Играя в жизнь по-крупному

Прошла целая неделя с того дня, как Неред уехала с Лидой и Артёмом, так и не вернувшись. Она не звонила, не писала и не подавала никаких знаков, означающих, что с ней всё в порядке, как это бывало раньше. Её друзья уже были готовы на стену лезть, лишь бы узнать, что с ней случилось, очень беспокоясь. Раньше Лиза не пропадала на такое большое количество времени, не выходя на связь, что никак не способствовало уменьшению волнения за неё. Ежечасные звонки и SMS-ки в надежде, что она ответит, стали чем-то обыденным для них за эту неделю. Да и не только Юлик с Настей и Мишей беспокоились. Руслан, старающийся не подавать виду, и вся его компания заметили длительное отсутствие «Королевы школы». Все четверо, а особенно Кашин, каждый день выглядывающий русую голову среди толпы учеников. Но даже это никак не повлияло на издёвки и подколы в сторону её друзей с их стороны. Изо дня в день Руслан, и в гораздо меньшей мере Даша и Света, старался поддеть как можно больнее и обиднее, оскорбляя и задевая Лизу. Все знали, что на такие шутки «Неприкосновенные» реагируют сильнее всего, чем и пользовался Тушенцов. Сегодня восьмой день исчезновения, среда и совсем скоро прозвенит звонок на урок. Солодков, Шпагина и Онешко стоят около кабинета, обсуждая предстоящую контрольную по одному из предметов, к которой была готова только Настя, как обычно, вытаскивающая их по этому предмету. Неподалёку стояла враждующая с ними группа во главе с Тушенцовым, недобро поглядывающим на них. Все знают, что это значит, и все ждут нового конфликта. — Что же это вашей Неред сегодня опять нет? Сдохла что ли, наконец, или ёбыря себе нашла? Хотя какой уж ёбырь с её внешностью… — подходя к ним вместе с друзьями, говорит парень с усмешкой, начиная уже конкретно перегибая палку, что и сам уже понял. Руки Миши и Юлика автоматически сжимаются в кулаки, а Шпагина гневно смотрит на брата подруги, жалея, что не может ударить его прямо здесь и сейчас. — Лучше заткни свою пасть, Тушенцов, иначе я не посмотрю на то, что мы в школе, — тихо отвечает ему Юлик, сжимая руки ещё сильнее, так, что костяшки белеют. — Ну, что? Собачка не сможет накинуться на человека, поводок, знаешь ли, короток. Сиди и не тявкай, а то вдруг хозяйка и вправду сдохнет, — смеётся Руслан, хотя в глубине души и сам уже хочет ударить себя. Руки Насти ложатся на плечи Солодкова и Онешко, сейчас действительно порывающихся лезть в драку за подругу. — Какая же ты неблагодарная мразь, Руслан Тушенцов… — шипит красноволосая, сама еле сдерживаясь, чтобы не ударить его. Конечно, ей неприятно слышать то, как он оскорбляет Лизу, когда она сделала и продолжает делать для него столько хорошего. — А за что мне, по вашей логике, благодарить эту тварь? За то, что она показала какая она мразота на самом деле? Или за то, что она пыталась мне жизнь испортить? — с издёвкой говорит он, и чаша терпения одного из друзей девушки переполняется, не имея больше выдержки сдерживать такие слова. — Да как ты вообще смеешь открывать свой поганый рот в её сторону?! Благодаря ей, ты сейчас вообще стоишь тут, а не валяешься где-то в подворотне мертвый и избитый до такой степени, что тебя ни на одном опознании различить не смогут! — выкрикивает Совергон, тут же осекаясь и понимая, что сболтнул лишнего. Окружающие застывают в шоке, не в силах сказать ни слова. Руслан же непонимающе смотрит на Солодкова, застывая будто в оцепенении. — Блять, нас Лиза убьёт! — кричит на Мишу Юлик, зло смотря на него, как и Настя. Сам Миша бьёт себя по лбу, хватаясь за голову, шипя тихое «мне пизда». — Это уж точно, — говорит тихий голос, заставляющий вздрогнуть и затаить дыхание всех, после чего повернутся на звук. Облокотившись на стену, скрестив руки, стоит сама Лиза. Только сегодня она какая-то другая… Пустой, холодный