Под сенью заклятий.

А в это время Насуада выйграла испытание длинных ножей. В памяти Насуады образовался некий провал, настолько полное отсутствие каких бы то ни было ощущений и мыслей, что она осознала это, лишь увидев перед собой Джормундура, который тряс ее за плечо и что-то громко ей говорил. Ей, правда, потребовалось еще некоторое время, чтобы расшифровать для себя звуки, проистекавшие из его уст. Наконец она услышала:— И все время смотрит на меня, черт возьми! Вот ведь в чем дело! Эй, Насуада, не вздумай снова уснуть! Уснешь — и больше не проснешься! — Можешь оставить меня в покое, Джормундур, — сказала она. заставив себя даже слегка улыбнуться. — Все, я уже пришла е себя. — Нет, ты точно такая же, как твой отец! Вечно плюешь на меры предосторожности, на собственную безопасность. Да пусть эти чертовы племена хоть сгниют в своей пустыне, соблюдая эти распроклятые допотопные обычаи! Чихать я на них хотел! Пожалуйста, Насуада, позволь целителю хоть немного помочь тебе! Ты сейчас не в состоянии принимать решения. — Именно поэтому я и жду вечера. Смотри, солнце-то почти уже село. Сегодня я могу просто отдохнуть и прийти в себя, а завтра, уверяю тебя, голова у меня будет уже достаточно ясной, чтобы заниматься теми делами, которые требуют моего неотложного внимания. Откуда-то сбоку возникло лицо Фарики; служанка склонилась над Насуадой и воскликнула: — Ой, госпожа моя, ну и напугала ты нас! — Вот именно! Мы и до сих пор еще от страха не избавились, — буркнул Джормундур. — Ладно, мне уже гораздо лучше. — Насуада рывком заставила себя сесть, хотя предплечье тут же обожгло резкой болью. — Вы оба можете идти. Не тревожьтесь, все у меня будет хорошо. Джормундур, сообщи, пожалуйста, Фадавару, что он может оставаться вождем своего племени, если сам присягнет мне на верность, как военачальник своему верховному командующему. Он слишком опытный и умелый воин и руководитель, жалко было бы его потерять. А ты, Фарика, когда будешь возвращаться в свою палатку, скажи Анжеле-травнице, чтобы зашла ко мне; мне, возможно, потребуется ее помощь. Она обещала приготовить мне какие-то целительные отвары, способные побыстрее восстановить силы. — Я никуда не уйду! Нельзя тебя одну в таком состоянии оставлять, — сурово заявил Джормундур. — Прошу прощения, моя госпожа, но я с ним согласна, — сказала Фарика. — Это небезопасно. Насуада глянула в сторону входа, чтобы убедиться, что никто из Ночных Ястребов не стоит от него слишком близко и не подслушивает, но все же понизила голос до шепота: — Но я и не буду одна. — Брови Джормундура поползли наверх, а на лице Фарики появилось встревоженное выражение. — Я никогда не бываю одна. Вы меня понимаете? — Значит, ты предприняла кое-какие… меры предосторожности, госпожа моя? — тоже шепотом спросил Джормундур. — Да. Когда Фарика и Джормандур ушли из своего укрытия вышла Эльва. Насуада поблагодарила Эльву за помощь, но девочка начала возражать и тут стража сообщила о приходе Амлос. – Приветствую тебя госпожа моя, здравствуй и ты малышка, держи - и в руке у Амлос появилась коробочка с печеньем.– Госпожа, позволь мне помоч тебе. Мне доводилось слышать о даном испытании, но вначале выпей это. Этот напиток уменьшит боль, улучшит востановление крови, успокоит и одновременно укрепит твои силы.–протягивая бутылочку произносил Амлос. –А теперь позвользаняться ранами. Поправь если я ошибусь, но можно наложить такие чары чтобы предотвратить заражение и воспалении ран, а также излишек кровопотери, то есть чары напоминающие повязку, но ее не снять до полного востановления,и менять не надо, поверх можно иналожить обычную. Если это не подойдет я могу в любой момент снять ... Но Насуада согласилась. И когда наложение заклятий было окончено Насуаде стало гораздо лучше , чары чуть холодили,и покрывали все раны зашищая их от всего . –Большое спасибо Амлос. Насуада вздохнула с облегчением и услышала как один из гномов, охранявших ее шатер, бывший капитаном данного патруля, ударил своим молотом по щиту и провозгласил: — Травница Анжела просит разрешения войти, госпожа Ночная Охотница! — Пусть войдет, — откликнулась Насуада. Анжела не вошла, а влетела в шатер; на ее согнутых руках висело множество различных корзиночек и мешочков. Вьющиеся волосы грозовым облаком обрамляли ее весьма озабоченное ныне лицо. За нею по пятам следовал кот Солембум в своем естественном, кошачьем, обличье. Он тут же прильнул к коленям Эльвы и принялся тереться о них, выгибая спинку. Бросив свой багаж на пол, Анжела выпрямилась и воскликнула: — Ну вот, снова! То ты, то Эрагон! Похоже, я нахожусь среди варденов исключительно для того, чтобы лечить вас двоих, ибо вы оба ведете себя ...