Моя сестренка любит вишню

Я проснулся развалившимся на кровати и полузавернутым в скомкан-ную простыню, из-за чего мягкая поверхность матраса оказалась почти пол-ностью открыта. Глаза мои слиплись, и я долго не мог открыть их. Я не знаю, сколько точно я лежал, раскинув руки в разные стороны, но из коридора раздался голос матери: — Завтрак на столе! Мне было лень вставать и спускаться вниз. Хотя кого я обманываю? Я на самом деле голоден, как волк, но я просто не хочу видеть ее, Реджину. Вчера, когда она пришла поздно вечером домой, у меня было огромное желание, которое побуждало меня подойти к ней и довольно грубо расспросить, где она шаталась и какого черта так поздно пришла домой, но... это было бы очень странно с моей стороны, это было бы не похоже на меня. Мы почти не общаемся с ней, хотя я постоянно наблюдаю за Реджиной и знаю ее довольно-таки неплохо для таких безликих семейных отношений. Моя болезненная страсть усугубляется с каждым днем, перерастая во что-то смутно напоминающее маниакальный фанатизм. Боже, если кто-нибудь узнает о моих тайных страстях, то будет жуткий скандал, и мне очень повезет, если меня не выгонят из дома. А Реджина? На нее это подействует крайне негативно, я уверен. Нет, надо держать себя в узде. Но она такая аппетитная, такая сексуальная. Когда я вижу Реджину, то внутри меня начинает пробуждаться дикий зверь, который мечтает повалить ее на постель и... — Сэм! Реджина! — голос матери раздался совсем близко, и при звуке имени Реджины я вздрогнул. — За стол! Вас одних ждем. — Уил, как всегда, пунктуален, — ехидно и язвительно промурлыкал я себе под нос. Я поглядел на одну из своих раскинутых рук. Вены на ней набухли и стали на вид твердыми и резко отчетливыми. Я облизнул сухие губы и приподнялся, потирая лицо. В мыслях было только одно: «Только бы не пересечься в Реджиной». Когда я вышел из комнаты, накинув на полуголое тело футболку, я глянул на лестницу, которая вела на третий этаж, — она была пуста и кверху становилась непроглядно темной. Либо сестра уже спустилась, либо еще отсыпается. Я быстро направился на первый этаж, а, когда услышал скрип лестницы, которая ведет к комнате Реджины, и вовсе ускорился, как метеор, и буквально влетел в столовую. Ох, этот звук, этот скрип лестницы третьего этажа. По ночам, когда Реджина спускается попить воды на кухню или в туалет, я всегда замираю и перестаю дышать, так как слышу этот скрип и представляю, как ее маленькая и аккуратная ножка ступает по полу. Один раз я даже возбудился, когда два раза подряд услышал этот скрип и очень детально представил себе, что это скрипит кровать, на которой мы с Реджиной... — Доброе утро. — Она прошла мимо меня. Сначала я обрадовался, так как подумал, что приветствие было обращено именно мне, но потом вспомнил, что в помещении находятся остальные члены семьи, и все они уставились непонятливыми взглядами на меня, так как я застыл на месте, предваритель-но, как безумец, вбежав в комнату. Я состроил невозмутимое лицо, сделал взгляд расслабленным и сонным, хотя на самом деле был взбудоражен больше обычного. Щеки мои пылали, но я надеялся, что все сочтут это обычным предлетним жаром. Скоро лето. А я и не заметил, как пролетел этот учебный год, так как почти все время пытался скрываться от Реджины и от своего глухого и слепого тяготения к ней. — Милый, тебе налить еще кофе? — Мама, как всегда, как и каждое утро, не могла долгое время сесть за стол, так как носилась туда-сюда, из столовой в кухню и обратно, обслуживая всех. — Да, — прогудел отец, уставившись в газету и не обращая внимания на маму. Я старался не смотреть на Реджину, поэтому я не видел, во что она одета, но я и не хочу, так как больше, чем уверен, что это будут очередные коротенькая маечка с оголенным животом, и шортики, открывающие ее шикарную попку. Черт! У меня эрекция! О, хорошо, что я хоть успел сесть за стол. При одной мысли об ее теле у меня задрожало все внутри, пронеслись жгучие мурашки, и встал член. Прекрасно! Я громко и раздраженно выдохнул и стал ковырять вилкой в омлете. Я был