L'alba di domani

      Репетиция сегодня не клеилась, и Себастьен знал, что это происходило по его вине. Он слишком глубоко погрузился в свои мысли, что даже не услышал, как мелодия закончилась и гараж наполнил только звук его бас-гитары. — Эй, Себ, ты что-то совсем раскис, — Кристоф присел рядом с ним на диване. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? Может стоило побыть еще один денек дома? — Нет, все в порядке, — отозвался Себастьен. — Просто слегка не в форме сегодня.       Не говорить же друзьям, что он всю голову сломал, гадая о том, что произошло с Лали и почему она вдруг стала его избегать тогда, когда, как ему показалось, их отношения стали налаживаться. После того, как она сбежала от него вечером, Себастьен больше ее не видел. Она только позвонила пару раз, справиться о его самочувствии, и потом совсем исчезла с горизонта. На все его звонки отвечали девочки, которые уверяли, что Лали в порядке, просто у нее слишком много дел. От Жозе и Джимми, которые жили с ней в одном доме, Себастьен тоже не получил никакой внятной информации. Оставалась только одна надежда — что она сегодня зайдет к ним в гараж вместе с девочками. Но надежда угасла, едва через несколько минут девочки шумной компанией ввалились в гараж. Лали среди них не было. Он терпеливо дождался, пока все парочки поздороваются, а затем обратился к Бенедикт: — Лали не придет?       Ему показалось, что девушка замешкалась, не зная, что ответить, и на помощь пришла Линда: — Она не очень хорошо себя чувствует.       Себастьен не поверил. Она не пришла из-за него, и он был в этом уверен. — Она дома? — спросил он, уже решив, что делать дальше. — Дома, — отозвалась Аделина, удобнее устраиваясь на коленях у Кристофа. — И одна. Думаю, тебе стоит ее навестить… — Аделина, — одернула ее Бенедикт, а Линда неодобрительно покачала головой. — Что — Аделина? Сколько уже можно ей сидеть безвылазно дома. Ведет себя как маленький капризный ребенок! Вперед, Себастьен. — Спасибо, Аделина, — Себастьен схватил свой шлем и покинул гараж, уже не слыша, как девочки отчитывают Аделину.       Дорога до дома Лали сегодня казалась слишком долгой, и он выжимал из своего мотоцикла все, на что тот был способен. Небрежно бросив мотоцикл на подъездной дорожке, Себастьен на мгновение замешкался у дверей, но потом решительно нажал на кнопку звонка.       Дверь распахнулась в тот момент, когда он собирался позвонить во второй раз. Лали стояла на пороге, одетая в домашний халатик, и выглядела такой родной и беззащитной, что сердце замирало. — Привет, — прочистив горло, произнес Себастьен. — Можно войти?       Лали пожала плечами, и, не сказав в ответ ни слова, отошла в сторону, впуская его в дом. — Зачем ты приехал, Себастьен? — спросила она, наблюдая, как он снимает куртку. — Девочки сказали, что ты плохо себя чувствуешь, — ответил он, благоразумно решив, что лучше выдать официальную версию. — Мне уже лучше, — Лали облокотилась на пианино, стоявшее в углу. — Спасибо за беспокойство, но не стоило. Я бы хотела побыть одна. Голова болит, знаешь ли… — Лали, что происходит? — он подошел к ней так, чтобы можно было смотреть в ее глаза. — Я думал, что мы заключили перемирие, но теперь ты вновь избегаешь меня. — С чего ты взял? — Лали отвела глаза. — Мне просто было некогда. — Лали, прошу, скажи мне все как есть. Если противен тебе настолько, что ты из-за меня не выходишь из дома, то я уеду. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты больше не страдала. Только попроси… — Поцелуй меня, Себастьен… — Что… — Я сказала, поцелуй меня, Себастьен.       В легких словно закончился воздух, и, казалось, что прошло несколько минут, прежде, чем он осознал ее просьбу. В одно мгновение он преодолел расстояние, разделявшее их, и впился в ее губы поцелуем, вкладывая в него всю любовь и нежность, разрывавшие его все это время. И она отвечала ему так яростно и страстно, что голова кружилась от восторга. В голове было одно лишь слово — «моя».       Он оторвался от ее губ, только для того, чтобы прошептать: — Я люблю тебя. Люблю больше жизни. Ты веришь мне?       Она поверила. Он видел это по ее глазам, в которых блестели слезы. Он осыпал поцелуями ее лицо, все еще не веря в реальность. — Мне было очень больно, Себастьен, — прошептала она, глядя в его глаза. — Ты разбил меня на осколки… — Прости меня, любимая. Прости, — он взял ее руки в свои и прижал их к губам. — Я такой дурак. Никогда больше, слышишь? Я никогда больше не оставлю тебя. — Я была уверена, что больше не люблю тебя. Я убеждала себя в этом. Но тогда вечером… Мне приснилось… кое-что. И я вдруг поняла, что все еще… Я так испугалась. Я боюсь, Себастьен. Я не хочу больше испытывать такую боль. — Значит ты поэтому сбежала? — Себастьен прикоснулся к ее щеке ладонью. Она прикрыла глаза, наслаждаясь этой незатейливой лаской, и кивнула. Себастьен улыбнулся и притянул ее к себе. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Моя девочка, как же я тебя люблю.       Она обняла его и вновь прижалась к его губам. Ее руки скользнули под его рубашку, и Себастьен не сдержал стона, понимая, что вот-вот потеряет контроль над собой. Но они находились в гостиной, и их уединение могли нарушить в любую минуту. — Ты можешь остановить меня, если захочешь, — шепнул он. Улыбнувшись, увидев растерянность на ее лице, Себастьен рывком подхватил Лали на руки и отправился наверх. Зайдя в спальню, он ногой захлопнул за собой дверь, и поставив ее на ноги, вновь прильнул к ее губам, одновременно стягивая с нее халат. Он ждал, что она остановит его, но вместо этого почувствовал, как она избавляет его от рубашки. Она вновь доверяла ему себя, и в этот раз он не подведет ее.       Внизу хлопнула входная дверь, и Лали отстранилась, но лишь для того, чтобы закрыть дверь на ключ, и сразу же вернуться в его объятия. — Ты уверена, что нам не помешают? — прошептал он в перерыве между поцелуями. — Я думаю, они увидят твой мотоцикл, и все поймут, — отозвалась Лали, позволяя увлечь себя на кровать. Себастьен мысленно согласился. В конце концов, ничто в мире сейчас не могло отвлечь его от любимой девушки, таявшей в его руках.