взгляд, сверлящий друзей, потрескавшиеся губы, сжатые в тонкую полоску, на лице много мелких царапин и порезов, никак не уродующих её внешность, запястья скрыты перчатками без пальцев, а плечо туго перевязано бинтом. Лиза ненавидит, когда за её спиной разглашают секреты и такой подставы от друга точно не ожидала. — Лиз, прости, я… — начинает Миша, но пустой взгляд останавливает его, заставляя замолчать. — Оправдываться будешь потом. — безэмоциональным голосом говорит та, а потом продолжает, повернувшись на толпу зевак и одноклассников, — Будете донимать вопросами, по поводу этого и того, что со мной, я за себя не отвечаю… Сразу поле этих слов звенит звонок и девушка направляется в класс географии, оставляя за собой удивлённых и шокированных одноклассников. Такую Лизу боялись все, так как это означало, что у девушки что-то случилось и она правда может не отвечать за свои действия. Обычно в такие моменты её веселили и сдерживали от агрессии в сторону других именно друзья, но так как в этот раз накосячили именно они, то на кого же теперь надеяться? Руслан перевёл растерянный взгляд на друзей, стоящих в такой же растерянности. Данила, отошедший первее всех, идёт вслед за Неред, тут же натыкаясь на учительницу. — Почему не заходите? Вам особое приглашение нужно? — недовольно спрашивает Мария Васильевна, выходя из класса. На эти слова Кашин закатил глаза и прошёл за свою парту, где уже сидела Неред, воткнув в ухо наушник. Сев рядом с ней, он достал учебник для вида и положил его на стол. Преподша начала что-то монотонно рассказывать, а взгляд парня вновь притянула к себе соседка, уткнувшаяся в телефон. На глаза, не выражающие совершенно ничего, кроме ледяного холода, надвинута кепка, усеянные мелкими трещинками губы уже не сжаты в полоску, а на лице, при детальном рассмотрении, которым он сейчас и занимался, можно увидеть большое количество ранок и царапин. Плечо было туго перевязано и через бинты можно было заметить розово-красное пятно, которое скоро просочится через ткань. Парню было очень интересно, что же с ней случилось. Да и не только интересно… Знаете, такое странное чувство, которое он постоянно испытывал во время её пропажи, похожее на то, что он чувствовал, когда одного его друга сбила машина. Странное чувство, объяснение которому в данным момент Даня найти не мог. Поймав себя на мысли, что он уже достаточно долго не сводит взгляда с Лизы, парень быстро перевёл его на что-то другое. Чем-то другим оказалась Шпагина, зло смотрящая на него. И, видимо, не она одна заметила его внимательный взгляд на свою подругу, так как Онешко тоже предупреждающе смотрел на Кашина. — Долго ещё пялиться будешь, а, Рыжик? Хочешь вопрос задать? Думаешь, что станешь исключением? — спрашивает Лиза, поднимая пустые каре-зелёные глаза и сталкиваясь с его голубо-серыми. Её вновь посещают мысли о том, что у них очень красивый цвет, но она отсылает их куда подальше. Ибо нехуй! — Сколько потребуется. Да, я думаю. — в очередной раз нагло отвечает Кашин, удивляясь самому себе. Он не понимает почему, но ему хочется развеселить её. Может просто потому что он уже привык видеть на её лице усмешки, а в глазах смешинки. Он не знает. Вот просто хочется и хрен попрёшь против этого желания! — Столько самоуверенности, Рыжик, не боишься, что ошибёшься? — так, погодите, ему показалось, или она сняла маску безразличия и усмехнулась? Нет, со зрением у Дани всё в порядке. — Нет, не боюсь. Ты вообще знаешь кем я подрабатываю? Вангую, будущее предсказываю. Хули мне беспокоится? — спрашивает он и в следующую секунду видит, как дёргает в верх уголок её губ. — Ну что, Ванга, скажи мне тогда, не видишь ли ты в ближайшем будущем, как я посылаю тебя нахуй? — с интересом спрашивает девушка, не замечая взглядов от своих друзей и Руслана с его