голоден, у меня урчало в животе, но есть я не мог, так как рядом со мной сидел Уильям, а рядом с ним — Реджина. Я нервно сглотнул, стараясь подумать о чем-то другом, о чем-то невинном и целомудренном. Я стал представлять себе церковь и монашек. Да. Я опустил голову, будто бы ем, а сам прикрыл глаза и стал думать о монахинях. Вот они стоят и поют рядом с алтарем, атмосфера свято прекрасная, одухотворенная — все молятся в песнопении, и я наблюдаю за этим. Постепенно эрекция начала уходить, и я уже обрадовался этому, как вдруг Реджина произнесла своим сладким голоском: — Пап, передай, пожалуйста, графин с соком. — Отец, не отвлекаясь от га-зеты, на ощупь нашел графин и поставил его перед Уильямом. Уил и Реджина утомленно переглянулись, закатив глаза, мол, «как всегда», а потом Уил передвинул сосуд к Реджине. Чертов мелкий засранец! Меня всегда напрягало, когда они вместе контактировали. Хоть мы и не общаемся между собой, но мне, как параноику, казалось, что Реджина более склонна как к брату к Уильяму, который на самом деле просто чертов позер. Я недолюбливал младшего брата, и я был убежден, что тот ненавидит меня. Не знаю, почему именно так, но это проклятое мужское соперничество между двумя кровными братьями. — Спасибо, — пропела Реджина, и во второй раз я уже не выдержал — стояк с новой силой стал пробивать ткань моих пижамных штанов. Я поднял голову, положил вилку и налил себе воды в стакан, выпил его в один глоток. Мне необходимо было успокоиться и прийти в себя, как можно скорее, чтобы не наломать дров. От напряженности ситуации меня начало лихорадить, хотя семья вроде бы спокойно сидела и завтракала, как обычно, как и чертово каждое утро. Мне казалось, что это театр, и все строго соблюдают свои роли, придерживаются текста и образов, и один я, актер, который забыл свой текст и не знает, какое действие будет следующим, я ждал антракта. — Дорогой, во сколько ты сегодня придешь? — наконец-то сев, поинтересовалась тоненькой интонацией мама. — Поздно, — буркнул отец, перелистывая страницу. Мама кивнула, поло-жив в рот вилку с кусочком омлета, и не стала больше говорить. Я никогда не понимал, зачем она каждое утро спрашивает его об этом, потому что отец каждый раз отвечает ей одно и то же. И вновь это все до жути напомнило мне спектакль. Только я выбивался из труппы, один я выделялся. Мне казалось, что меня вот-вот раскусят. Так и не притронувшись к еде и выждав, пока эрекция хотя бы немного утихнет и дойдет до такого слабого состояния, чтобы я смог прикрыть промежность футболкой и выйти из-за стола, я тотчас же встал, что-то сказав про хороший завтрак маме, и поспешил на выход, к лестнице. Выходя из столовой, я услышал, как мама спрашивает: — Что происходит с Сэмом? Он уже почти месяц ничего не ест за завтраком. — Наверное, у него творческий кризис, — вздохнул безразлично отец. Дальнейший их разговор я не слышал, так как уже поднимался по лестнице. Зайдя в свою комнату, я облегченно вздохнул. Я вспотел от волнения, которое настигло меня в столовой. Ужас какой-то! Такими темпами я с ума сойду. Я быстро нашел телефон под грудой одежды на стуле и набрал Роя. Друг взял трубку почти сразу же. — Да? — Рой, мы можем встретиться в кафе через минут сорок? — Делая резкие паузы между словами, спросил я, посмотрев на светлую щель между толстыми шторами — она меня взбесила. — Опять? — удивился искренне приятель. — Тебя что, не кормят дома? — Я... я, кажется, немного приболел. Вроде сначала есть не хочется за зав-траком, а потом, как пробивает, и я снова хочу есть, — соврал быстренько я. Друг немного устало вздохнул, но согласился. После разговора я стал поспешно собираться, ища одежду, тетради и принадлежности для душа. Сбегав в душ до того, как Реджина спустится вниз дожидаться школьного автобуса, я схватил свою сумку и, как ошпаренный, вылетел из дома, даже не попрощавшись с мамой, которая в своей излюбленной соломенной шляпе уже работала в саду на переднем дворе. Рой ждал меня в кафе, как мы и договаривались. Я, тяжело дыша, по-дошел к столику, за которым он сидел, скинул