Lux ex Tenebris

      — Никогда бы не подумал, что буду так остерегаться ученых!       Из-за стены выглянул Рейнор, ухмыляясь и следя за гуляющими по лаборатории сотрудниками «Джейкобса». С пояса он отцепил дымовую шашку, но не зажигал. Ждал. Девушка, сидящая в тени коридора рядом что-то энергично печатала. Она не сразу среагировала на слова напарника, однако все же подняла голову.       — Всегда остерегайтесь ученых, капитан, — посоветовала Кабале. — На их стороне наука.       — За науку и ее процветание! — воинственно произнес он, замахиваясь и целясь в центр комнаты гранатой.       Кабале резким взмахом сжала его запястье и недовольно покачала головой. Не отпуская руки Рейнора, она, порывшись в своей сумке, достала оттуда несколько паукообразных устройств. Положив их на пол, девушка построила им маршрут с помощью консоли и принялась наблюдать из-за угла. От их металлических лапок был слышен едва уловимый топот, который глушился разговорами научных работников. Стоило маленьким роботам отбежать на пару метров, как Джим потерял их из вида. Девушка небрежно его отпихнула и принялась что-то высматривать из-за угла. Отнюдь не паучков, а что-то вдали, вокруг ученых…       Послышался грохот, будто кто-то упал. Хрустнуло стекло, что-то железное лязгнуло и повалилось на пол.       — Кабале? — настороженно спросил Рейнор.       Она шикнула в ответ, сконцентрировано глядя на проход дальше по коридору. Около десятка металлических ног приближались, их топот разносился, казалось, по всему «Джейкобсу». Скрипнули двери, но не распахнулись. Не поддавались — лампочка на консоли рядом горела красным. Какой опасный у Джима напарник! Умеет закрывать двери! И он хотел подметить, что было бы неплохо, придави кого-нибудь эти двери, однако солдаты по ту сторону железного занавеса уже не стучались. Громыхали кулаки, бьющие по металлу; зажужжала пила.       За спиной Джима кто-то шептался, потом выбежал и со скоростью ветра прилепил вокруг прохода «липучки». Он же, кончив расклейку, зарядил гранатомет «баночками». Кабале ему утвердительно кивнула, жестом указала на стоявший в середине комнаты стол и на выкрашенный в желтый подъемник в углу. Возле стен красовались «стервятники». Если у них полный бак — а должен быть, ибо они уже были навьючены коробками! — то бабахнет не хило. Командир смотрела туда же. Что бы ни было в этих коробках, оставлять это в целости и сохранности нельзя ни в коем случае! Все исследования и эксперименты, данные и отчеты были в архиве. Так что такие мелочи, как оборудование или объекты исследований, можно было не жалеть. «Сынам» нужны результаты, а не материалы.       Тем временем дверь уже с хрустом проломилась и впустила наконец прибывших. Джим услышал удивленный присвист, несколько «Черт, что здесь случилось?» и одно «Почему никто не следил за ними?!».       — А теперь кидайте! — шепнула Кабале, пихая его локтем в бок.       Рейнор замялся сначала, моргнул пару раз, а потом все же вспомнил, что все еще держит дымовую шашку в руке. Он привстал, огляделся — конфедераты рассредоточились по помещению, но все равно были примерно возле «стервятников». Мужчина замахнулся и метнул снаряд предположительно в стол. С глухим скрежетом дымовая шашка приземлилась под ноги одному пехотинцу. На звук сбежались остальные. Зашипела граната, из прорезей ее повалил густой дым. Брань солдат постепенно нарастала, парень с гранатометом был наготове.       Кабале резко вскочила и понеслась сквозь завесу, вытягивая одного из солдат за руку.       — Быстрее! — рявкнула она.       Рейнор рванул за ней, следом двое огнеметчиков. Пехотинцы бежали позади, над головами их летели бомбы-«баночки» — чуть ли не самодельные творения местного подрывника. Когда комнату миновала основная часть мятежников, передатчик, шурша, издал громкое «Гвозди!»; со свистом что-то рассекло дымку.       Заметив Рейнора с огнеметчиками, Кабале быстрым шагом поднялась наверх по лестнице; пехотинцы за ней. Продвигаясь выше и выше по ступенькам, Джим все время смотрел себе под ноги, надеясь, что не оступиться. Прохождение первого пролета венчал оглушительный взрыв. Из-за поворота показался тот самый подрывник. Он выставил вперед кулак с оттопыренным большим пальцем. Шествие продолжилось. Шли они с таким грохотом, что был огромный шанс встретить снаружи отряд солдат Конфедерации.       Но они никого не встретили.       Пройдя коридор, Кабале остановилась возле двери и считала всех пробегающих рядом солдат. Убедившись, что все в сборе, она подозвала пехотинцев.       — Заминируйте проход. И быстро!       Волна морпехов пронеслась мимо Рейнора во главе с «подрывнягой», — так его окрестил один из солдат во время подъема, — чуть не сбив капитана с ног. Некоторые остановились у входа в коридор, пара солдат прошла вперед. Первые с винтовками на изготовку целились куда-то вперед, вторые — раскладывали бомбы-липучки. Они ступали осторожно, опасаясь быть убитыми, а когда дело было закончено — поспешили к остальным.       Кабале окинула взглядом проход и перевела его на консоль возле двери. Недолгие несколько секунд не шевелясь, она подключила к консоли декодер и приняла попытку захлопнуть дверь. С громким скрежетом ворота медленно закрылись. С потолка упала горсточка штукатурки. Рыжая голограмма с замочком светилась перед дверьми.       