Под сенью заклятий.

К концу второго дня Грацвог наконец заявил: — Огненный Меч, мне нужно поесть и поспать. Эрагон, тяжело дыша, присел на первый же пенек, оказавшийся рядом, и молча кивнул. Ему не хотелось признаваться, что и он совершенно выдохся и не меньше кулла был голоден. Уже довольно скоро после того, как они начали свой бег, он убедился, что если первые пять миль он и смог бы пробежать быстрее Гарцвога, то дальше это было бы уже затруднительно, ибо выносливость кулла, пожалуй, существенно превосходила его собственную. — Хорошо, давай я тебе помогу. Я готов, например, отправиться на охоту, — предложил он. — В этом нет нужды. Разведи большой костер, а я добуду нам еды. — Ладно. Гарцвог направился к густому буковому лесу чуть севернее того места, где они остановились, а Эрагон развязал ремень, крепивший ранец к поясу, и со вздохом облегчения сбросил свою ношу на землю рядом с пеньком. — Проклятые доспехи! — пробормотал он. Даже в пределах Империи он никогда не бегал на такие расстояния, да еще и с грузом за плечами, так что перед этим походом не сообразил, насколько это будет тяжело. Ноги болели, спина болела, а когда он попытался присесть на корточки, колени отказались сгибаться. Превозмогая боль, Эрагон принялся собирать сухую траву и валежник для костра, а затем разжег его на сухом к каменистом клочке земли.Отшвырнув в сторону сломанную ветку, мешавшую проходу, Эрагон продолжал собирать хворост, но все время что-то недовольно бурчал себе под нос. Когда он очередной раз подошел к костру он увидел рядом с ним принцессу она опять что то готовила. –Приветствую тебя господин мой, садись и поешь ...- промолвила девушка, протягивая миску с приятно пахнущим супом. Эрагон удивлённо поблагодарил и начал есть, а Амладриль готовила еще что то в глиняном горшке. Вскоре появился кулл. Увидев девушку у костра он немного опешил. – Приветствую тебя доблестный Нар Гарцвог. Садись и поешь. – произнесла на языке ургалов девушка и протянула куллу миску с супом , но кулл не принял ее ,а спросил у Эрагона – Кто эта светящаяся особа, Огненный Меч? – Она друг и союзница варденов. Это Амладриль... – Что ж если ты доверяешь ей и уверен что она не отравит нас и не предаст нас, я тоже доверюсь ей. Очень вкусно звездная дочь. – Прошу не называй меня так, ибо мое происхождение проклятье для меня... Доев суп путники открыли горшок в котором было мясное рагу. Кулл и всадник доели все, и только тут Гарцвог увидел грусть на лице девушки. – Прошу прошения звезда Алагейзии если обидел тебя, я не желал ... –Я понимаю , простите меня за мой вид , – и утерев одинокую слезу распрощалась и отправилась разделывать принесенную тушу оленихи. И Эрагона и кулла поразило как эта казалось хрупкая девушка пользовалась ножом. Вскоре с мясом было покончено и вымыв руки девушка подала очень вкусный ароматный и горячий напиток. – Благодарим тебя принцесса , где ты научилась так разделывать мясо? – Меня научил Амлос, вам надо отдыхать. Можете поспать, я пока приготовлю и поберегу ваш сон. Путники уставшие легли и быстро уснули под мелодичное пение девушки. Нар Гарцвог проснулся первым и увидел сидящую девушку, бледную и лучи восходящего солнца проходили сквозь нее. Кулл чуть вскрикнул и разбудил Эрагона. – С добрым утром и до свиданья –сказала девушка и расстаяла. Позавтракав они тронулись в путь. В пути Эрагон узнал очень много об ургалах, и даже проникся неким уважением и пониманием этого народа . Но в одну из ночей всаднику приснились странные сны. Огромный зал. За высоким троном огромный черный дракон. На троне сидит человек, он словно ждет чего-то. Внезапно двери открываются и в зал входит… нет этого не может быть, но это так. Амладриль. – Приветмтвую тебя Гальбаторикс, отец мой. Наш план действует. Вардены идут к Урбаену. Эльфы вышли из своих лесов. Гномы раздираемые межклановыми распрями их легко будет скинуть со счетов. Скоро , очень скоро вся Алагейзия склониться перед тобой мой государь. И оба всадника и дракона будут твоими, Амлос и не подозревает что служит тебе.