сумку на диванчик, оперся руками о край столешницы и опустил голову, пытаясь отдышаться. Рой немного флегматично обратил на меня свой взор, поправил очки, надвинув их на нос средним пальцем, и спросил спокойно: — За тобой гнались? — Нет... я боялся опоздать, — выпалил я басом. Рой вскинул иронично брови, затем легким движением глянул на свое запястье с часами. — Да ну? Я пришел сюда раньше на двадцать минут, потому что живу напротив, а ты? Боялся опоздать, говоришь, учитывая, что ты всегда опаздываешь? Я не знал, что ответить — лишь выпучил глаза и уставился на Роя, который выжидающе равнодушно смотрел на меня сквозь стекла своих узких и почти незаметных очков. — Ладно. Вижу, что не скажешь. Садись, — сдался он. Я плюхнулся напротив своего друга и сложил руки на столе перед собой, сгорбившись. Рой же, как и обычно, сидел с выпрямленной и ровной осанкой. — Ты уже заказал что-нибудь? — решил начать я. — Нет. Я поел дома, в отличие от тебя, — кивнул с саркастическим видом тот. Я рухнул головой на руки. — Я просто не могу есть дома. — Твоя же мама здорово готовит, покруче многих шеф-поваров. В чем дело? У нее пропал кулинарный талант? — все с той же монотонной интонацией говорил Рой. — Это я заболел… — я поднялся, так как к нам подошла хорошенькая официантка, которая тут же вспыхнула при виде меня и Роя. — Вы будете что-нибудь заказывать, мальчики? — миловидно спросила она, любезничая. — Мне простой черный кофе без сливок и сахара, — холодно бросил ей Рой. — Мне, пожалуйста, жареный бекон, тосты, салат с курицей и яичницу из трех яиц, и зеленый чай с сахаром, — успокоившись и придя в себя оконча-тельно, попросил я. Милашка, записав все в свой блокнотик, улыбнулась и удалилась от нас к другим клиентам. — Да ты очень голоден, я смотрю. Может, все-таки расскажешь, в чем дело? Или мне самому предположить? — подозрительно оглядел меня друг. — Сам давай! — с вызовом бросил я, откинувшись на мягкую спинку ди-ванчика. — Боюсь, тебе не понравится мое правдивое и, я уверен, точное предполо-жение, — предупредил меня Рой, снова поправив очки своим постоянным движением. — Наплевать! — я знал, что он начнет сейчас что-то говорить мне про пси-хологию и мои проблемы, связанные с девушками или с ситуацией в семье, но он ошибется. Он не может знать. — Реджина, — вымолвил он четко, и именно в этот момент рядом с кафе пронеслась на огромной скорости машина, сигналя. Я даже подскочил на месте, и в горле у меня застыл комок недосказанности. Я не среагировал вовремя, и поэтому Рой по одному моему виду понял, что он прав. Он победоносно и довольно усмехнулся, тут же ослабив хватку. — Расслабься. Я уже около полутора года наблюдаю за твоим ухудшаю-щимся состоянием. Я видел, как ты смотришь на нее, как меняется твоя ми-мика, когда кто-то о ней упоминает. Ты же знаешь, что от меня такие мелочи не ускользают, — объяснил он. — Рой, ты... — хотел начать оправдываться я, но приятель прервал меня. — Не волнуйся. Кому я скажу? Ты мой лучший друг. Это, конечно, очень странно, что ты влюблен в свою сестричку, но... всякое в этой жизни бывает, — понимающе сказал тот. Я вздохнул с облегчением, что хоть кому-то теперь смогу рассказать об этом, и хорошо, что это оказался именно всевидящий и всезнающий Рой. — Так ты давно заметил? — спросил я. — Да. В тот день, когда вы были всей семьей на пляже, помнишь? Ей тогда, кажется, только пятнадцать исполнялось. Мы встретились там с тобой случайно еще, потом вместе плавали, в волейбол играли. И, черт, ты так на нее пялился... я не понимаю, как родители еще не заметили твоего похотливого взгляда на сестричке! — рассказал Рой весьма эмоционально. Тут нам принесли наш заказ. Когда официантка, пококетничав с нами, снова ушла, я продолжил нашу беседу. — Мои родители, вообще, ничего не замечают, — иронично и с усмешкой произнес я, начиная разрезать яичницу и бекон, орудуя ножом и вилкой. — Да. Успешный программист с повадками карьериста и писательница, жи-вущая вся в своих книгах, — это мощный и почти нереальный союз, — покачал он головой, а затем вернулся