Кабале попятилась назад, успели лишь шаги донестись с другой стороны двери. Но топот заглушил взрыв. На его фоне послышались крики, ругань и отчаянные вопли. Один неверный шаг — и раздался второй взрыв. С грохотом упал один из конфедератских пехотинцев, другой панически начал биться об дверь, но задел третью мину. Приглушенный воротами гром разнесся по коридору и был слышен морпехам «Сынов». Кабале напряглась, отступала от двери, пока не заметила одну вещь. Тишина. Загробная. Больше не кричали солдаты, не были слышны шаги. Лишь едва различимый гул системы охлаждения раздавался со стороны вентиляции.       — Чертова мрачная кровавая сказка, — прошептал позади тот самый подрывник, — с охренительно печальным концом.       Желудок Джима скрутило от одной мысли о том, что могло твориться по ту сторону двери. Разум хотел начать выстраивать страшные, едва карикатурные помещения, залитые кровью, с мигающими лампочками и с разбросанными по полу частями тел. Однако, Рейнор понимал — от коридора просто ничего не осталось. Потолок наверняка обвалился, отчего тоже пал не один солдат. Верхний этаж если и был, то тоже грохнулся в тот коридор. Над головой Джима хрустнуло стекло. Стены приказывали долго жить, несомненно. Невольно бывший шериф задался вопросом: «Стоит ли их мятеж всего этого?». У этих солдат наверняка есть семья, они сами не были виноваты ни в чем. Но теперь… они навсегда останутся в коридоре. Точно так же, как и Ларри.       — Мэм, — донеслось до Джима обращение одного из солдат, — а куда мы, собственно, попали?       — Похоже на лабораторию, — ответила Кабале. Рейнор обернулся.       Первыми в глаза бросились массивные лужи зеленой жидкости. Они окружали разбитые стеклянные капсулы, из которых торчали провода. Довольно темное место с приглушенным освещением, некоторые компьютеры на столах были включены, но не показывали ничего, кроме «экрана смерти». Системные блоки и сервера у стены искрились — их тоже залило этой жижей. На других столах побольше и в центре комнаты расположилось разного вида оборудование. Перегонные кубы, хроматограф. Несколько сломанных микроскопов, что-то с такими же сломанными трубами. На разбросанные на полу колбы уже успели встать. Возле одной из капсул Джим приметил невзрачную консоль. Он подошел к ней, нажал на кнопку питания. Экран был разбит, но все равно машина заработала и приветливо затарахтела.       — Кабале! — позвал Рейнор. — Тебе понравится то, что я нашел!       Девушка сразу же направилась в его сторону, разглядывая терминал. В ее глазах место обыкновенного безразличия заняло удивление.       — Кажется, он работает, — улыбаясь, сообщил он.       — Замечательно, шериф. — Кабале кивнула и обратилась уже ко всему отряду: — Проверьте другие терминалы, вдруг они тоже живы.       Джим улыбнулся, уступая место девушке. Она выглядела на удивление счастливой, разбираясь с БИОСом бедного терминала. На ее лице светилась безмятежная улыбка.       Но внимание Рейнора привлекли шаги со стороны еще одного коридора. При чем, там никто из солдат не стоял. Вскинув винтовку, Джим подошел к ящикам неподалеку и скрылся за ними. На него обратили внимание пехотинцы, какое-то время стояли на месте. Они колебались, прислушивались. Шаги стихли, но двое морпехов все же остались у коробок, понимающе кивнув пару раз Джиму. Он жестом отблагодарил их и обошел столы с компьютерами. Некоторые мониторы навсегда потухли, другие выключались. Вероятно, Кабале уже поигралась с ними в реаниматора.       — Медик! — с легким смешком в голосе позвал девушку Джим. — Думаешь, эти уже всё?       — Думаю, да.       — А тот терминал? Нашла что-нибудь полезное?       — Планы корпусов базы уже скопировала. Сейчас пытаюсь взломать архив прямо отсюда. Не думаю, что получится, — отрапортовала она, не отрываясь от работы. Рейнор кивнул.       — Но если мы хоть что-то утащим, пока он не ушел к праотцам… праксениксу, будет замечательно, да?       В ответ девушка хмыкнула.       Заскрипел металл. Тяжелые шаги громыхали по полу, сотрясали стены. Казалось, они вот-вот обрушатся; дребезжало стекло в лампах. Из дверного проема выглянуло дуло чьей-то винтовки. За ней сам скафандр морпеха Конфедерации. С винтовками на изготовку вышли еще солдаты, целились в нарушителей. Воцарилась тишина, от какой в ушах звенит. В миг воздух в клочья разорвали пули, звуки выстрелов заглушали любые выкрики своих и чужих. В мешанине из вспышек и бегающих по тесному помещению пехотинцев Джим наконец добрался до Кабале и закрыл ее собой. Девушка ранена не была, однако явно напугана. Сжавшись в комочек за столом, она дрожащими руками пыталась вскрыть корпус терминала.       Плечо пронзила боль, и только тогда Рейнор отвлекся и понял, что по нему открыли огонь. Шипы стучали по обшивке костюма, царапали ее и оставляли вмятины. Некоторые пластины пробили, однако костюм все равно продолжал вкалывать носителю обезболивающие. Скорее всего, сами системы не повредили. И славно.       