компанией. Ей просто интересно, что же будет дальше, а остальное может подождать. На эти слова парень подносит руки к голове, прикладывая два пальца, указательный и средний, к вискам и прикрывая глаза. — Не, такого нет, Неред, — спустя секунду говорит он, и, приоткрыв глаз, видит, как Лиза с усмешкой смотрит на него. Взгляды, в который раз за эту пару минут, встречаются. — Ну ладно, тогда кто я, чтобы противиться судьбе и предсказаниям бабы Ванги? По роже наглым котам в обличии человека я тоже не даю в этом твоём будущем, бабуль? — с надеждой спрашивает она, пряча улыбку. Кашин с усмешкой повторят действие, которое делал минуту назад. — Ой вижу-вижу-вижу… Нет, ничего не вижу. Ой вижу-вижу-вижу! Нет, никакие коты по своим роскошным и прекрасным лицам не получают. — отвечает он и, открыв глаза, видит широкую улыбку Неред, адресованную ему. Внутри опять какое-то чувство, как это было тогда, когда она улыбнулась ему в первый раз, которое он во второй раз посылает на три весёлых буквы. — Последняя парта! Неред, Кашин, я вам не мешаю?! — недовольно вскрикивает учительница и все, как по команде, поворачиваются на них. — На самом деле пиздец как мешаете, Мария Васильевна! Мы тут ведём светскую беседу с Данилой Владимировичем, решаем, отправлять ли войска на монголо-татаров, а вы к нам со своей Азией лезете! Кошмар какой! Вот нигде нельзя обсудить государственные дела! Всё, звоню своему корешу — Вовке Путину, жаловаться буду на вас! — возмущённо отвечает Лиза, и весь класс начинает смеяться смотря на то, как краснеет лицо преподши. — Да, полностью согласен с вами, Елизавета! Это полнейший пиздец! Ладно, предлагаю отложить разговор о войсках до следующего урока, а то здесь нам этого не дают сделать подозрительные личности, думаю, шпионы! — подыгрывает её представлению Данила, вызывая удивление среди одноклассников. Ведь они из враждующих компаний, разве нет? Их друзья ещё утром собачились, а они спокойно разговаривают друг с другом и даже шутят? — Неред, Кашин, не материтесь в классе! — не зная, что ответ цепляется за последнюю соломинку, чтобы усмирить непослушную девчонку и мальчишку, поддержавшего её. — А кто матерится? Я?! Да я никогда в своей ебаной жизни не материлась и не буду! Вот нихуяшеники и никогдашеньки! Всё вы, блять, придумываете и, между прочим, наговариваете на честных граждан! — ещё более возмущенно вскрикивает девушка, специально матерясь и делая оскорблённый вид. На класс накатывает ещё одна волна хохота, выбивающая воздух из лёгких. Данила сгибается пополам от смеха, чуть ли не целиком уползая под парту. Что-что, а настроение Неред поднимать умеет, за что её и любят, хоть и не все. Не смеётся лишь Руслан, с начала урока сидя будто в каком-то трансе и не замечающий происходящего вокруг. — Так, хватит! Неред, Кашин, вон из класса! — в отчаянии кричит Мария Васильевна. На это Лиза трагически приложила руку к голове и сердцу. — Про-очь из моей памя-я-яти! Во-он из мое-его се-е-ердца! — схватив рюкзак с пола, начинает петь, а точнее выть, Лиза. Это, у неё, кстати, очень неплохо получается, но учительница всё равно не в восторге. Данила тоже вскакивает с места, смахивая вещи, лежавшие на столе, в портфель и закидывая его на плечо — Вон и…! — начинает кричать Мария, но её прерывают воем. -…из мое-е-его се-е-ердца! — допевает за неё Неред на пару с рыжим, вызывая ещё одну волну смеха от, итак, подыхающего от него класса, после чего они скрываются за дверью под бурные овации одноклассников. — Рыжик, сколько там до звонка? — спрашивает Лиза у Данилы, когда они отбегают от класса на безопасное. — Шестнадцать, а нет, теперь пятнадцать минут. — отвечает парень — О, заебись! Я конечно всё понимаю, Рыжик, мы из разных компаний, и ваши меня ненавидят, как и мои вас, но оставлять здесь того, с кем мы только что «вели