к истории с пляжем. — Я, конечно, и до этого что-то подозревал, но я не думал, что ты вожделеешь именно Реджину. В тот день мои догадки подтвердились. — Почему раньше не сказал, что все знаешь? — поглощая с удовольствием и постепенным насыщением пищу, продолжил я узнавать подробности слежки Роя за мной. — Я думал, что тебе это очень не понравится, и ты вспылишь. Но сейчас вижу, ты на грани, раз даже есть при ней не можешь. Это последняя стадия, чувак, — качнул головой Рой. — Последняя стадия перед чем? — Перед тем, как ты ее трахнешь, — ехидно и заговорщически произнес друг, преспокойно попивая кофе. Я остановился есть, отложив на время вилку с ножом, затем уставился на Роя растерянно злостным взглядом. — Я не стану... — Да ну? Я больше, чем уверен, что ты миллион и один раз уже прокручи-вал у себя в голове, как все это будет происходить. У тебя в голове стопро-центно около тысячи сценариев развития событий. Причем где-то есть счастливый конец, а где-то он совсем не радужный, — прочитал мои мысли за последние два года Рой. Все-таки ему надо было идти в медицинский колледж на факультет психологии, как он изначально и хотел. Он был бы лучшим там. Но его мать взяла с него обещание, что сначала Рой получит музыкальное образование, вот он и корпит над нотами и заучиванием гитарных аккордов. — Д-да, но я не собираюсь ничего делать. Это по-любому закончится хуже, чем я даже предполагаю, — сомнительно пожал я плечами. — Представь только, какой будет скандал… — А ты не думал, что она, может, тоже этого хочет? — спросил неожиданно приятель. — Определенно нет. Она меня не воспринимает как мужчину. Ты же знаешь Реджину: она вся в подругах и спорте. Я не удивлюсь, если она даже не целовалась ни с кем ни разу! — взмахнул я возражающе рукой. — Может, и так, но ты не можешь знать наверняка ее мысли. — Я не хочу так рисковать. А вдруг родители узнают? — Они постоянно на работе, а если изредка и не на работе, то заняты чем-то другим, но только не вами, чувак. Сам же знаешь ответы на все свои вопросы. Не мне тебе объяснять, — криво улыбнулся Рой, разведя руками. — А Уильям? Ты же знаешь, что этот засранец видит все. Он, как ты, только хуже в раз десять! — воскликнул я. — Даже если «О, чудо!», Реджина согласится на какие-то взаимоотношения больше, чем брат и сестра, то этот гаденыш сразу же все пронюхает. — Хм, тут сложнее, согласен. Но с этим тоже можно разобраться, если хо-рошенько подумать, — с хитрым видом почесал щетинистый подбородок Рой. — Нет, нет и еще раз нет. Это исключено! — запротестовал я. — Ох, просто сделай это! Ты же все равно сорвешься, я ж тебя знаю! — прыснул Рой. — Слушай, тебя, вообще, вся эта тема не смущает? — приостановился я. — Смущала бы, если бы я не был аморальным подонком похлеще тебя, — злодейски обнажил улыбку Рой. И он прав. В безнравственности я явно ему проигрываю, и есть на то свои причины. — Нет... все-таки я попытаюсь держаться до последнего. Глядишь, отпустит, — отрицательно помотал головой я. — Я тебе уже сказал, что я думаю на этот счет, — настаивал спокойно на своем Рой. Когда я доел свой второй за день завтрак, мы направились с другом в колледж, затрагивая неприличную тему касательно Реджины только поверхностно и косвенно. Занятия прошли спокойно и как обычно. Я даже на некоторое время смог отвлечься от того, что происходит в моей жизни, когда я дома; смог в перерывах между парами пообжиматься с парочкой своих знакомых девушек в укромных уголках колледжа, а потом я и вовсе решил отвести дух перед тем, как вернуться в злосчастный дом, и решил развлечься в пустующем кабинете биологии с Самерс Ридинг. Да. Я часто сплю с этой девчонкой, она моя самая продолжительная сексуальная партнерша, так как с ней все просто: мы занимаемся сексом тогда, когда я этого хочу, а потом расходимся, и она не достает меня постоянными звонками и сообщениями, встречами и выслеживаниями. К тому же она довольно красива и сексапильна, что вдвойне меня радует. В этот раз я решил дождаться ее около женского туалета, прихватив на вахте ключ от постоянно пустующего