В сторону нападавших рванули огнеметчики, позволяя Джиму перевести дух. Плечо не собиралось утихать даже после лекарств. Оно горело и мучило своим существованием раненного. Он сделал пару шажков к ближайшему столу и навалился на него. Он видел, как солдаты «Сынов» встали стеной, не давая противникам прохода; но один из конфедератов прошелся очередью из гаусс-винтовки по консоли.       Под визг Кабале.       — Ублюдок. Рейнор, убей этого урода! — шипела она, склонившись над терминалом. Разбитый экран мигал, но вскоре перестал подавать признаков жизни. Кабале стукнула по его корпусу кулаком.       — Мы убили этого урода, мэм, — донеслось из динамика. Выстрелы за спиной начали стихать.       — Слишком поздно, — вздохнула она. — Кончайте с ними, эта лаборатория пуста.       Солдаты послушно принялись давить свинцовым «интеллектом» конфедератов, вытеснять их к двери. Казалось, они уже не стреляли, а били друг друга по голове прикладами, пока кто-нибудь не откинется.       Внимание Рейнора, как ни странно, переключилось с жестокой схватки в дверях на впавшую в отчаяние девушку. Она панически перебирала провода, что-то соединяла, пыталась запустить терминал — все было в пустую. Сердце Джима сжалось настолько сильно, что он забыл о боли в плече. Неужели даже Кабале способна потерять контроль над ситуацией? Нет, перепробовав все варианты по починке терминала, она сдалась и снова обратилась в леденящее спокойствие. На потухший и треснувший экран она смотрела с отвращением.       — Мы убили всех этих уродов, мэм, — отчеканил уже другой солдат.       — Отлично. Раненные? — без малейшей заинтересованности пробубнила командир, рывком вынимая из терминала SSD.       — Трое, мэм. Огнеметчики.       Джим тяжело вздохнул и, используя терминал как опору, попытался подняться. К нему подбежали двое пехотинцев, взяли под локти и подняли. Девушка следила за ними, ждала. Губы ее вытянулись в тонкую струнку, в глазах не читалось ничего, кроме уныния. Убедившись, что Рейнор твердо стоит на ногах, она направилась ко второй двери. Оная находилась рядом с выбитой в ходе сражения, слегка ее завалило всяким хламом. Здоровые пехотинцы послушно принялись разгребать проход, поднимали и откидывали коробки как можно дальше. Им тоже было все равно на их содержимое — там же не архивы конфедератов. Хотя будь там какой взрывоопасный реактив, и за свою халатность поплатились бы все без исключения.       Несколько контейнеров плюхнулись рядом с капитаном. Крышка отлетела, и из одного из них выкатились две банки с законсервированными маленькими зергами — кажется, это были личинки. Банки, как и все возможное стекло в лаборатории, треснуло и норовило вот-вот рассыпаться. Однако существо внутри корчилось каждый раз, когда до него доносился грохот от других коробок. Оно было живо. Джим нагнулся и с предельной аккуратностью поднял сосуд, держа его за металлическую крышку. Изнутри банка покрылась слизью, какую уничтожали когда-то, казалось, в другой жизни, ополченцы на Мар-Саре. Зерг извивался в руках Рейнора, клацнул разок зубками.       — Вы только посмотрите на это! Он так меня ненавидит! — с наигранным умилением протянул шериф, тряхнув банку. Схожее с эмбрионом розовое нечто раскрыло пасть и попыталось зарычать, однако жидкость приглушала его боевой клич.       — Что это? — корчась, спросила Кабале. Она склонилась над контейнером, возле которого лежали останки второго сосуда: битое стекло, разлитая жидкость, в которой в предсмертной пляске колыхалось второе существо. Оно успело насобирать осколков, изрезаться и собиралось вот-вот скопытиться на открытом воздухе. — Похоже на личинку зерга. Или на поверженного опухолью эмбриона.       Джим помедлил, встряхивая банку. Существо забулькало в своей жидкости и, скорее всего, материло на языке зергов Рейнора. Он еще раз окинул взглядом злое нечто. Скользкое, розовое. Кое-где была чешуя, на спине — роговые пластины. Но больше джин в лампе напоминал новорожденную крысу или того хуже — в самом деле эмбриона. Однако пасть его была изувечена огромными клыками, торчащими в разные стороны, и опухолью, застилающей большую часть головы. Зеленую и пульсирующую, как на тех строениях зергов.       — Как думаешь, про этих вот что-нибудь в архивах есть?       — Что-то похожее было в терминале. Не знаю, записалось ли, — произнесла она, качая головой. Девушка отошла к столам, начала копаться в ящиках. Потом вернулась к Джиму и его деточке в банке с мотком изоленты и термоклеем.       — Только не говори, что хочешь утащить его на «Гиперион»!       Кабале не ответила, разве что обматывала сосуд венцом людской инженерии и скрепляла особо хлипкие части клеем. Да, она собиралась забрать с собой это. И ученые при Менгске несомненно запищат от радости, увидев оную мутировавшую прелесть. «Прелесть» заскрежетала зубами, когда ее новая мамуля забрала банку и запихнула в огромный рюкзак-коробку на своей спине. Так Кабале больше напоминала доставщика еды.       Она встала, махнула рукой и направилась к двери. Солдаты уже разобрались с преградой, и путь был открыт. Вел он через темные и запутанные коридоры, горящие красными аварийными лампами, в глубь базы. Рейнор чихнул пару раз, возле его и не только ног поднимались клубы пыли. Было довольно душно, не слышно тарахтения вентиляции. Такое ощущение, что этот длинный коридор вымер; тишину нарушал только топот многочисленных тяжелых ног. И это помогало Джиму ориентироваться — как летучей мыши! Аварийные лампы не давали много света, потому приходилось надеяться на свои уши.       