светскую беседу» и доводили Бабу Ягу, как минимум неприлично, а как максимум, по-уебанки. Го со мной на лестницу к мелюзге, там учителя не спалят. Учти, моё дело только предложить. — говорит девушка, останавливаясь с вопросом в глазах. — А моё дело согласится, так что го. — отвечает Кашин, на что она кивает и идёт по направлению к лестнице. — Ебучий Юлик, вот нет тебя рядом, когда надо… — доносится до него тихий голос, когда они проходят один этаж вверх. — Почему ебучий? — Чтоб ты спросил. — в ответ огрызается Лиза, не желая отвечать. — А если без подъёбов? — серьезно спрашивает он, останавливаясь. — Да что ты приебался ко мне? Потому что когда не надо, то есть всегда, он постоянно забирает у меня эту ебучую тряпочку, весящую целую тонну, а когда мне надо, его нет. Сидит в классе, штаны протирает. — отвечает она, имея в виду портфель. Кашин тут же вспоминает, что она носит сумку именно на том, перевязанном в данный момент, плече. — Давай я понесу, должен же я отплатить за веселье? — говорит он, мгновенно забирая сумку у не ожидавшей этого, поэтому не сопротивлявшейся, Неред. — Я так понимаю, моё согласие не требуется? — спрашивает девушка, усмехаясь, на что тот отрицательно машет головой, довольно улыбаясь. Девушка пару секунд вглядывалась в его лицо, а после, будто опомнившись, идет дальше. — А что с плечом? — спрашивает Данила, когда они доходят до пятого этажа, и она садится на подоконник, вытягивая ноги вдоль него. — А вот это уже не твоё дело, — грубо отвечает русая, вызывая ухмылку парня. Он ведь так просто не отстанет. — Не моё, но мне интересно. — Ударилась, — не желая придумывать какую-то сложную отмазку, после которой он точно бы отстал, отвечает Неред, устало прикрывая глаза. — Ага, попизди мне тут, — усмехается парень, садясь рядом. — Да что же ты такой приставучий, прям как банный лист! Ножом пырнули в тёмном переулке, всё, отъебись, дай поспать! — приоткрывая один глаз, отвечает девушка. — Ну-ну, ну-ну. Что, ночью не спится и подоконник школы удобнее кровати? — с издёвкой спрашивает он, не желая отставать. Ему интересна эта девушка, которая, по истечению времени, может ответить на его вопросы, коих просто дохуя. Схож ли её характер с Русланом? Почему они поругались? Чем таким она занимается? Почему делает всё, что хочет, не неся наказания? — Конечно удобней, что за глупые вопросы, Рыжик? — отвечает девушка, и в следующее мгновенье звучит звонок, от громкости которого Даня вздрагивает. — Можешь дать мне сумку и пиздовать. Сейчас сюда прибегут мои друзья, и не думаю, что им понравится твоё присутствие рядом со мной. — говорит Лиза, не открывая глаз. — Ариведерчи, Неред! — кричит ей Кашин, отдавая портфель и сбегая вниз.

***

POV Лиза

— Где ты была целую неделю?! Почему не выходила на связь?! Мы так волновались за тебя! — слышу надрывный голос Насти совсем рядом, и открываю глаза. В следующую секунду меня сжимают в объятьях сначала Шпагина, а потом и Юлик, сжимающий почти до боли, будто платя мне этим за переживания. Позади них стоит Совергон, опустив глаза в пол. Правильно делаешь, дорогой мой, за языком следить надо. — Расскажу чуть попозже. Пока у меня есть вопрос поважнее: какого хуя ты не следишь за языком, Миш? — ледяным голосом спрашиваю я у него, от чего друг вздрагивает, поднимая испуганный и виноватый взгляд. — Лиза, прости, пожалуйста, я правда не хотел! Меня просто выбесили слова этого ублюдка! Как можно говорить такое?! Тебе ведь больно от этих слов, все мы это знаем! Ты столько делаешь для него, а он…! — начинает Миша, но я прерываю его. Я не хочу ругаться с ним, как должна была из-за такой подставы. Я люблю его, как брата, и не хочу делать больно, как бы пафосно это не звучало. — Я знаю, Миш, и мне взаправду больно от этих слов, но он не должен знать об этом всём, и ты