и запыленного кабинета биологии (никогда не понимал, зачем он нужен в музыкальном колледже). Она с подружками проходила мимо, как вдруг я схватил ее за талию и притянул к себе, страстно и развязно поцеловал, запихнув язык ей в рот. Она мгновенно ответила на поцелуй, а ее подруги, застенчиво захихикав, пошли дальше. — Пойдем в кабинет биологии? Я хочу тебя прямо сейчас, — не дав ей ответить, я снова погрузил свой язык в ее рот. — М-м-м, да... — простонала она, когда я перебрался небрежно на ее шею. Самерс была чирлидершей, а потому фигура у нее была просто загляденьем. Это, конечно, не сравнится с запретным телом Реджины, но хватает, чтобы удовлетворить меня. Когда мы ввалились в кабинет, я даже не удосужился запереть дверь на замок, но этого и не требовалась, так как сейчас проходила пятая пара, а потому по колледжу навряд ли кто-то будет ходить. Я нетерпеливо начал снимать с нее поло и юбку, а потом повалил Са-мерс животом на парту и стянул ее бежевые кружевные трусики. Не дождав-шись, пока она окончательно увлажнится, я вошел в девушку, отчего та вскрикнула. Меня почему-то в этот раз сильно взбесило это, и я, немного поработав в этой позе, перевернул Самерс, как мешок картошки, на спину и вошел в нее по новой. — Какой ты грубый сегодня... — заныла сладострастно голубоглазая блон-диночка. — Заткнись! — я накрыл ее рот своей ладонью и вышел на очень быстрый и жесткий темп. Только голубые удивленные глаза вперились невинным взором на меня, и тут меня будто бы переклинило, и я совершенно нечаянно представил на ее месте Реджину. Тут же я возбудился до невозможного состояния и кончил слишком быстро, чуть не забыв вытащить член из Самерс. Я выдохнул, когда все мое напряжение выплеснулось на плоский животик девушки. Она глубоко дышала, наблюдая за тем, как полупрозрачная белая жидкость разлилась по ней. — Ты был сегодня очень хорош, Сэм, просто, как зверь... — прошептала она эротично и удовлетворенно, запрокинув голову и сложив руки на своем лице. — Такой дикий... и поспешный, хих! — Да... чего-то я в этот раз… быстро… прости, — согласился я, натягивая штаны и застегивая ширинку с ремнем. Когда мы с Самерс разошлись, я, какой-то опустошенный, направился домой. Было уже почти шесть часов вечера, когда я только-только вышел из учебного заведения. Рой ушел еще после четвертой пары, а я остался, чтобы выпустить пар с Самерс. Перед своим домом я стоял ближе к семи, так как старался сюда не торопиться. Я молился, чтобы Реджина была в своей комнате наверху или на тренировке, и я не застал ее, но по закону подлости, когда я вошел в прихожую, я увидел картину, которая напрочь выбила меня из шаткого душевного равновесия, в которое меня недавно привела Самерс. Реджина стояла на цыпочках в просто нереально коротеньких шортиках, которые больше напоминали трусы; в топике и беленьких носочках, перегнувшись через стол и засовывала в свой ротик ягоды вишни из корзины. Я громко вздохнул, и она обернулась. — О, это ты, Сэм! — жуя очередную вишенку, спохватилась та непринуж-денно. — Я испугалась, что это мама. — Реджина, у тебя же аллергия на вишню, — прокашлявшись, строго сказал я, стараясь смотреть на ее лицо, а не на тело. Хотя лицо сестры возбуждало меня не меньше. — Знаю, но я чуть-чуть, я очень люблю ее! Только маме не говори! Она эту вишню для пирога собрала, — приставила тоненький указательный пальчик к своим покрасневшим от сока вишни губкам та, мило округлив глаза. Я сглотнул, понимая, что сейчас сорвусь. — Где мать? — как-то грубо, но рассеянно спросил я, сделав опасливый шаг назад, словно испугался Реджины. — В саду, она только недавно пришла с работы и сразу же пошла в сад, — немного удивившись моим странным повадкам, ответила та. Я, ничего не сказав, что было очень невежливо, потопал по лестнице на второй этаж и забежал в свою комнату, громко и сильно хлопнув дверью. Я не знаю, что подумала моя сестра, но, клянусь богом, если бы она сказала, что мать еще на работе, я бы накинулся на нее и трахнул прямо на корзине с вишней. Ей очень повезло, а вот мне? Повезло ли?