Кислорода не хватало. Казалось, на голову Джима надели пакет; он жадно ловил ртом воздух. Легкие забивались не пойми чем, но точно не воздухом. По щекам катился пот, на виски давило. Джим едва не грохнулся, запнувшись о свою ногу из-за того, что в глазах на мгновение потемнело.       Внезапно идущий впереди солдат остановился. Рейнор врезался в него, костюмы со скрежетом потерлись друг о друга. Если потом останется царапина или вмятина, будет не очень весело. Возможно, они и добавляют воину изюминку и суровость, но не когда ты получил их, врезавшись в своего же товарища! Лучше бы это был зерг. Или конфедератский голиаф. И пехотинцы перед Джимом не двигались — скорее всего, Кабале сражалась с очередным замком.       Распахнулись двери, в глаза ударила яркая полоса света. Шериф на какое-то время ослеп, часто-часто моргая.       Сначала мятежники увидели ученых, в спешке собиравших какие-то вещи. Они уставились на морпехов и поняв, что костюмы красные, а не белые, взмолили о пощаде взглядами. Бедняги медленно, с поднятыми руками встали с пола, вышли из-за столов. Каждый из них трясся, какая-то из девушек была на грани истерики, но не могла выдавить из себя и звука. От работников базы так и веяло страхом, безысходностью. Зареванные и напряженные мужчины и женщины смотрели на пехотинцев. Они не сопротивлялись и, скорее всего, догадывались, что не успеют сбежать.       — Ваши указания, мэм? — произнес один из пехотинцев, целясь в работников.       — Ликвидируйте, — с искренним безразличием в голосе ответила она, подходя к консоли. Девушка полностью погрузилась во взлом терминала, рылась в сумке. Скорее всего, она даже не рассматривала страдальцев как равных.       — Но нельзя же так, — вмешался Рейнор, за что словил гневный взгляд Кабале.       — Можно. Даже необходимо.       — Это гражданские! Мы не можем их убить! Они не сделали ничего плохого!       Кабале и не подумала развернуться к Джиму лицом. Она продолжила монотонно печатать строчки кода. Казалось, она и его не рассматривала как равного — как минимум, сейчас. За то время, что они пробыли на «Джейкобсе», девушка успела измениться. Она не боялась реальных противников — таких, которые несравнимы с теми точками на экранах и радарах. Она вошла во вкус командования — спасибо Конфедерации, сигнал с «Гипериона» не улавливался отсюда. Как и крейсер их не слышал. Так что да, она имела полное право творить, что хочет — главное иногда отчитываться Арктуру, только появится связь. Радиорубки, например, дальше по пути.       И она могла убить этих ученых. Таких маленьких для них, таких незначительных. Но любая жизнь свята и не может быть прервана просто по желанию бесчеловечной женщины!       Командир продолжала игнорировать Рейнора, занималась своим несомненно важным делом — куда важнее, чем жизни невинных людей. И Джим очень хотел верить, что это излечимо.       — Кабале!       — Нас никто не сковывает законом и правилами, — наконец отстранено ответила она. — К тому же, это лишние глаза и уши.       Джим было открыл рот, чтобы высказать ей все, что он думал, но оперативно захлопнул его. Она — командир. И наверняка ей ничего не стоит приказать солдатам убить самого Рейнора, если она сочтет это необходимым.       — У вас есть приказ. Выполняйте его, — произнесла она, обернувшись. И впервые она смотрела на Рейнора так холодно, с презрением и негодованием. Будто хищник, который готов наброситься на свою добычу в любую секунду. Укол вины пронзил сердце Джима — и он не знал, ему стыдно перед учеными, которых он не спас, или ему стыдно перед Кабале, которая ожидала от него безупречного исполнения приказов. Мужчина разрывался на части и готов был упасть прямо тут, на пол, лишь бы не быть перед этим ужасным выбором.       Как бесчеловечно. Но логично. Будто бы решение искусственного интеллекта, не берущего мораль и милосердие в расчет. Есть задача, есть легчайшее решение — и к чему отказываться? Джим бы отказался — его воспитывали человеком. И он очень хотел, чтобы и Кабале стала человеком — добрым и понимающим. Не альтруистом, просто человеком.       Солдаты покорно выстроились напротив столпившихся и дрожащих от страха ученых. Направили на них дула винтовок. Стук клавиш консоли и гул системы охлаждения сопровождали выстрелы. Холодные, пронзающие расстояние и воздух, крошащие последние надежды невинных бедолаг. Рейнор не мог на это смотреть, тем более стрелять. Невыполнение приказа, да. Но черт возьми, должны же быть хоть какие-то рамки! Нельзя же просто, прикрываясь лидерством, устраивать такой несправедливый самосуд.       — Дам вам совет, — начала девушка, отстраняясь от консоли. — Отбросьте благородство. Оно обесценилось.       Тишина сомкнулась вокруг них, тяжелая и плотная как вода. Ее уже не нарушали ни солдаты, ни выстрелы, ни шорох системы охлаждения.       Тут же Рейнор кое-что понял.       — Куда делся гул? — тихо спросил он.       — Выключила систему автоматической защиты. Удивлена не меньше вашего, — ответила Кабале.       — Система защиты в вентиляции? — удивленно вопросил Джим. Девушка кивнула.       — Они содержат там карбоген или что-то на него похожее, — произнесла она, разглядывая вентиляцию в потолке. — Турель тебя заметила. И вот, что пыталось нас задушить в предыдущем коридоре. — Девушка посмотрела на Джима и уловила в его глазах немой вопрос. Кабале кивнула, Рейнор ее понял. Теперь они в безопасности.       Мужчина покачал головой и обернулся. Солдаты поджидали их у выхода. Те самые трое раненых огнеметчиков вяло стояли отдельно от остальных. Их красные костюмы заметно потрепались после боев. Закоптился корпус, внешняя обшивка была изрядно облуплена, а в некоторых местах вообще пробита. Рейнор понимал, что с ними нужно было быть аккуратнее всего.       — Ты сделала, что хотела? — спросил он.       — Нет. Работников предупредили о нашем проникновении, — девушка кивнула в сторону покойников. — Они все подтерли. Нам все еще надо в архивы.       — Выдвигаемся?       Кивок. Кабале развернулась и даже внимания не обратила на расстрелянных ученых. Она миновала столы, вышла из рубки. На какие-то мгновения Джим остался наедине с погибшими по его вине людьми. Казалось, их призраки пытались задушить Рейнора, унести с собой. Воздух кончался, мозг завыл от голода. Нет, необходимо идти вперед.

***

      Кабале уже начала привыкать к костюму. На данный момент он уже не казался таким тяжелым и неподвижным. Но она все еще искренне не понимала, как солдатам удается ходить в этом долгое время.       Погруженные в оглушительную тишину, прерываемую лишь звуками шагов, Кабале в окружении пехотинцев продвигались все ближе и ближе к очередной двери. За которой последует очередная рубка. В подобной рубке в обязательном порядке будет кто-то. Пехотинцы Конфедерации, работники станции «Джейкобс» — не важно. Снова будет литься кровь.       Пройдя почти половину базы, Кабале поняла две вещи. Первая — по дрону солдаты стреляли лучше, чем по конфедератам. Мысленно Кабале закатила глаза. Вероятнее всего, дело было в том, что они стреляли по людям. Скованные какими-то глупыми и абсолютно бесполезными понятиями «сострадание» и «человечность», они не могут правильно действовать на задании. Печально, учитывая, что таким образом они подставят шерифа и магистрата, желающих провести операцию наилучшим образом. Оплошности, которые так и лезли изо всех щелей, не все поддавались предсказанию — никогда не знаешь, в какой момент у солдата дрогнет рука или проснется сострадание. Потому, несомненно, ресоциализация — лучшее изобретение Конфедерации.       «Но нельзя же так. Это гражданские! Мы не можем их убить! Они не сделали ничего плохого!»       Рейнор просто ничего не понял. Их с Кабале миссия и цель «Сынов» куда важнее жизней ученых Конфедерации. Нет, важнее всей этой станции. Из-за «милосердия», которое хотел проявить шериф, их могли поймать. Более того, их могли убить. Уже у них отняли одного солдата, соответственно — результаты не идеальны. И будет чертовски здорово, если это будет максимальной цифрой потерь, что они понесут.       Благо и солдаты начали проникаться авторитетом своего командира. Пока что только Рейнора можно было упрекнуть в невыполнении приказов. К его счастью, Кабале об этом умолчит. И он точно ее отблагодарит. Сострадание и милосердие так же работают, да?       За ее спиной разнесся выстрел. А за ним грохот от чьего-то падения. Девушка развернулась и уставилась в осветленный коридор. Вдали замертво лежал конфедератский пехотинец. А возле девушки стоял Рейнор с выставленной на изготовку винтовкой Гаусса. Командир кивнула сама себе, развернулась и торопливо пошла вперед.       Остановившись в двери, Кабале не торопилась открывать ее. Конфедераты знают об их присутствии. До архивов остался коридор и эта рубка. Следовательно, оставшаяся в живых охрана слетится в мёдом обмазанную рубку. За ней, так сказать, рубеж. Что ж, отлично. Придется прорываться имеющимися силами. Конечно, некоторых раненных не помешало бы заменить перед такой важной схваткой, однако, в этом, вроде бы, и изюминка операций с проникновением — ограниченные ресурсы. Очередная глубина этой миссии для Кабале была раскрыта: Менгск продолжает ее испытывать.       Она обернулась и увидела ковыляющего в паре метрах от них Рейнора. Он хромал на левую ногу, подпирая бок рукой. Отстал достаточно сильно. Девушка невольно вспомнила его, когда они еще ютились на «Дальней». Жизнерадостный и полный энергии мужчина средних лет и внушительных габаритов. «Добрый великан», совсем не похожий на раненого и прошедшего сквозь огонь, медные трубы и кровь солдата, которого сейчас видела девушка. Анализ показывал сильные повреждения внешней обшивки в области левого бока и плеча. В некоторых местах она вообще была пробита и оголяла механизмы самого скафандра, одежду шерифа.       — Эхо-5, помоги Рейнору, — скомандовала Кабале, наблюдая, как солдат с энтузиазмом подхватывает его под руку и практически тащит в сторону двери.       Джим перевел опустошенный взгляд на девушку.       — Знаешь ли, рано списывать меня со счетов и выдавать няньку, — проворчал он.       — Вам очень повезло остаться живым, Джеймс, — без единой капли сарказма в голосе ответила Кабале. — Так что советую таким и пройти это испытание. Будет печально, если вы погибните. Вам же еще кофе мне носить по утрам. И кто же будет поддерживать, когда у меня что-то не получается?       