- и тут она заметила Амлос. – Ты здесь? – Приветствую тебя Пронзающая ночь и тебя Солембум. Я прошу проинспектировать мою работу госпожа Анжелла. Это чуть мягчило травницу, и работу Амлос она оценила как «приемлемо» но всеже продолжила: –Всеравно вы оба ведете себя настолько глупо, что даже не понимаете: нужно все-таки постараться, чтобы вас не превратили в форшмак! Обычно, когда целитель спрашивает пациента, как тот себя чувствует, пациент начинает зрать, цедя сквозь зубы, что, дескать, ничего, не так уж плохо, но могло бы быть и лучше, а целитель говорит в ответ: «Ну что ж, все отлично! Постарайтесь не унывать и вскоре совсем выздоровеете». Но тут, я вижу, дело обстоит иначе. Хотя в ближайшем будущем ты явно не вскочишь на ноги и не по бежишь во главе войска, дабы в очередной раз сразиться с Империей. Это я тебе точно говорю. — Но я ведь поправлюсь, верно? — робко спросила Насуада. . — Ты хоть понимаешь, что на руках у тебя теперь останутся шрамы? — Ну, останутся так останутся. — Верно, в общем… Краем глаза Насуада видела, что Солембум вспрыгнул на стол и уселся рядом с Эльвой. широкой мохнатой лапой подцепил кусок хлеба с тарелки и стал есть, посверкивая белыми зубищами. Черные кисточки на ушах у кота-оборотня, слишком большие для обычной кошки, подрагивали, когда он прислушивался к металлическому звону оружия и доспехов воинов, проходивших мимо шатра. — Барзул! — вырвалось у Анжелы. — Только мужчины могли придумать, что надо резать себя, чтобы определить, кто вожак стаи! Идиоты! Смеяться Насуаде было больно, но она все же не сдержалась. — Это точно! — с трудом выдавила она. Когда Анжела кончала накладывать своей пациентке последний бинт, тот же гном-охранник крикнул у входа в шатер: — Стой! — И тут же послышался дробный звон металла — это охрана скрестила мечи, закрывая путь тому, кто пытался без разрешения проникнуть в шатер. Все напряглись кроме Эльвы,чить позже и Амлос. — Госпожа! — вскричал кто-то из людей. — Эрагон и Сапфира быстро приближаются к нам с северо-востока! Насуада сунула кинжал в ножны и, заставив себя встать с трона, сказала Анжеле: — Помоги мне одеться. Анжела поднесла к ней расстегнутое платье, так что Насуаде осталось только шагнуть в него. Затем Анжела бережно продела ее руки в рукава, а затем принялась шнуровать платье на спине. Ей помогала Эльва. Вместе они быстро привели Насуаду в надлежащий вид. Насуада осмотрела свои руки, на которых теперь совсем не видно было бинтов, и спросила: — Как ты думаешь, мне стоит скрывать свои раны или пусть все смотрят? — Это уж от тебя зависит, — ответила Анжела. — Может, ты думаешь, твои дурацкие ранения твой авторитет повысят? А может, как раз наоборот — обрадуют твоих врагов которые решат, что сейчас ты особенно слаба и уязвима? Это вопрос, скорее, философский; так и про человека, который всего лишь большой палец потерял, можно воскликнуть: «Ах, он теперь калека!», а можно сказать: «О, молодец! Он достаточно силен, умен и удачлив, что избежал более серьезных ранений». — Странные ты делаешь сравнения! — Спасибо. — Испытание Длинных Ножей — это поединок силы, — сказала Эльва. — Это хорошо известно и варденам, и жителям Сурды. Ну, и что, Насуада, ты горда проявленной силой? — Обрежьте рукава, — велела Насуада. И, когда Анжела и Эльва заколебались, повторила: — Ну же, давайте! По локоть. Ничего, платье мне потом в порядок приведут. Амлос подойдя и чутьдотронувшись до рукавов изменил их, платье выйграло с ними и теперь кждый мог видеть бинты на ранах Насуады. Они уже были готовы выйти из шатра как Эльва и Амлос в один голос сказали: «Эрагона нет на Сапфире.». Все останвились глядя на встников. –Но Эрагон жив и не ранен, иначе Сапфира не была бы так относительно спкойна. Госпожа я считаю ,что лучше создать "призрачную копию Эрагона" пока не стоит варденам знть об отсутствии всадника.