Lux ex Tenebris

      Джим Рейнор точно не помнил, сколько времени он провёл в лазарете. Быть может день, а быть может и неделю. Казалось, на шее его висит якорь, большой и тяжелый, какой обычно тянет на дно среди водоворота, когда невозможно понять, это ты слишком медленный или мир вокруг слишком быстрый.       Просыпаясь, Джим если что-то и чувствовал, то только тупую, ноющую боль. Она слаба, едва ощутима; а мужчине было, с чем сравнить: со всей той сгибающей пополам агонией, с полыхающим и режущим его тело на салат адом, с рваными и грязными ранами, с той тошнотворной необходимостью самому себе перебинтовывать разорванную плоть. В памяти оставался запах пота и крови в душном скафандре, из-за которого слезились глаза; запах гноя, который заставлял лезть на стены в поисках свежести. Но все равно морозная прохлада в воздухе палаты была чужда и неприятна, хотя сухость мар-сарской пыли перестала оседать в глотке и легких.       Джиму почему-то казалось, что все в этом стерильном помещении какое-то нереальное, искусственное. Даже воздух. «Не умер ли я часом?» — то и дело проносилось в его голове.       В его палате не было ни зеркал, ни каких-либо не матовых поверхностей. Оно и правильно, ведь увидеть себя Джиму крайне не хотелось. От одних лишь воспоминаний бросало в дрожь, хотелось спрятаться, ослепнуть и забыться. Или хотя бы уснуть. Таким образом время его заточения проходило достаточно безболезненно, мягко и быстро. Прогресс не зря шагал вперед семимильными шагами после выхода в космос — теперь можно забыть обо всем на свете и возвращать организму отнятые работой часы законного сна.       Все же было кое-что, что давало надежду и отвлекало от мыслей и воспоминаний о прошедшей миссии.       Обычно, после мирной дремы или последствий наркоза, он размыкал веки в залитой светом комнате. Силуэты, виднеющиеся в ярком свете тысяч ламп, через мгновения превращались в предметы: рядом вот приветливо стоит капельница, покачиваясь при каждой попытке Джима пошевелить рукой; потолочный вентилятор, не имеющий толком практического применения, задорно вертится над головой; слева от кушетки стоит процедурный стол, изредка катаясь на своих колесиках по предоставленному ему квадратному метру между кушеткой и стеной и пронзительно скрипя. Сбоку можно было видеть тумбочку, усеянную разнообразием вещей и форм. Там были и медицинские приборы, назначение которых Джим не представлял, и лекарствами, и какие-то крохи еды, оставленной медсестрами…       А еще там же лежал его комлинк, — скромное устройство связи на корабле, — разрывающийся от количества сообщений, присланных от многих и многих членов экипажа. Среди них были и те письма, чьих хозяев Рейнор знал: ребята с «Дальней», отряд Эхо — многие из них отписались. И столько слов поддержки, возможно, Джим до этого и не читал в свой адрес. Кто-то пытался выделиться и писал шутки. Возможно, новых друзей не пускали в палату; возможно, у них не было времени — ведь кому-то еще надо было расшифровывать данные и заботиться о Прелести!       Он неторопливо потянулся, подхватывая пальцами небольшое устройство. Плюхнувшись обратно на койку, он повертел его в руках, посмотрел на первые несколько сообщений. «Выздоравливай, козлина», «Шериф, как вы прострелили себе ногу?», «Самый отчаянный защитник невинных на Диком Западе», «Ждем тебя, чтоб забухать, мужик», «Гордимся тобой, приятель» и многие тому подобные. Джим улыбнулся, пока писал «спасибо» каждому написавшему. Ведь было так приятно лежать перевязанным на неудобной больничной койке и осознавать, что он все равно кому-то нужен не только тогда, когда он отправлял соперника в нокаут, но и когда сам валяется без сил. Ради этих людей, которые верили в Рейнора, хотелось выздороветь как можно скорее, потому что он не мог их разочаровать.       Тем временем комлинк раз пикнул, завибрировал и затих — пришло новое сообщение. Легким движением руки Джим оказался в начале списка и улыбнулся еще шире, прочитав имя отправителя. Кэп. Написала кэп следующее:       «Нам приставили в помощники Мэттью Хорнера. Пока сведенья нулевые.»       Джим растерянно усмехнулся паранойе кэпа. И все равно был ей безмерно благодарен — довольно часто она сообщала о такого рода вещах своему напарнику. Увы, но она никогда не отвечала на письма Рейнора.       Обряд завершен, комлинк надлежало убрать на место.       