Он лишь грустно усмехнулся.       — Ну, ради такого и стоит жить, согласись? — Улыбка расцвела на его лице. Во взгляде заиграло нечто живое — нечто, что Кабале видела раньше, но не видела на протяжении всей миссии. — Менгск бы тобой гордился, дорогуша.       — Хотелось бы верить.       Она кивнула в ответ и развернулась к консоли возле двери. Стоит только поколдовать над замком с помощью «троянов», и врата откроются. А за ними их поджидает дюжина солдат. Из способных сражаться осталось только шестеро. Хотя почему-то казалось, что двенадцать человек для миссии — как-то многовато. Ларри мертв, Рейнор в компании поджигателей постарается лишний раз не выползать из-за их спин. А Кабале… просто хакер. Практически небоеспособный хакер. Шестеро морпехов для пятерых — такая себе защита. Однако если они справятся, то повышение обеспеченно. А вместе с ним и билеты на лучшие места на мостике «Гипериона» для Кабале и Рейнора.       Пересилив себя, командир развернулась к солдатам.       — Принять боевое построение. Раненым держаться позади. Имеется большая вероятность, что за этой дверью стоит дюжина солдат Конфедерации. И мне бы не хотелось, чтобы пехотинцы «Сынов Корхала» не выказали им должного сопротивления. После рубки — коридор. А за ним — цель нашей миссии. Мы… — она замялась, подбирая слова.       — Мы слишком далеко зашли. И отступать уже некуда. И никто ведь не хочет кончить в этих коридорах, как конфедераты, верно? Потому, мы не имеем права оплошать, — закончил за нее мужчина и подмигнул. — Пока живем и боремся, мы больше, чем просто пушки с ногами, чем и удивим противника. Так что три правила: думаем, метимся, уворачиваемся. Все ясно?       — Так точно! — хором отчеканили солдаты, подхваченные общим боевым настроем.       — Место главного мотиватора уступаю вам, капитан, — удовлетворенно произнесла Кабале. Рейнор кивнул ей в ответ и, опираясь на стену, вскинул винтовку.       Кабале отошла подальше от выхода, почти прижалась к углу между стеной и консолью. Она медленно ввела код, и дверь со скрежетом поднялась, открывая взору залитую холодным светом радиорубку. Окруженные солдатами ученые собирали приборы, электронику, жесткие диски и подобные носители информации. Но завидев солдат в красных костюмчиках в дверях, у них из рук повыпадали все вещи, и те, словно перепуганные мыши, шарахнулись в сторону и сбились в кучу у стены.       Пехотинцы Конфедерации не медлили и открыли огонь по солдатам «Сынов». Разразилась ярая перестрелка, наблюдать которую со стороны было захватывающе. «Сыны Корхала» стреляли без промаха и с особой жестокостью. Возможно, вдохновились их с Рейнором речью. Они получали ранения, но стояли. Один за другим падали конфедераты с пробитыми шлемами. Не отставали даже раненые — когда силы противника ослабли, те сразу ринулись в бой, обливая раскаленной плазмой солдатов Конфедерации.       Медленно и со всей осторожностью за ними тенью плелась Кабале. С каждым шагом она приближалась к последнему коридору.       Лично прострелив голову последнему пехотинцу, бывший шериф прислонился к столу в рубке и повернулся к девушке с немым вопросом во взгляде. В углу все еще тряслись от страха работники станции.       — Ликвидируйте, — с холодом в голосе произнесла Кабале, несмотря на неслышимые возражения мужчины. Возможно, он и не хотел трогать «невинных», как он сам говорит, ученых, но авторитет девушки признал. И теперь разве что потерянно смотрел себе под ноги, тяжело дыша. Этот бой, как и все предыдущие, он перенес с трудом.       Кабале подошла к нему и заглянула в глаза. Полные печали и осознания, что он ни на что не способен. Даже спасти каких-то ученых от бесчеловечности командира.       — Остался один коридор, — начала она, под звуки выстрелов. — Скоро нас отсюда заберут и вылечат ваши ранения, шериф.       — Не забирай у меня мою работу. Я тут поддерживаю дух и единство команды или кто? — спросил он, натягивая улыбку.       — Вам тоже нужна чья-то помощь. Так что крепитесь, осталось страдать совсем чуть-чуть.       — Страдать… Сильно сказано, Кабале. Легкий дискомфорт, несущественные неудобства — точнее как-то, — подметил он с усмешкой в голосе. — Все равно благодарю за старания. С таким командиром нам нипочем любая миссия, — Рейнор повернулся к солдатам и вздохнул, заметив покойников в углу. — Нам пора. Последний коридор, как-никак.       Девушка молча пошла за солдатами, прислушиваясь. За спиной громыхали шаги шерифа — медленные и тяжелые. Такие уставшие от сражений и резни. Бедная его голова — чувствам придется долго и болезненно костенеть в ней.       — Эхо-5, — произнесла она в коммуникатор. — Рейнор.       В ответ она услышала быстро приближающегося пехотинца и хриплое «принято». Из дверного проема выскочил морпех и направился к своему «подопечному». Раненый тихо запротестовал, но не стал особо сопротивляться. Прибывший солдат вновь подхватил его под руку и потащил вперед. Девушка поплелась следом.       