прекрасно знаешь почему. Если он начнёт копаться, то ничего хорошего не получится. Я тебя прощаю, только давай обойдёмся в следующий раз без этого, хорошо? — спрашиваю я, и он облегчённо выдыхает, кивая. — Так что случилось? — заботливо спрашивает Шпагина, проводя рукой по перевязанному плечу, повязку на котором мне придётся идти менять через три урока. Да, знатно мне досталось, но по сравнению с тем, что случилось с Сашей, это детский сад. — Расскажу после школы, где не будет лишних ушей. — говорю я и получаю взгляд от Юлика, недовольного таким поворотом событий. — Ладно. Что ты на географии устроила, это просто бомба! — говорит Миша, тут же становясь весёлым. — Как тебя угораздило с этим Кашиным такое устроить? Он тебя не обижал? Он ведь из их шайки, а ты и сама знаешь, какие у нас «хорошие» отношения. Как ты вообще такую тяжёлую сумку донесла, раз с плечом такое? Неужели на другом? Тебе ведь запретили такие тяжести на нём таскать до октября. — заваливает меня вопросами Онешко, забирая мой портфель. — Не знаю, как угораздило. Нет, не обижал. Он и донёс. — отвечая на заданные вопросы по порядку, я слезаю с подоконника. С одной здоровой рукой это оказалось сложновато и Юлик даже хотел мне помочь, но я справилась. — Ну ладно, пусть пока живёт тогда, — шутит друг, улыбаясь. — У нас сколько уроков сегодня? — как бы невзначай спрашиваю, а Настя, видимо поняв мои намерения, неодобрительно смотрит на меня, хоть и улыбается. Слишком хорошо они меня знают… — Ты только пришла, а уже свалить хочешь? Пока нельзя, сегодня первая контрольная по алгебре. — у-у-у, тогда мне точно пизда! Я же в алгебре вообще не шарю! — Тем более! Всё, я пошла! — говорю я, подбегая к ближайшему подоконнику и делая вид, что хочу выпрыгнуть. Но и этого мне сделать не дают. Юлик тут же снимает меня с него, ставя на пол. Я знаю, что он бы закинул меня к себе на плечо или посадил на шею, как делает это постоянно, и чем меня очень бесит, но из-за моего «ранения» сегодня этого не сделал. Я буду молиться на тебя, грёбанное «ранение» и тряпочка, перевязывающая его! — Да ладно тебе! Я помогу, так как тему я очень хорошо поняла, а она обещала контрольную, как тест сделать, значит сделаю очень быстро. А потом сразу свалим, потерпишь два урока? — смотря на меня щенячьими глазами, просит Настя и я сдаюсь, закатывая глаза и кивая. Так я просидела ещё два урока, чуть не подохнув от скуки. Все эти два урока я постоянно ловила на себе взгляды компании Руслана, как и взгляды от него самого. Мне кажется, он даже побил рекорд Кашина на этот счёт! А ведь это дохуя и больше! Надеюсь, что он воспринял слова Миши, как шутку. Наивно на это надеяться, но всё же. Так, вернёмся к урокам. Настя взаправду сделала за меня тест, хотя я и говорила ей, что мне не надо и пусть лучше поможет Юлику и Соверу. Но нет, эти двое, как оказалось, тоже поняли тему! Нет ну пиздец! Всегда не понимали, а тут вдруг поняли! Ладно, я рада за них. — Всё, контрольную ты написала, теперь валим? — с надеждой спрашиваю я у счастливой Шпагиной, когда мы выходим из кабинета. Вот что надо человеку для счастья? Кому-то денег, кому-то этого тупого чувства, кому-то собаку… А кому-то и контрольную по алгебре написать уже счастье! — Теперь валим, — отвечает мне она и я радостно улыбаюсь, идя по направлению к одному моему однокласснику. — Ваня! — кричу его я, видя, что он собирается куда-то уходить. Парень тут же поворачивается ко мне, идя навстречу. — О, Лизка! Не успел высказать свой восторг от твоего представления на географии! Круто было. Кашин даже очень хорошо вписался. Макаров даже обиделся на него за то, что не он на его месте оказался. — Ну, это же я, чего вы ещё ждали? Так я вот что подошла, поможешь? — с усмешкой спрашиваю я. Конечно, я знаю, что он мне поможет. — А что, бабулька на работу