Джим привстал, потянулся к тумбочке. С удивительной легкостью он разбил оковы койки! Казалось, мышцы его наливаются силой и энергией. Положив листок к коту, Рейнор обессиленно грохнулся, раскинув перевязанные руки. Предплечье ныло и гудело. Руку сковала режущая боль. И еще, и еще вспыхивали искры, пронизывающие тело, разрывая его на части. Джим выругался, скривился. Хотелось свернуться калачиком, зажимая руками все раны, но шериф не мог и шелохнуться. Каждый вдох отзывался болью в груди. Казалось, мужчину сжимал в цепкой хватке воздух, душил воротник больничной рубахи. Виски сдавило.       И хотелось проклинать все: медиков «Гипериона», оборудование, дурацкое путающееся в ногах одеяло, конфедератов, себя. Хотя, конечно, больше всего — конфедератов.       …Тишина вокруг Джима сводила его с ума. Едва слышно было, как шумит огромный медбот, в чьем брюхе он и валялся. Давно прошли те времена, когда раненым бойцам нужна была опека медсестер. Пристальный взор приборов и датчиков следил за Рейнором и его здоровьем.       Он подавленно вздохнул.       Спать совершенно расхотелось.       Почти все его мысли занимали думы о том, как там его напарница поживает. Наверняка снова по колено в проблемах. На смену старым задачам Арктур придумает еще чего-нибудь. Придумал ведь, старый черт, отправить группу вглубь конфедератской базы за какими-то документами! И если девушке все же перепала возможность отлежаться после всех своих подвигов на «Джейкобсе», то Джим был бы более чем доволен. Но кроме как встретившись с ней лично об этом не узнаешь!       Приподнявшись, он аккуратно отцепил от себя крохотную колбочку, в которую когда-то было налито болеутоляющее, и положил ее на столик с препаратами и плюшевым котом. Ноги предательски загудели, как только он встал с кушетки. Сзади послышался оклик мед-бота.       — Убедительная просьба: вернитесь на кушетку. Ваша физиологическая потребность в сне не утолена. Это влияет на скорейшее восстановление мышечных тканей.       — Да заткнись ты, — бросил в ответ Рейнор.       Но, словно заевшая пластинка, робот повторял и повторял рекомендации. В один момент Джиму даже захотелось забить на прогулку и лечь, лишь бы он заткнулся. Но вот только желание повидать наконец живых людей было сильнее раздражения. Накинув на себя потрепанную рубашку и натянув брюки с ботинками, Рейнор открыл здоровенную дверь лазарета и вышел в коридор.       Первым, кого встретил Джим, был тот самый Мэттью Хорнер. Парнишка выглядел весьма солидно — в синей форме, очень напоминавшей одеяния Менгска, с позолоченными погонами и каймой. Он неторопливо направлялся к палате Джима, чтобы проведать своего командира, и насвистывал какую-то мелодию, как вдруг остановился и удивленно захлопал глазами.       — Капитан? — Он оглядел его с ног до головы и потянулся было ловить шатающегося капитана. — Вы в порядке?       — Все хорошо, спасибо, — вздыхая, отмахнулся бывший шериф.       — Как скажете, сэр, — понимающе кивнул он и протянул руку. — Мэтт Хорнер, старший штурман и ваш покорный слуга.       Рейнор ответил на рукопожатие и улыбнулся его крепкой хватке. Мэтт покосился на дверь, потом перевел взгляд на раненого. Из палаты все еще вопил робот, требуя вернуться.       — Ты это, не обращай на него внимание — поорет и успокоится.       Штурман усмехнулся, разглядывая ранения Джима.       — Я думал, в байках преувеличивали, — несколько расстроенно сказал он. И все же взгляд его был полон восхищения и некой гордости.       — Байки? Что за байки, сынок? — удивился Рейнор. — Неужто ребята из Эхо потрудились?       Мэтт кивнул. И начал рассказывать о том, как отважный шериф-душа-народа, не жалея себя, полез под ракетные турели врага. Видимо, в самом начале пути, когда из-за его ошибки погиб Эхо-6. А потом поведал о том, с какой доблестью сражался герой всей миссии, грудью защищая свою хрупкую ледяную принцессу и ее терминал от шипов врагов. И про Прелесть упомянул!       А потом, с сочащимся из всех щелей энтузиазмом, рассказал о сражении возле архивов. Тогда бывший шериф, проявив смекалку и отвагу, выстрелил в бойца с гранатой — и спас документы. Также Хорнер упомянул о том, что храбрый мужчина не раз после лаборатории спасал свою леди-хакера: в коридорах; в архиве, пристрелив ученого с пистолетом; в радиорубке. С его слов, Кабале уверила Менгска в полной преданности Джеймса Рейнора делу «Сыновей». Например, он беспрекословно выполняет приказ и всегда готов ринуться в бой, чтобы защитить остальных.       — Какой я замечательный солдат, — сказал Рейнор, когда Мэтт дошел до красочного описания его подвигов после захвата документов. — Сам не знал.       Парень согласился, проигнорировав или не заметив сарказм в словах Джима.       