Очередной серый тихий коридор. Такой же пустой и душный, как и пройденные ими ранее. Каждый шаг разносился по коридору эхом. Больше они не заглядывали в помещения, встречающиеся им на пути в главное хранилище. Кабале знала — нет там ничего нужного или важного. Из стен приветливо торчали отключенные турели. Они убили одного из их солдат. Теперь они сами висят, не способные пошевелиться и исполнить приказ. Пехотинцы Конфедерации пытались остановить их, ранили их солдат. Теперь они сами лежат в коридорах, продырявленные пулями. Работники станции… это уже была мера предосторожности. Чтобы они не сделали того, за что будут лежать в своих лабораториях уже бездыханно. «Замкнутый круг, — подумала девушка. — Они погибли из-за того, что могли сделать то, из-за чего погибли бы.» Могли бы… Может быть, они бы и не сделали того, о чем пожалели бы.       Оставалось лишь гадать, а Кабале такого не приветствовала. Только на точные ответы, со стами процентами вероятности она полагалась. Но гарантий нет ни на что. И отрицать, что что-то может пойти не так, нельзя. «Может»… Какое дурацкое слово.       — Вот и финишная прямая, — нарушил гробовую тишину Рейнор, рассматривая дверь в главное хранилище. — Не думал, что так быстро доберемся.       Девушка подошла с консоли возле ворот. Она обернулась и окинула взглядом солдат.       — Все готовы?       Пехотинцы дружно закивали и приняли боевые стойки. Они выставили дула в сторону двери, предвкушая грядущую бойню. Кабале вновь всем телом прижалась в стене и начала набирать код. Перед последней цифрой она остановилась и оглядела всех еще раз. Девушка поймала на себе взгляд Рейнора. То ли вопросительный, то ли с какой-то неясной смесью из сочувствия и неслышимой поддержки. Когда они пересеклись взглядами, мужчина еле заметно кивнул и улыбнулся. Девушка тихо вздохнула. Даже без слов он умудряется ее подбадривать. Хитрый прохвост.       Но уверенности это точно ей придало. И уже переполненная решимостью, она со всей силы ткнула по клавише с последней цифрой кода активации. В мозгу проскочила мысль достать винтовку. Солдатам ее помощь нужна как никогда. Кривя душой, она схватила тяжелую С-14 и держала палец изо всех сил в воздухе, чтобы случайно не нажать на курок.       Уже знакомый скрежет сопровождал открывающуюся дверь. Из нее шквалом посыпались пули. Без колебаний пехотинцы «Сынов Корхала» открыли ответный огонь, вынуждая противников начать отступление. Несмотря на сильные ранения, огнеметчики один за другим ринулись вперед, прорываясь через врагов. Не все в панике отбегали, большая часть оставалась на местах и в миг по хранилищу, коридорам и комнатам разнесся протяжный крик горящего конфедерата. За ним еще и еще горели ресоциализированные солдаты, вопя от боли. Не выдерживают скафандры пехотинцев при такой температуре, обшивка начинает плавиться, ожоги были гарантированы.       Морпехи «Сынов» держались на расстоянии от своих же огнеметчиков. Очередь за очередью они выпускали в солдат Конфедерации, которые еще почему-то надеялись победить мятежников. Они никогда так не ошибались.       Вдали ото всех дрожали ученые, моля о пощаде. Они сбивались в кучки в уголках. Каждый из них хотел жить. Испуганные. У кого-то стресс. Кто-то упал в обморок. Они теряли надежду с каждой секундой, с каждым упавшим наземь солдатом. Наверняка найдется какой-нибудь везунчик, у которого сегодня больничный, и он не пришел на работу.       Медленно и плавно, словно тень своих же солдат, за их спинами бегала Кабале. Впервые за долгое время ей пришлось держать в руках винтовку. Тем более стрелять из нее. С-14 плясала в ее руках, отдача была очень непривычна. И девушка даже иногда попадала куда надо! Как минимум один «бум в голову» на ее счету. Будет, что рассказать Рейнору. На секунду она пожалела, что здоровье не позволило ей стать снайпером. Возможно, эта интересная и прибыльная работа на свежем воздухе была бы ей по душе больше нынешней.       Нацелиться. Выждать момент. Нажать на курок. Вновь и вновь повторялся цикл.       Целиться в головы было не так сложно. Целиться в головы и при этом рассчитать, попадет ли она ненароком по оборудованию — вот, что было сложно. Ключевой целью были все эти компьютеры и терминалы за спинами солдат Конфедерации. Повредить их они не могли.       Краем глаза она заметила одного выделяющегося морпеха, с гордо вознесенной рукой над головой. Он сжимал в ней гранату. И явно целился по главному компьютеру, который находился в паре метрах за его спиной.       — Если нужно, я могу взорвать это хранилище! — крикнул им этот пехотинец. Он показательно замахнулся. — Быстро положите оружие! Иначе эти драгоценные файлы и чертежи взлетят на воздух!       Кабале ощущала свое преимущество перед ним. Он ее не видел. И если она так же незаметно выстрелит в него — угроза минует. Но в наступившем безмолвии она себя раскроет. Каким бы глушитель не был, он не скроет выстрела в полной тишине. А значит у нее не будет второго выстрела — с первой попытки необходимо снести всех сильных противников.       — Положите оружие, — тихо произнесла Кабале по каналу связи между отрядом.       — Но… — было начал Рейнор, опуская винтовку.       — Быстро! У меня есть план.       Как же удобно стояли все эти пехотинцы Конфедерации, как же близко друг к другу и к обезьяне с гранатой. Наверное, даже и не рассчитывали, что взрывчатка может упасть им на головы.       