехал домой. Мы даже не ругались!       Кристоф с Оливье переглянулись, и Оливье усмехнулся: — Дорогая Лали, ты думаешь, что только ты можешь довести до горячки бедного парня? — О чем ты говоришь? — нахмурилась Лали. — У него с утра была высокая температура, — ответил за друга Кристоф. — Мы уговорили его остаться дома. — Не удивительно, что он заболел, учитывая какой вчера был ливень, — заметил Жозе. — Ему не нужно было разъезжать на мотоцикле в такую погоду. — Я предлагала ему остаться у нас, — взгляды всех находящихся в гараже тут же обратились к Лали, — но он отказался.       Лали почувствовала беспокойство. В конце концов, прояви она настойчивость, быть может Себастьен не заболел. — Жозе, а ты не можешь отвезти меня к нему? — обратилась она к Жозе. Тот с подозрением взглянул на нее: — Зачем? Решила добить бедного парня? — Очень смешно, — Лали скорчила гримасу. — Он заболел из-за меня, поэтому я хочу убедиться, что с ним все в порядке. — Ладно, — проворчал Жозе. — Мне все равно нужно забрать Аньес из больницы. Поехали.       Дождь шел с такой силой, что дорогу было едва видно. Жозе высадил Лали практически у самого подъезда, и, сообщив ей номер квартиры, поехал дальше.       Квартира, которую снимал Себастьен, находилась на втором этаже, и с каждой ступенькой, Лали все больше сомневалась, что поступила правильно, приехав к нему в одиночестве. Ей совсем не хотелось давать ему ложную надежду. Однако, едва увидев его на пороге, она забыла обо всех сомнениях. — Привет! Что ты делаешь здесь? — Себастьен, пошатываясь, отошел в сторону, пропуская ее в квартиру. Вид у него был неважный. — Ребята сказали, что ты заболел. А так как я виновата в том, что ты попал под дождь, то я решила, что будет правильно навестить тебя. Как ты себя чувствуешь? — Все хорошо, Лали. Спасибо, что побеспокоилась, — Себастьен опустился на диван, и от Лали не укрылось, что он дрожит. — Не верю ни единому слову, — заявила она, снимая куртку и бросая ее на стул, стоящий в углу.       Себастьен прикрыл глаза, борясь со слабостью, но тут же распахнул их, почувствовав прикосновение ее прохладной ладони на лбу. — Боже, Себастьен, — в ее голосе сквозило настоящее беспокойство, — да у тебя же жар. — Ничего, Лали, мне уже легче, — он вновь закрыл глаза, борясь с сожалением, что она убрала руку. — Я правда в порядке. — Не говори глупостей! — Лали решительно надавила на его плечи, заставляя лечь на диван. — Ты пил жаропонижающее?       Себастьен отрицательно покачал головой, и Лали возмущенно фыркнула: — Конечно нет! Я так и знала! Что ж, придется мне взяться за твое лечение.       Если бы Себастьен не чувствовал себя так отвратительно, он бы обязательно обрадовался таким переменам в их отношениях, но сейчас сил у него хватило лишь на то, чтобы покорно кивнуть и провалиться в сон.