Конечно же, у Рейнора было много достоинств. Но Кабале явно перегнула. Так что или Мэтт над ним издевается, или вправду верит в весь тот кучерявый бред, что он нес. Тем не менее, девушка, к счастью для своего напарника, перед их новым начальником сгладила большинство углов. А позже уже сыграл фактор команды Эхо, ресоциализации и просто обычного глухого телефона.       И все благодарности — Кабале Халитар.       Однако потом, когда Джим отвлекся на продолжение баек о своих заслугах, понял, что штурман рассказывал о том, чего капитан точно не знал. Он говорил про какие-то тоннели. Перестрелка, поломка костюма… Конечно, тоннелей ему на всю жизнь хватило, но Рейнор был уверен — его костюм в ходу!       И тут же он еще кое-что понял: он понятия не имеет, как они покинули станцию. В голове в момент опустело, ни один образ не колыхнулся в его памяти.       — Потом же вы приказали перегрузить ядро вашего костюма и взорвать его, сэр! — продолжал рассказывать Мэтт. — Вы рисковали собой — и очень сильно. Такая отвага и жертвенность вдохновляет, сэр, правда. Вы бы знали, какая для меня честь работать с вами.       Но Джим его не слушал.       Нахмурившись, Рейнор посмотрел на пол. Он попытался мысленно вернуться на «Джейкобс», старался изо всех сил нарисовать в голове картинку ангаров, представить свои чувства и эмоции тогда. Вспомнить бы, какой из коридоров он прошел после архив! Какие там были лампы, гудела ли вентиляция? Говорила ли что-нибудь Кабале? Язвила ли? Такое бы он точно запомнил! Может, там были какие-то предметы? Что там упомянул парнишка? Перестрелки в грузовом отсеке? Коробки… Может, получится вспомнить коробки?       Рейнор тихо выругался.       Будто бы его там и не было.       — Слушай, сынок, а ты не знаешь, как отсюда дойти до бара? — тихо произнес он, потирая переносицу.       — До бара, сэр? — уточнил он с нотками подозрения. Ах, ну да, наверняка подумал, что раненый капитан вот-вот выбрался из лазарета и, выслушав хвалебные оды о себе, идет за выпивкой.       — Не подумай, я хотел найти кое-кого, — поспешил успокоить молодого штурмана Рейнор.       — Командир Халитар сейчас на мостике, сэр, если вы ищите ее. Генерал Менгск тоже там, — ответил Мэтт, но все же кратенько объяснил, как дойти до бара.       Джим благодарно кивнул. Парень собирался было что-то еще сказать, но, поглядев на экран своего коммуникатора, запнулся и, пожелав всего доброго, поспешил удалиться дальше по коридору.       …Прогуливаясь по «Гипериону», Рейнор понял, что жизнь все это время проносилась мимо него. Да, он получил уважение большого количества солдатов и штабных. Многие подходили к нему, интересовались, когда он вернется в строй. На все подобные вопросы он отвечал одно: «Как только, так сразу». Правда, в разных вариациях.       И все же некоторые мысли и образы, казалось, давным-давно забытые и утерянные, продолжали вспыхивать перед глазами. В палате почему-то воспоминания о трупах сотрудников разрушенной станции, об ученых очень неохотно щекотали сознание, отступали так далеко, чтобы точно не задеть Джима. Но теперь, чем больше лиц вспоминал Рейнор, тем сильнее хотелось блевать.       И тем стыднее было выслушивать похвалы мимо проходящих товарищей, ведь они, бедняги, не знали, какой ценой эти документы были доставлены. Хотя, быть может, и знали, но уже какую-то свою правду, извращенную слухами и преувеличениями.       Спрашивать о том, как группа выбралась-таки с базы, Мэтта бесполезно — ничего нового и правдивого он не даст. А вот Кабале как раз можно и спросить! Команду Эхо тоже рано списывать со счетов — брат Ларри, может, и не был бы хорошим кандидатом на роль вестника истины, но тот солдат, который нянчил Джима какую-то часть их вылазки, точно вспомнит, как они выбирались. Рейнор не сомневался, что именно он и помогал распространению баек о себе любимом.       Встретил отряд Эхо Рейнор в кают-компании крейсера, о чем-то яростно споривших и просто веселящихся. Кто-то из них — Джим уже не помнил ни лиц, ни позывных — заметил хромающего по бару калеку, приветливо замахал. Ему тепло улыбнулись и другие солдаты, повернувшись на оклик первого. Джима подзывали сесть к ним и выпить, изо всех сил перекрикивая подвешенное над ними радио. Рейнор кивал, торопливо ковылял к их столику; только он дошел, и кто-то очень добрый уступил ему стул. Посыпались приветствия, слова поддержки, пожелания здоровья. Кто-то предложил выпить за здоровье капитана, другой неловко похлопал его по плечу и тут же разошелся в извинениях, третий рассмеялся и представился Эдвардом, более известным Рейнору как Эхо-4.       — Припоминаю, — почесал затылок Джим. — Это тебя Кабале назначила волочить меня через всю базу?       — Ага, меня. — Он кивнул и налил себе виски. — А что, плохо волочил? Не выпил же твою кровь, не дуйся.       — А по мнению медиков, донорской крови хватило бы, чтобы напоить еще семерых вампиров, Эдвард, — ответил ему Рейнор, удивляясь, как диалог зашел в сторону старого сопливого фильма про кровососов. — Так что отныне ты «Комар», и на этом тема закрыта!       — Как поправишься, сообщай! — присоединился к разговору ранее молчавший солдат. — Еще на какую-нибудь горячую точку сгоняем. У тебя тут, кстати, появилось огромное количество фанатов! Хоть бросай Арктура и уводи их в свою революцию!       — Ну и распустили вы обо мне баек, — проговорил Рейнор, когда они стихли.       — Не мы одни, — беззаботно сказал Эдвард. — Тут и Халитар поработала. Такое перед Менгском о тебе затирала. И все — правда!       — Наслышан, — мрачно пробубнил Джим. — Мэтт посвятил во все это.       — А, пацан. Не принимай его россказни близко к сердцу, наслушался чего-то и писается кипятком теперь. Командир наш фигни про тебя не рассказывала, зуб даю! — Он стукнул по столу кулаком.       — А вы?       — Если только пьяные.       Рейнор нагнулся и посмотрел солдату в глаза. Голос его стал ниже и тише, потерял всякий оттенок былого задора.       — У меня проблема. Я не помню, как мы выбрались с базы. Почти полностью. Весь день сегодня ищу, кто бы мог рассказать так, как и было. Надеюсь, вы, парни, справитесь?       Эдвард с сидящим рядом переглянулись. Потом что-то тихо прошептали друг другу и перевели взгляд на Рейнора. Джим натянуто улыбнулся — и как он ни старался, все равно получилось фальшиво.       — Справимся, — начал Эдвард. После кивка раненого капитана продолжил. — Когда мы бежали по аварийным подземным путям, ты словил свинца — и костюм заглох. Мы оттащили тебя за какие-то коробки с грузом, — видимо, там был склад. Командир Халитар решила, что может помочь вам и села разбирать скафандр. Я подумал еще тогда, что странно как-то. Вокруг было достаточно тихо. Не знаю, оторвались мы или конфеды какую херь удумали, но какое-то время было спокойно. А потом они вернулись.       — С гранатами, — вежливо добавил кто-то за спиной Джима. — И взорвали часть коридора к чертовой матери.       — Да. Эхо-2 завалило обломками, а мы с вами разделились.       — Я думал, вы погибли, сэр! — в сердцах воскликнул один из солдат.       — Да-да, мы все так думали. И уже оплакивали наши ворованные данные. Но ты смог связаться по комлинку с нами и объяснить, как нам обойти обвал. Ты довел нас до ангаров. Но там было много конфедов, а мы в перестрелке в туннелях потеряли последние боеприпасы, — сказал он и осушил стакан. Остальные, видимо, прониклись рассказом и молчали, даже когда Эдвард прервался на выпивку. — Вы с кэпом вышли из какого-то другого прохода и сказали нам отвлечь их, а сами подошли с тыла и ты взорвал костюм.       — Ты спас нас всех, Рейнор, — сказал рядом сидящий. — А потом прилетели «Сыны». И все жили долго и счастливо. Конец.       Иронии в конце никто не оценил. Несмотря на гам вокруг, в их компании было мертвецки тихо.       — Насчет «долго и счастливо» готов поспорить, — первым нарушил молчание солдат, до этого влезающий в рассказ Эдварда. — Но, капитан, вы и вправду герой, каких мало. Подорваться — это смело. Правда.       — Наверное, — покачал головой Джим. — Рад был видеть вас живыми-здоровыми. И спасибо большое.       Сопровождаемый грустными взглядами новых друзей, он удалился.       Рейнор снова очутился в коридоре. На этот раз что-то прояснилось, но очевидно, что всей картины произошедшего они не откроют. Ведь Джиму слабо верилось, что он способен был подойти, взорвать скафандр и остаться в живых. Хотя ему еще два часа назад слабо верилось, что можно выжить на обезболивающих и перепаянном экзоскелете. Видимо, этот день будет полон новых открытий.

***

      Как сказал бы командир Рейнор: «А черт его знает, что дальше делать будем».       Стоя на мостике флагмана «Сынов», Кабале разглядывала впереди лежащий космос. Он прекрасен. Бесконечное чёрное пространство, расстилавшееся перед взором. Было бы, конечно, неправильно назвать его пустым: бесчисленные далёкие галактики разноцветными кляксами висят в пустоте, звёзды загадочно мерцают, складываясь в созвездия и оставаясь поодиночке. Однако все они вместе взятые — даже не капля в море, а пара блестящих крупинок соли на его дне.       Бледный свет звезд, отражаясь от планет и космического мусора, попадает в иллюминаторы незаметного крейсера. Сегодня, как и всегда, у его обитателей не было времени удивляться абстрактным безжизненным красотам.       Но мог ли космос ответить, что случится дальше?       