– донеслось со стороны Амлос. Подумав Насуада согласилась и они вышли встречать Сапфиру. По дороге Амлос сообщил Сапфире и Рорану о их плане и создал копию. Как только они появились снаружи, гном, начальник патруля, рявкнул: «Смирно!» И все шесть Ночных Ястребов окружили Насуаду и ее сопровождающих плотным кольцом: люди и гномы спереди и сзади, а огромные ургалы — высотой более восьми футов — по обе стороны от нее. Сапфира летела быстро, точно хищный коршун или ястреб, которых Насуада не раз, разумеется, видела, однако дракониха находилась все еще в нескольких милях от лагеря, и ей понадобилось минут десять, чтобы преодолеть оставшееся расстояние. К этому времени вокруг поляны собралась огромная толпа: люди, гномы и даже несколько рогатых ургалов с серой шкурой во главе с куллом Нар Гарсхвогом, который начинал плеваться, если люди подходили к нему слишком близко. Также среди собравшихся был король Оррин со своими придворными, который остановился подальше от Насуады; был там и Нархайм, посол гномов, который принял на себя функции Орика, когда тот покинул лагерь и вернулся в Фартхен Дур. Ну и, конечно, пришли Джормундур и прочие члены Совета Старейшин, а также Арья. Высокая стройная эльфийка сразу пробралась сквозь толпу поближе к Насуаде. Даже когда Сапфира уже висела в небесах над толпой, люди оборачивались вслед Арье, столь сильное впечатление она производила на любого. С ног до головы в черном, она носила узкие мужские штаны, на бедре у нее покачивался меч, а за плечами — лук и колчан со стрелами. Кожа у Арьи была цвета светлого меда, а лицо было треугольное, как у кошки. И двигалась она с такой гибкостью и силой, что нетрудно было предположить, сколь искусно она владеет мечом и сколь нечеловеческой силой она обладает. Остановившись перед Насуадой, Арья едва заметным жестом изящной руки указала на ее ранения. — Как сказал наш поэт Эарнё, подвергнуть себя воздействию зла во имя любимого народа и любимой страны — что может быть лучше. Я знала всех и каждого из предводителей варденов; все они были людьми сильными и могущественными, но самым выдающимся из них был Аджихад. Хотя в данном случае, по-моему, ты превзошла даже собственного отца. — Твои слова, Арья, большая честь для меня, но, боюсь, что, если буду гореть столь же ярко, слишком немногие будут помнить моего отца так, как он того заслуживает. — Подвиги детей — это следствие того воспитания, которое они получили от своих родителей. Гори, как солнце, Насуада, ибо чем ярче ты горишь, тем больше будет тех людей, которые станут уважать Аджихада за то, что он научил тебя, еще совсем юную, нести ответственность за целый народ. Насуада опустила голову, ибо эти слова Арьи проникли ей в самое сердце. Потом улыбнулась и сказала: — Юной? Да нет, по нашим меркам я вполне взрослая женщина. Зеленые глаза Арьи ласково блеснули. — Это верно. Но если судить по годам, а не по мудрости, то ни один из вас, людей, не может считаться взрослым среди моего народа. Разве что Гальбаторикс. — И я, — вставила Анжела. — Да ладно тебе, — сказала Насуада, — ты вряд ли намного старше меня. — Ха! Ты путаешь внешний вид и истинный возраст. Тебе следовало бы получше разбираться в таких вещах, ведь ты уже столько времени с Арьей общаешься. Сапфира упала на землю, отчаянно тормозя крыльями. Она приземлилась на все четыре лапы, и глухой гул раскатился по всему лагерю. Отстегнув ремешки, „ призрачная копия Эрагона",Роран и Катрина мгновенно скатились с седла. Прибыших проводили в шатер Насуады . Туда пришли также король Оррин, Нар Гарцвог, гном Нархайм, травница Анжела, Солембум. Эрагон пропал едва все зашли. Насуада внимательно всматривалась в лицо Катрины. Ей было весьма любопытно узнать, какая женщина способна вдохновить мужчину на совершение столь невероятных подвигов. Молодая женщина, стоявшая перед нею, была довольно крепкого сложения, но очень бледная, словно после долгой болезни; у нее была целая грива медно-рыжих волос и такое рваное и грязное платье, что было невозможно определить, как оно выглядело изначально. Но, несмотря на все перенесенные в плену жестокости и страдания, было совершенно ясно, что Катрина все же весьма привлекательна, хотя, по мнению Насуады, и не настолько, чтобы поэты и барды стали бы воспевать ее красоту. Во взгляде ее и повадке было столько силы и решимости, что Насуада поняла: если бы в плен попал Роран, то и Катрина оказалась бы вполне способна поднять жителей Карвахолла, увести их на юг, в Сурду, выступить во главе войска, сражаясь на Пылающих Равнинах, а