вышла? Да без проблем! — говорит он и идёт по направлению к ворчливой вахтёрше. — Катерина Сергеевна, там первоклассники дерутся около раздевалки! Классного руководителя нет, а они там сейчас переубивают друг друга! — натурально испуганно кричит ей Ванька, и старуха сразу же срывается с места, убегая к раздевалке. — Спасибо, Вань! Хей, идём, чего встали? — мои друзья тут же идут за мной, а я, развернувшись у самой двери, вижу Рыжика, Руслана и Зарыковскую с Дейдример. — Ариведерчи, Рыжик! — кричу Кашину и, увидев его ухмылку, скрываюсь за дверью. — Ну что, на наше место? Или же на стройку? — спрашивает Миха, а я на секунду задумываюсь. — Пойдём ко мне, я пиздец как устала, — говорю я, а ребята, не ожидавшие такого, удивленно смотрят на меня. Они не были в моей квартире, лишь знали примерное местонахождение. Обычно мы были у них на квартирах, на нашем месте, на стройке или же гуляли. Почему? Просто раньше мне запрещали открывать кому-то данные о нём, даже друзьям, а теперь вдруг разрешили. Я вообще не ебу, что происходит в их головах, но раз так было нужно… Главное то, что теперь я могу наконец позвать их к себе. — Тебе разве можно? — недоверчиво спрашивает Юлик, помня, что было при моём прошлом неповиновении. — Да, можно. Пойдем, — отвечаю я и иду в сторону гаражей, через которые обычно хожу домой. Мы шли, играя в догонялки. По-детски, да, но разве это плохо? И конечно меня никто, кроме Юлика, так как он обожает спорт и ходит по своим качалкам, догнать не смог. Мы полностью выдохлись, но я всё-равно решила для начала зайти в магазин, находившийся очень близко от нас. Накупив кучу всякой херни, я отдаю, а точнее у меня забирают, пакеты. Нет, ну я вам инвалид что ли? Ну в самом деле, Юлик! У самого дома я достаю ключи, заходя в подъезд. Я живу на девятом, а так как лифт у нас огромный, в него влезли мы все. Быстро доехав, я открываю дверь и пропускаю в квартиру сначала друзей, заходя последней. — Разуйтесь, пожалуйста, здесь, а то я заебусь потом мыть полы! — говорю им уже развернувшись, беря пакеты, которые… У меня опять забирает Юлик! Да блять! Ну сколько, мать его, можно?! Настя и Миша, заметив моё лицо, заливаются смехом. Предатели… — Ахуенно ты, смотрю, живёшь, Лизка! Всем бы так! — говорит Совер, заходя в зал и падая на чёрный пушистый бинбэг, которых там целых четыре штуки. — Ты в спальне был вообще? Ребят, чай, с этой фигнёй из магазина, будете? — кричу им с кухни, пока Онешко достаёт всё из пакетов. — Да, я буду. — Я тож…! Нихуя, какая огромная! — кричит Миша со стороны моей комнаты, а я всерьёз начинаю беспокоиться за её сохранность. — Зачем мы играли в догонялки?! Решено, больше никогда не будем играть в эту детскую поеботу! Я нашёл игру по-круче! Начинаем… Пол — это лава! — орёт нам Совергон, и я слышу, как в моей комнате что-то падает. — Насть, посмотри за ним, пожалуйста, чтобы он ничего там не разрушил до моего прихода! — кричу Шпагиной, находящейся в зале, наблюдая за смеющимся Юликом. — Берегись! Спасайтесь, солдаты-смешарики, пришёл разъярённый красноволосый дракон-рептилоид! Спасайся кто может и не может тоже! Это чудовище разгромило нашу армию одной своей когтистой тяпкой! А-а-а! Он извергает подушки! Эй, Настя! Эй, да я же пошут…! Спасите-помогите-убивают! Лиза-а-а! — слышу я из своей же комнаты, и громкий топот бегущего на кухню Миши, спасающегося от Насти. Взрослый ребёнок. Да и Юлик хорош! Согнулся пополам и сейчас упадёт от смеха! Большие дети! — Чая выпили на неделю вперёд, а теперь идём в зал, расскажешь всё. — поднимаясь из-за стола спустя двадцать минут, говорит Онешко. — Что сначала? — спрашиваю я, последней падая в бинбэг. — Что с плечом? — сразу выпаливает Шпагина, смотря на меня. — Всего одно слово: граната. — откидываясь на спину так, что бы ничего не задевать плечом, говорю