Скрывшись за шерифом, девушка перезарядила винтовку. Слегка отодвинув руку Рейнора, она прицелилась в гранату. Один выстрел, но трупов много, приятель. У профессионалов есть стандарты. Кабале чувствовала, как дрожит ее рука. Напряжение разливалось по ее телу, сбивая прицел. Она мягко дотронулась кончиком пальца до курка, не осмеливаясь нажать.       — Рейнор, — обратилась она, — скажите что-нибудь ободряющее.       Она почувствовала, как мужчина напрягся. Немного поразмыслив, он тихо произнес:       — Я верю в тебя. Сотри их в порошок и покажи, что у бывшего магистрата еще остался порох в пороховницах.       Девушка невольно кивнула, понимая, что все равно этого никто не видит. Она прицелилась вновь и приятно удивилась — рука не дрогнула. Она не знала, как Рейнору это удается, однако это было не так важно. Кабале вновь уложила палец на курок и задержала дыхание. Плавно она надавила, и по затихшему помещению разлетелся громкий выстрел. Для «Сынов» он был оглушителен.       Не успела она выдохнуть, как взрыв следом громыхнул в хранилище. Кто-то из кучи перепуганных ученых протяжно завизжал.       С везунчиками, которых взрыв едва задел в миг разобрались солдаты. И теперь они всей кучей лежали на вокруг главного компьютера, залив часть пола своей кровью. Она противно чавкала под ногами, когда девушка пробиралась вперед, к терминалу. Хлюпающих шагов за спиной она не слышала. Девушка обернулась и встретилась взглядом с Рейнором, который завороженно на нее смотрел. Взгляд его был переполнен ужасом, смешанным с удивлением. Он не думал, что она попадет? Или его нервы щекочут останки, сквозь которые гордо шествует Кабале?       Несмотря ни на что, она повернулась обратно и продолжила свой путь. Никто не двинулся с места. Хотя ей и не нужны были преследователи. Как будто она не могла разобраться с зашифрованным содержимым терминала?       Джим опустил взгляд, не в силах больше наблюдать за ее стальным спокойствием. Вновь все повторилось. Изуродованные покойники и безмятежно идущая среди них Кабале. Рейнор и подумать не мог, что взрыв будет столь разрушительный. Но они спасли документы. Что было, наверное, важнее, чем гибель солдат. И теперь за ними плетется багровый след. Мужчина уже сбился со счета, сколько бедолаг никогда не покинут станцию. И будут не так уж и долго гнить тут — зерги пересчитают этому место болтики куда быстрее.       Гробовая тишина была восстановлена, ибо Кабале теперь тихонько стояла над терминалом. Даже стука клавиш не было слышно. Только один слабый звук потревожил Джима.       Он доносился со стороны сжавшихся в один большой комок из халатов и голов работников «Джейкобса». Краем глаза Рейнор уловил малейшее шевеление. Он прищурился и оглядел ученых. Один из них выделялся больше всего — он медленно выбирался из общей кучи, перезаряжал маленький пистолетик. Выставив его дулом в магистрата, он колебался. Было видно, как дрожат его тоненькие ручки. Наверняка, он и не рассчитывал, что однажды ему придется стрелять в милую беззащитную девушку.       Несмотря на пронизывающую его физическую и душевную боль, Джим медленно поднял винтовку и наставил ее на ученого с пистолетиком, но стрелять не спешил. Неужели он позволит себе убить невинного? Хотя какой он невинный? Стрелять в спину не позволял себе даже Джим, будучи шерифом. Мужчина глубоко вздохнул. Палец как будто окаменел, но Рейнор сквозь протест собственного организма надавил на курок.       По безмолвному хранилищу внось раздался глухой выстрел. Бездыханное тело работника базы с грохотом повалилось на пол.       Звук привлек Кабале. Она медленно развернулась и окинула взглядом угол, в котором дрожали ученые. Взгляд ее на секунду остановился на покойнике, лежащем неподалеку от трясущийся от страха кучи. Все такой же безразличный взор она перевела на мужчину. Тот пристально на нее смотрел первое время, а затем тихо произнес:       — На здоровье.       Скорее всего, она просто не заметила этого. Девушка повернулась обратно, продолжая набирать строчку за строчкой. Спокойный взгляд не отрывался от монитора.       Джим не знал, сколько прошло времени. Может быть, незаметно пронесся час, а может — всего несколько минут. Все присутствующие сохраняли молчание. Гнетущее и тяжелое, оно нависло над Джимом и начало сводить его с ума.       — Закончила. Осталось загрузить, — тихо отозвалась Кабале, нарушая мрачное безмолвие. — Четыре минуты, и сообщаем Менгску.       Рейнор мигом взбодрился, услышав голосок девушки. На мгновение тишина рассеялась, но как только командир замолчала его снова обступило затишье.       — Подождите-ка, — начал Джим, слабо улыбаясь тому, что он слышит собственный голос, — а как мы выберемся отсюда? Коридоры, через которые мы прошли… Большая часть из них заминирована, а остальная…       — Усеяна покойниками, — закончил за него один из пехотинцев. — Капитан Рейнор дело говорит. Вы-то сами знаете, где выход?       — Знаю, — кисло ответила она и повернулась в сторону коридора, сквозь который они прошли. Её холодный взгляд пронизывал проход. — Если верить планам здания, в арсенале прямо по коридору есть аварийный проход к шлюзам.       — Блеск! — с мрачной усмешкой отозвался Рейнор. — Тогда сообщайте Менгску, что мы скоро прибудем. Пусть постелет ковровую дорожку и разольет шампанского!