Вчера «Гиперион» и часть флота были направлены на Умоджу, пополнить запасы провизии, медикаментов. Да, они явно вкладывались в Менгска, ведь политические распри не утихали между Конфедерацией и Протекторатом до сих пор. И, несмотря на то, что до Икара-IV путь неблизкий, вот уже больше суток корабли приближались к планете.       Тем более, получив вместе с Рейнором расположение Арктура, она могла перевести дух. Осталось разве что держать планку, чтобы он не усомнился в Кабале и не вышвырнул ее на мороз в вакуум. Ведь конкуренция за «место под солнцем» на мостике была не шуточная, особенно сейчас, когда было столько работы. Однако, ее генерал сторонился, оставив без работы, как бы та не рвалась к терминалам. «Он пытается убрать меня, » — думала она, косясь на высокую широкоплечую фигуру лидера повстанцев, расхаживающую по мостику. Иногда он останавливался, пристально смотрел в глаза и, казалось, копошился в ее голове.       Вероятно, первая миссия была самой запоминающейся из всех, проведенных Кабале в своей жизни. Первые реальные ставки, первый опыт настоящего лидера — такого, который сам мчится вперед и ведет за собой людей, — и первые потери на ее личном счету. Думалось, что это первые настоящие люди в ее жизни. Которые тоже боятся, паникуют, ошибаются — отряд Эхо, одним словом. Зато теперь они тоже могут кичиться принесенной Менгску к ногам победой. Они оставались хорошими солдатами несмотря ни на что — и в этом их главная заслуга.       Правда, вряд ли такие бойцы были бы эффективным оружием в руках сопротивления. Везение «Сынов» не могло длиться вечно.       Кабале отвернулась от огромного иллюминатора и посмотрела на собравшихся вокруг консолей людей. Среди них был и Арктур. Расшифровывают данные с «Джейкобса». Уже неделю, да. На самом деле, не слишком длинный срок для взламывания таких важных и крупных объектов, как чертежи псионного эмиттера. Их выудили сутки назад, и тогда картинка начала складываться в что-то, имеющее смысл. Проблемным во всей этой историей было то, что эти исследования и разработки в самом деле были сверхсекретные. В одном из первых файлов, который как раз вытащила Кабале еще из терминала, был приказ о полной изоляции архивов базы от серверов Конфедерации. Любые данные переносились только на дисках, шифровали свои шифрования и оставались исключительно в стенах и внутренней закрытой сети станции.       Вторым важным файлом были отчеты о жизни зергов. В соседнем корпусе от архивов расположилась огромная лаборатория — куда больше той, которую разворотили мятежники. Именно там разводили и исследовали зергов, их природу и способности. Полученные данные были шокирующие. Зерги реагируют на псиоников. И крайности две — или очень дружелюбно, или чертовски враждебно.       И завершающим штрихом были чертежи пси-излучателя.       «Это новое биологическое оружие Конфедерации, » — твердил постоянно Менгск. — «Я видел эти лаборатории! Я знал!»       И все молча соглашались.       — Что-нибудь еще интересное нашли, генерал? — спросила Кабале. Высокая фигура лидера повстанцев выглянула из толпы. Он покачал головой.       Арктур выбрался из плотного кольца собравшихся и направился к девушке. Выражение его лица не отражало ничего, кроме гнетущей скуки.       — После вчерашнего открытия уже ничего интересного точно не будет, — мягко и снисходительно сказал он. Казалось, в нем заиграл добрый дедушка, который сейчас же погладит нового подчиненного по головке. Однако кроме легкой улыбки в нем ничего доброго дедушку не выдавало. Долгие годы войны с Конфедерацией сделали свое дело: Арктур Менгск выглядел много старше своего реального возраста, он был высок и статен, виски его тронула легкая седина.       — И что же теперь будем делать?       — Придумаем, для чего приспособить эмиттер. Или дождемся, когда мои люди принесут еще сведения. У вас есть предложения, мисс Халитар?       — Никак нет, сэр, — ответила Кабале. Ей все хотелось поднять один разговор. Желательно, тет-а-тет. Она смотрела на то, как копошатся вокруг привезенных дисков взломщики Менгска и как они совсем потеряли к хозяину интерес. как бы невзначай спросила: — Кстати, я прошла ваше испытание?       Арктур прищурился. Вероятно, оценивал Кабале. Заглянул ей в глаза и понял, что спрашивать «какое такое испытание?» не имеет смысла. Он коротко и понимающе кивнул.       — Вы же живы, — лишь произнес он, оставив командира мысленно оплакать ее столь желанный разговор.       Позади послышался скрип открывающейся двери и знакомые прихрамывающие шаги. Девушка обернулась на звук и не была удивлена — к ней ковылял лучезарно улыбающийся Рейнор.       — Здравствуйте, капитан, — кивнула ему Кабале, окидывая взглядом. Выглядел он много лучше, чем она запомнила. — Что с состоянием здоровья?       — Уже шестнадцатая! — усмехнулся он. Поздоровался, принял рукопожатие проходившего мимо Арктура и, скудно ответив на пару банальных вопросов, повернулся к девушке. Кажется, мужчина все еще не доверяет генералу Менгску. И он отлично понял, что на свои вопросы бывший магистрат сама знает ответы. — Сама-то как?       — Работаю торшером, если вы не заметили.       — Несомненно, очень важная должность! — Мужчина отдал ей честь, подошел ближе и растрепал волосы рукой. Кабале закатила глаза, но все равно натянуто улыбнулась, чтобы выглядеть вежливо и учтиво. — Так вот, зачем пришел… Есть минутка?       — Еще одна? — съязвила Кабале       — Еще несколько, — ответил он, без былой радости в голосе. — Нам надо кое-что обсудить.       Девушка заметила, что он стоял… ненадежно. Одной рукой мужчина держался за приборную панель рядом с ними, плечи устало висели. Кабале понимала, что вина лежит на ранениях, которые при нынешней медицине, должны были выветриться еще дни назад. Но это в теории. А на практике из-за экономии Арктуром энергии из блоков питания и медикаментов приходилось растягивать лечение и надеяться на то, что организм сможет справиться сам. Он справлялся и очень хорошо — в первые дни после их возвращения на командира было и вправду больно смотреть. Из-за сильной кровопотери он был больше похож на покойника бледной кожей и синими, темными пятнами по всему телу. Кабале все еще помнила его осунувшееся лицо; помнила, как наблюдала из угла лазарета за тем, как двое медиков искали подходящего донора, пока в это время мужчину сотрясали судороги.       И теперь видела его перед собой похожим на живого, хоть и не до конца здоровым.       Она утвердительно кивнула ему.       — Хорошо. Только я настаиваю на том, чтобы отправиться в лазарет.       Услышав от мужчины сдавленное «Угу», она начала не спеша шагать к выходу, чтобы Рейнор не отставал. Шел он медленно и скованно — видимо, долгая у него была прогулка по «Гипериону». Девушка отошла назад и поравнялась с мужчиной. Несмотря на его потрепанный и хрупкий внешний вид, в глазах бывшего шерифа мерцал огонь жизни. За гудением корабля можно было не заметить тяжелого, сиплого дыхания раненого. Они периодически останавливались в коридоре, чтобы Рейнор мог отдохнуть — ему было сложно держать темп Кабале, но на все предложения замедлиться или опереться на напарницу Рейнор отвечал отказом. Чего не говори, а упертый он был, как баран.       …Стоило им зайти в залитое холодным светом помещение, пропахшее медикаментами и спиртом, как их встретил медицинский андроид. Он завопил, что рекомендует лечь обратно и принять витаминный курс. Рейнор шумно вздохнул и закатил глаза.       — Как же ты меня задрал, дружок, — прошептал он и послушно уселся на обставленную приборами кушетку. На одном из них выдвинулась панель с расположенными на ней коробками от препаратов. Бурча что-то под нос, Рейнор принял каждый из них по-очереди и улегся. — Прости за задержку. С самого утра меня тиранит, зараза.       — Это его работа.       Кабале принесла с другого конца комнаты стул и села рядом. Он какое-то время смотрел на нее, но понял, что девушка ждет разъяснений.       — Говорил я сегодня с отрядом Эхо. Помнишь их? Оказалось, что для них и половины «Сынов» я теперь что-то вроде кумира, — он невесело усмехнулся. — Слыхал я, что ты меня перед Менгском в очень красивом свете выставила.       — Верно.       — Только вот я ничего этого не помню, — вздохнул Рейнор и приподнялся. — Амнезия, кажется.       — Прискорбно, — сухо сказала Кабале. — Но вам интересно, что случилось?       — Угадала.       Рейнор скривился, когда ему в руку впилась игла холодного шприца с лекарством. Робот времени зря не терял и буквально приковал уставшего и подавленного капитана к койке. Кабале дождалась, когда с процедурами будет закончено и только тогда спросила:       — Что вы помните?       — Помню, как мы пришли в центральное хранилище на «Джейкобсе». И еще, что мы получили данные. И… как тебя пытался убить ученый. Я застрелил его. А дальше… как в тумане, — отрешенно произнес мужчина и перевел опустевший в миг взгляд на Кабале. — Но мне еще ребята из Эхо рассказали, что мы тогда ушли в шахты под базой, а там нас разделили. И еще завалило одного бойца.       — Про детонацию костюма вы, полагаю, в курсе? — уточнила она. Рейнор кивнул. — Если очень коротко, то дело в том, что понадобилось перенастроить систему жизнеобеспечения с краткосрочного на долгосрочный период работы. Из-за нагрузки от долгосрочного периода блоки могли не выдержать и взорваться.       — Этим я и руководствовался, да? Ну, когда мы были в стыковочном шлюзе.       — Да. Когда нас завалило, пришлось очень быстро уходить, на что вы вряд ли были способны. Но я смогла кое-как восстановить проводку, так что на какое-то время ее точно хватило бы. А потом вы напомнили мне, и что остался отряд Эхо в туннелях, и про обеспечения наилучших результатов для Менгска.       — А у тебя же были планы базы? — неожиданно радостно воскликнул Рейнор. Кажется, он начинает что-то припоминать. — Ты тогда по ним их вывела?       — Вообще, да. Но их вывели вы. Я разбиралась с дверью, потому что ее заклинило.       — Кажется… помню. Там еще я лево и право перепутал! …И завел их немного не туда, — рассмеялся он. Кабале согласилась, добавив, что там они и расстреляли последние боеприпасы в пустой «Голиаф», подумав, что тот запущен. Бывший шериф расхохотался пуще — больше тому факту, что данный инцидент Эхо от него и общественности скрыли.       — Потом мы вошли в ангар с одной стороны, а солдаты — с другой. Однако об угрозе зергов персонал знал и усердно эвакуировался. Боеприпасов нет, а людей Арктура я уже вызвала. Так что пришлось в срочном порядке придумать, как убрать охрану. Вы предложили взорвать скафандр. — Кабале всплеснула руками. — Это было довольно неразумно, но, признаюсь, эффектно. И эффективно, что важнее.       — И тогда я сказал ребятам отвлечь охрану? — с азартом спросил он, подгадывая, о чем будет говорить девушка. Та согласилась. — И потом подошел с тыла и взорвал скафандр!       — Не совсем. Мы подошли вдвоем, потому что ваша жизнь зависела от этого скафандра. Без системы жизнеобеспечения вы бы погибли — медленно и крайне мучительно. Я пыталась вас отговорить какое-то время, но вы все равно перегрузили энергоблоки. Поэтому мне вас пришлось тащить до ближайшего укрытия, — укоризненно сказала она, вздохнув. — Знайте, капитан Рейнор, вы — чертов безумец!       — Есть немного.       Ухмыльнувшись, он попытался встать. Затекшие ноги не слушались, потому раненый бросил эту идею и сел на край койки. Он поманил девушку к себе, указав на место рядом. Кабале непонимающе уставилась на него, но все равно подошла и села около него. Тут же мужчина схватил ее и крепко-крепко прижал к себе. Девушка поняла, что ее застали врасплох, постаралась выскользнуть, но все ее попытки успехом не увенчались.       — Зачем вы меня сжимаете?! — негодовала она. А Рейнор почему-то улыбался.       — Это значит «спасибо тебе большое», Кабале, — смеялся он, не выпуская ее. Девушка перестала брыкаться. — С меня должок! Кофе, например. Как выпустят, так сразу начну носить!       — Не сомневаюсь. — Командир снова попробовала оттолкнуть раненого, мягко, чтобы не обидеть. Хотя для человека, который пережил тяжкие ранения и только начал идти на поправку, он все еще был крайне силен. Рейнор понимающе, но с легким оттенком грусти посмотрел в ее глаза. Отпустил. — Выздоравливайте, капитан Рейнор.       — Подожди! — вдруг воскликнул он. — Подожди… Может, останешься на чай?       Кабале хотела отказаться. Все же чаевничать с бывшим шерифом ей мало хотелось. Это же просто трата времени! И тут она опомнилась: ведь все, чем она последние пару дней занималась, было тратой времени. И сейчас сердце ее рвалось на мостик, к кипящей вокруг конфедератских дисков работе, к новым невероятным открытиям об этом странном мире. Однако Менгск доходчиво дал понять — она ему пока не нужна. Он узнал, что хотел (ведь эта миссия была довольно показательной!), потерял интерес к новому члену команды. Ведь тот смог его раскусить. Может, Кабале ему этого и не сказала, но он точно это понял. Или почувствовал, во что верилось несколько меньше.       И Кабале согласилась. И на черный чай, который любила меньше зеленого, и на какой-то невнятный энергетический батончик. Согласилась потому, что понимала, что иначе не скрасить свой досуг. Ведь у нее не было ни хобби, ни желания лежать и смотреть что-нибудь художественное. До этого она и вспомнить не могла, чтобы когда-то занималась чем-то, кроме военного ремесла. Да и Рейнору, находящемуся последнюю неделю в изоляции, не помешает поговорить с живым человеком. Хотелось ей того или нет, бывший шериф — ее нынешний напарник. Они зарекомендовали себя, как неплохой дуэт из расчетливости и бесстрашия. И больше избегать этого ей не удастся.       