я. Мне даже немного смешно наблюдать за тем, с какими шокированными лицами они сейчас сидят. Вообще мне не должно быть смешно, ведь сейчас началась уже более крупная игра, чем раньше, но мне смешно. Говорю же, больная на голову! — Повтори? — неверующе спрашивает Юлик, с таким лицом, после взгляда на которое мне уже не смешно. Удивление, ужасная боль и переживание, смешанное с волнением. Прости меня, Юлик. — Граната, которую так любезно взорвали совсем не далеко от нас. Ф-1 «Лимонка». Её радиус сплошного поражения десять метров, а мы стояли меньше, чем в шести. Нам ещё повезло, серьёзно. Меня вообще только немного задело, ничего серьёзного, — говорю я и ко мне тут же подлетает Настя, садясь рядом и обнимая, смотря на насквозь пропитанную кровью повязку, которую я так и не поменяла. Придётся теперь самой, без помощи Ульяны, которая должна была это делать. Шпагина прижимается ещё сильнее. Ей страшно, понимаю, но ничего не могу с этим поделать, мне очень хуёво. Юлику и Мише тоже, но они прячут его за злостью на тех, кто скинул в нас эту гранату и на Лиду с Артёмом. И на тех, и на тех они имеют полное право злится, но они не знают самого главного. И будет лучше, если не узнают как можно дольше. — Ты не поменяла, — тихо говорит она, смотря на меня строгим взглядом. — Я должна была к Уле зайти, но забыла, придётся самой менять. — отвечаю и перевожу взгляд на сжимающих и разжимающих кулаки друзей. — Давай тогда я, а то тебе не удобно будет. У тебя есть аптечка? — спрашивает меня подруга, на что я показываю ей рукой на стеллаж с книгами, на самой нижней полки которого и стоит аптечка. — Это очень противно выглядит, я сама потом, — начинаю отнекиваться, но ещё один строгий взгляд от неё даёт мне понять, что отступать Настя не намерена. — Ну хоть вы отвернитесь, — прошу друзей, но и от них лишь строгие взгляды. Все, блять, такие строгие, аж до тошноты! — Ой да ну вас в пизду, — «обижаюсь» я тут же чувствую прикосновение к больному плечу, шипя от боли, на что подруга просит прощенья. — Почему на связь не выходила и где так долго была? — следующий вопрос от Юлика, а Настя начинает разматывать бинт. — Мне запретили, но об этом чуть позже. Мы ехали сначала целые сутки, прежде чем пересесть на другую машину и доехать до места встречи. — говорю я и чувствую, как бинт окончательно исчезает с руки, за чем следует тяжёлые вздохи. На самом деле тут нет ничего прям страшного. Ну, мне, как человеку, в теле которого побывала пуля и нож, не страшно, а вот им… Ну, зрелище не из приятных, кровь, разодранная кожа, но даже несмотря на ужасный вид, по обещаниям Ульяны, боль уйдёт в течение нескольких дней, а сама кожа заживёт через две-три недели. — Ну так вот… Была перестрелка. Там оказался какой-то давний враг Лиды и Артёма, поэтому и была. Просто пиздец! Бойня не на жизнь, а на смерть, которую они продули. А я… — продолжить я не смогла, так как зашипела от боли, когда Настя полила на плечо перекись водорода, которая зашипела даже громче меня. — Что ты? — Да не важно. Так вот, мы, так сказать, выиграли эту битву. Все они мертвы, деньги наши. Вот только подгадить успели. Мне руку, а Саше живот чуть не распороло. Половину своей суммы я уже получила. — А где ты остальные дни пропадала? — спрашивает Шпагина, опять поливая плечо перекисью, которая пенится от соприкосновения с кожей. — Саша — это тот, кто в этот раз должен был помочь Артёму на огромном заказе, который он получил за два дня до этого. Поехать не смог, а наиболее доверительная для Артёма личность, после Лиды, — я. Конечно, ведь он лично гонял меня на тренировках, чего раньше никогда не было. Пришлось ехать мне и там помогать ему, хоть и с таким плечом, что его особо не волновало. — ответила я, умолчав о том, как именно «помогала». — А что ты делала? — спрашивает Совергон и