затем отправиться в Хелгринд. И все это она сделала бы только ради спасения своего возлюбленного. Даже заметив Гарцвога, Катрина не вздрогнула, не присела, а осталась спокойно стоять рядом с Рораном. Роран поклонился Насуаде, затем боком — королю Оррину и сказал с мрачным видом: — Ваше величество, если позволите, это моя невеста Катрина. Девушка поклонилась им обоим. — Добро пожаловать в стан варденов, Катрина, — сказала Насуада. — Мы все здесь о тебе уже наслышаны. Как и о необычайной преданности Рорана. Песни о его любви к тебе, можно сказать, уже поют по всей земле. — Да, добро пожаловать к нам, — подхватил Оррин. — Мы очень рады. Но кто нибудь обьяснит что здесь происходит? Где Эрагон? «Я чую кровь, — сказала Сапфира. — Кто ранил тебя, Насуада? Назови их имена, и я разорву мерзавцев пополам, а головы их принесу тебе в качестве трофея». — Нет никакой необходимости никого рвать на части. Во всяком случае пока. Я сама нанесла себе ножом эти раны. Однако сейчас неподходящее время, чтобы углубляться в рассказы об этом. Сейчас мне важнее всего узнать, где Эрагон? «Эрагон, — сказала Сапфира, — решил остаться в Империи». — Но как… как же ты позволила ему остаться? — вырвалось у нее. Тонкие язычки огня вылетели из ноздрей Сапфиры, она негодующе фыркнула и сказала: «Эрагон сделал свой личный выбор. Я не могла остановить его. Он настаивает на том, чтобы делать то, что считает правильным, вне зависимости от последствий как для него самого, так и для остальной Алагейзии… Я, конечно, могла бы схватить его и трясти его, как цыпленка, но я горжусь им. Не бойся; он сумеет о себе позаботиться. И пока что у него не возникло никаких неприятностей. Я бы знала, если бы он, скажем, был ранен». — А почему он сделал именно такой выбор, Сапфира? — спросила Арья. «Мне быстрее было бы показать вам это, чем объяснять на словах. Можно?» Все закивали, выражая полное согласие. Поток воспоминаний Сапфиры хлынул им в души. Она показала многое ,в том числе и Амладриль. Затем последовала сцена ссоры Эрагона и Сапфиры. Сапфира явно хотела скрыть эти воспоминания, но тоска, нe дававшая ей покоя после того, как она оставила Эрагона в Хелгринде, была такой мучительной, что и Насуаде пришлось утирать мокрые от слез щеки своими перебинтованными руками. Однако же причины, которые назвал Сапфире Эрагон — убить последнего раззака и обследовать остальную часть Хелгринда, — и Насуаде показались явно недостаточными. Она нахмурилась. «Эрагон, может, и безрассуден, но далеко не глуп и не стал бы подвергать опасности все то, к чему мы так стремимся, ради собственного желания посетить несколько подземных пещер и до последней капли утолить свою месть. Нет, тут должно быть какое-то другое объяснение». Она не знала, стоит ли пытаться заставить Сапфиру сказать правду, но понимала, что просто так Сапфира подобные сведения удерживать при себе не стала бы, и решила, что Сапфира, возможно, просто хочет обсудить это с нею позже, наедине. — Черт побери! — взорвался король Оррин. — Худшего времени для скитаний в одиночку Эрагон просто выбрать не мог! Какое значение имеет один-единственный раззак, когда в нескольких милях от нас вся армия Гальбаторикса? Надо непременно вернуть его назад! — Да, конечно, но ведь он наш Всадник! Мы не можем сидеть сложа руки, когда он находится один на вражеской территории. –Не один Амладриль обещала помочь ему...- сообщила Сапфира. – Амлос мы можен ей доверять?– спросил кто-то – Как мне...–был ответ. — Согласен, — сказал Нархайм. — Мы любым способом должны обеспечить безопасное возвращение Эрагона. Гримстнзборитх Хротгар принял Эрагона в свой клан, сделал его своим приемным сыном — а это, между прочим, и мой клан тоже, — и мы обязаны хранить ему верность, согласно всем нашим законам и зову нашей крови. И тут Арья опустилась на колени и, к великому изумлению Насуады, принялась расшнуровывать свои высокие сапоги, вытаскивая из них шнурки. Зажав в зубах один из шнурков, она спросила: — Сапфира, а где точно находился Эрагон, когда ты в последний раз говорила с ним? «У входа в Хелгринд». — А представляешь ли ты себе, каким примерно путем он собирался возвращаться? «Он тогда еще и сам этого не знал». Вскочив на ноги, Арья сказала: — Ну что ж, тогда придется посмотреть повсюду. И словно стрела кинулась вон из палатки. Насуада хотела задержать ее но она была уже далеко.