он дал мне клятву на древнем языке,и он верит мне как щенок.. Оррина я очарую, так что и сурда подпадет под твою руку. –Спасибо дочь моя... Мне отрадно слышать каких ты добилась успехов. Ты будешь прекрасной королевой. Ступай. … Тот же огромный зал, но Муртаг и Торн стояли теперь слева от тронного возвышения. А по правую руку правителя сидела прекрасная, но грозная, юная, но властительная принцесса. Черное платье с красными вставками и золотым шитьем идеально сидело на высокой фигурке, а ее распущенные черные волосы украшала величественная золотая корона с рубинами и черными алмазами. Ее иссиня-черные глаза холодно смотрели на пленников. У основания трона на коленях стояли все: Насуада, король Оррин, Амлос, Арья, Роран с Катриной, Орик,королева Имиладрис,множество варденов и сам Эрагон. Сапфира и Айтуза скованные находились тут же. – Казнить весь этот сброд...–холодно произнесла принцесса.– всадников в тюрьму, драконих Шрюкн ,малыш, займись ими... Эрагон проснулся в холодном поту , неужели Амладриль такая и сон пророческий. Решив подумать об этом потом, да и обсудить этот сон с Сапфирой не мешало. Эрагон встал. Вскоре они двинулись в путь. День сменился ранним вечером, и тут до их слуха долетели совсем иные звуки: чей-то звонкий смех. Эрагон и Гарцвог остановились и замерли. Гарцвог, подняв палец, с необычайной осторожностью пробрался сквозь заросли кустарника туда, откуда доносился этот смех. Эрагон, еле переставляя ноги, шел за ним, даже дыхание сдерживая на всякий случай, чтобы оно не выдало их присутствия. Раздвинув густые заросли кизила, Эрагон увидел, что перед ними лежит хорошо утоптанная тропа, вьющаяся по самому дну ущелья, а рядом с тропой играют трое малышей-гномов. Детишки швырялись друг в друга ветками, смеялись и вопили от восторга. Взрослых гномов поблизости видно не было. Эрагон отступил на безопасное расстояние, перевел дыхание и посмотрел вверх. И тут же заметил несколько белых дымков, поднимавшихся примерно на расстоянии мили от них. Рядом хрустнула ветка — это Гарцвог присел рядом с ним на корточки; теперь их лица оказались примерно на одном уровне. — Здесь мы расстанемся, Огненный Меч, — сказал Гарцвог. — Разве ты не пойдешь со мной в Бреган? — Нет. Я должен был охранять тебя в пути. Если я пойду с тобой, гномы не станут тебе доверять. Тхардур уже недалеко, и я уверен, что никто не осмелится напасть на тебя по дороге к ней. Эрагон потер шею и огляделся; до тех белых дымков было и впрямь недалеко. — А ты что же, побежишь назад, к варденам? Утробно усмехнувшись, Гарцвог буркнул: — Ага! Только не так быстро, как мы сюда бежали. Не зная, что еще сказать, Эрагон пнул носком сапога какую-то гнилую деревяшку. Та отлетела в сторону, открыв под собой лабиринт подземных ходов, где копошились какие-то отвратительные белые личинки. — Только смотри, чтоб тебя не съел какой-нибудь шрргн или пещерный медведь. А то мне придется потом выслеживать этого зверя, чтобы убить его. Ты же понимаешь, у меня на это нет времени. Гарцвог прижал оба кулака к своему костистому лбу: — Пусть враги твои бегут при твоем приближении, Огненный Меч! Потом он поднялся на ноги, повернулся и побежал прочь. Вскоре мощная фигура кулла скрылась за деревьями. А Эрагон, полной грудью вдохнув свежий горный воздух, двинулся вперед, продираясь сквозь густой колючий кустарник. Когда он вышел из зарослей кизила и папоротника, малыши-гномы так и замерли от испуга, прямо-таки написанного на их толстощеких личиках. Разведя руки в стороны, Эрагон сказал: — Я — Эрагон, Губитель Шейдов, Ничейный Сын. Я пришел в Бреган к Орику, сыну Трифка. Может быть, вы отведете меня к нему? Но малыши ничего ему не ответили, и он понял, что они его не понимают. — Я — Всадник, — добавил он, стараясь говорить медленно и отчетливо. — Эка эддир аи Шуртугал… Шуртугал… Аргетлам. У малышей разом загорелись глазки, а рты удивленно раскрылись. — Аргетлам! — закричали они. — Аргетлам! И бросились к нему, обнимая своими короткими ручонками его ноги, дергая его за одежду и вопя от радости и восхищения. Эрагон смотрел на них сверху вниз, чувствуя, как по лицу его расплывается глупая улыбка. А малыши уже ухватили его за руки и потащили вперед по тропе, и он позволял им делать с собой все, что им будет угодно. А они все продолжали вопить и трещать что-то на языке гномов, чего Эрагон не понимал, но все же с удовольствием слушал их верещание. А когда один из малышей, вернее, малышка — так ему, во всяком случае, показалось — протянула к нему руки, он поднял ее и посадил себе на плечо, тут же скривившись от боли, так сильно она вцепилась ему в волосы. Девочка звонко засмеялась, и он не выдержал и снова заулыбался. Вот в такой веселой компании Эрагон и продолжил свой путь к горе Тхардур, в Бреган-Холд, к своему сводному — или названому? — брату Орику.