мне хочется его ударить. Вам бы не надо этого знать, но если вы откажитесь от меня после этого, так будет даже лучше. — Я стреляла по людям, на которых был оформлен заказ, — отвечаю я, наблюдая за их реакцией. Миша замирает на месте, а ватка в руке Насти дрогнула, но тут же продолжила свои действия. Юлик посмотрел на меня с виной и болью, будто бы прося прощенья. Они все считают, что это их вина. Ведь якобы из-за них я должна заниматься этим. Ну, это правда, но кто сказал, что я помогаю им только из-за этого? Да, такие побочные эффекты в виде ран конечно есть, но зато сколько за это я получаю денег! Безопасность друзей, огромное количество контактов, бабки. С одной стороны мне нравится заниматься этим, но с другой совершенно не нравится. И забавно то, что первая сторона немного больше второй, протестующий всему этому. Просто я чувствую себя свободной и живой в такие моменты. Но Юлик, Настя и Миша не понимают этого и ненавидят моих «мучителей», заставляющих меня заниматься этим. А ведь мои друзья ещё не знают о планах Лиды с Артёмом на меня. — Ну, этого стоило ожидать. Мы всё равно с тобой, ты же знаешь. Сколько времени в твоём распоряжении? — спрашивает Юлик, а начинаю вспоминать дату, до которой распоряжаюсь своей жизнью сама, без каких-либо вмешательств. — Артём хочет устроить мне тренировку в пятницу, что бы посмотреть, на что я способна. И ещё кое-что по этому поводу, ребят… Это вам не очень понравится, а точнее вообще не понравится, но я должна предупредить. — Я слышала, как он с кем-то в начале поездки говорил о том, что я становлюсь всё лучше и лучше. Артём сказал, что хочет посмотреть на меня в деле и если всё будет хорошо, то основательно возьмётся за меня и ему всё равно, хочу этого или нет. Возьмёт меня в помощницы, как я поняла, — говорю я, и в комнате становится необычайно тихо. Я опускаю глаза в пол, так как посмотреть им в глаза, сейчас наполненный шоком и настоящей болью за меня, просто не могу. Не надо было давать привязываться ко мне, ведь знала же, что ничего хорошего не выйдет. — Они опять будут шантажировать тебя нами и этим ублюдком, если ты откажешься? — тихо спрашивает Юлик, а я замираю, не в силах пошевелится. — Да, Лиз? — дрожащим голосом спрашивает Шпагина, а я продолжаю молчать, уставившись в пол и закусывая губу. — Лиз, не молчи, прошу тебя, — просит Настя таким голосом, будто сейчас заплачет. Я чуть киваю, так и не поднимая глаз. — Ладно, моего мнения всё равно не спросят, а вашей жизнью я рисковать не имею права и не буду. Но я всё же могу ошибаться, не забывайте. — и это правда. Ведь как не крути, а моя жизнь принадлежит не только мне. Я наполовину принадлежу своим «боссам», повязавшим меня по рукам и ногам, которым становится мало, от чего становится действительно страшно. А вообще, я не знаю, как отношусь к тому, что могу убивать людей. Ведь там, когда я стреляла по ним, на передаче оружия и там, вместе с Артёмом по заказу, мне было так легко и… Я просто не знаю, как это объяснить. Адреналин бьёт в голову, дыхание сбивается, всё происходит будто бы в каком-то боевике, а тебе хочется большего. Тогда, стоя там, мне даже немного нравилось это, но сейчас я понимаю, какая же я гнилая стала, если так отнеслась к этому. Ведь это чьи-то отцы, матери, дочери и сыновья, а я просто убила их, спустив курок. Просто, блять, один выстрел, и кто-то на этой планете лишился близкого человека по моей вине. Как это вообще может кому-то нравиться? А главное, как у меня могла проскочить мысль о том, что мне понравилось?! Сейчас я понимаю, что мне это не нравится, но если меня поставят перед выбором: жизнь друзей и Руслан или же жизни незнакомых людей, я без каких-либо раздумий направлю пистолет в голову пусть даже неповинному человеку. Так уж сложились обстоятельства. Уже ничего не изменить.