Мужчина принес чашки, еду. Долго наблюдал за тем, как Кабале потребляет любезно предложенный батончик, чрез меры напичканный белками. Девушка толком не слушала, о чем он говорил. Вроде, о том, как он и двое его товарищей угнали полицейский ховербайк, когда они все были курсантами. Он сильно скучал по ним и, казалось, готов был расплакаться, когда медленно перешел к той части, в которой оба товарища пали смертью храбрых. Неплохой диапазон эмоций выдавал ее собеседник — и хохотал во все горло, делясь историями из своей биографии, и скорбно рассказывал о самых тяжелых ее моментах, и просто выливал всю ненависть на некоторых негодяев.       — А потом мы подослали к нему проститутку, чтобы она отвлекла внимание, — сдерживая смех, рассказывал Рейнор. — И вот только мы миновали орбиту, она получила сигнал и томным, соблазнительным голосом сказала ему на ухо, мол, двое благородных, выдающихся джентльменов, решили хоть как-то вознаградить его… за его угнанные кораблики!       — То есть, вы выкрали у шерифа колонии два челнока? Да так, что никто ничего не заметил? — стараясь выглядеть заинтересованной этой байкой, уточнила Кабале. Рейнор закивал, опрокидывая, видимо, по привычке, кружку чая. Он рассмеялся. — Повезло мне быть на вашей стороне, капитан.       — На самом деле, я не такой страшный и опасный. Просто иногда хотелось… развлечься.       Кабале натянуто улыбнулась. Все же сейчас, от своей юности в отряде рейнджеров Конфедерации, Рейнор плавно перешел к жизни бандитской. А ее в полной мере бывший магистрат Мар-Сары одобрять не могла. Хотя, если признаться, и она не без греха.       — Развлечения на Тирадоре-IX были намного скучнее. У нас были проблемы с провиантом, поэтому приходилось перехватывать некоторые грузовые корабли и, представляясь инспекцией из потребнадзора, изымать еду. Однажды мы увели около полутонны, как предполагалось, рыбы. А у же по ее прибытии, когда открыли ящики, обнаружили там целый арсенал оружия любого калибра и назначения. Вот это, — она вытащила пистолетик, что был не больше кулака, из внутреннего кармана пиджака, — мой трофей.       С позволения Кабале, мужчина оглядел маленькое, хрупкое и элегантное устройство. Его руке оно было не по размеру. В ствол были встроены несколько клапанов, стеклянная емкость там, где у кольта шерифа был бы барабан. Рейнор долго рассматривал оружие, изучал дизайн и пытался понять, как оно в теории хотя бы должно стрелять. Видимо, прийдя к выводу, что оно максимум выглядит красиво, он вернул «трофей» хозяйке. Та хитро ухмыльнулась.       — Поаккуратнее с этой штукой, пожалуйста, — растерянно сказал Рейнор.       — Заправляется транквилизаторами, убить им не получится. Просто игрушка для самозащиты.       Рейнор хотел было что-то ответить, но вздрогнул от внезапного знакомого скрипа открывающейся двери. Обернувшись одновременно, Кабале и Рейнор увидели стоящего в проеме Арктура. В знак приветствия он кивнул каждому из них по очереди.       — Командир Халитар, у меня для вас известие. Кое-что интересное мы все же нашли. — Сопровождаемый взглядами раненого и его гостя, Менгск подошел к девушке и вложил ей в руки конверт. Он похлопал ее по плечу. — Прочтите на досуге.       Командир не сразу ответила, но, как только девушка его поблагодарила, генерал развернулся и все с тем же гордым видом пошел в сторону двери. Снова оказавшись в проеме, он остановился и посмотрел на Рейнора, внимательно и будто изучая его, читая его мысли.       — А вам я пожелаю скорее вернуться в строй, капитан, — обратился Арктур к нему. Они попрощались, смерив друг друга одинаково подозрительными, внимательными взглядами.       Ушел лидер повстанцев так же стремительно, как и появился, оставив своих офицеров в смешанных чувствах. Из конверта выглядывал диск, поблескивая отражением ламп лазарета. Кабале перевела взгляд с внезапного дара на своего напарника.       Мужчина подхватил две пустые кружки и поставил их в маленькую посудомоечную машину и закинул капсулу из лежащей рядом коробки. Задорно затарахтев, она начала очистку содержимого. Кабале фыркнула, понимая, что в аппарате для очистки и обеззараживания медицинских приборов он моет чашки. И уже спустя пару секунд отсек открылся, и две кружки встретили Рейнора приятным блеском.       — Ну что, будем читать? — вопросил он, как только подошел к консоли возле кушетки.       Командир Халитар молча передала ему диск. Рейнор сунул его в дисковод, запустил терминал. Сразу же нашлась заархивированная папка, из которой можно было выудить с десяток файлов. Какие-то опыты и отчеты, если судить по названиям. Пока выглядело довольно интригующе и безобидно. Пожав плечами, девушка открыла первый по алфавиту файл. Ее встретила стена текста. Поначалу Кабале казалось, что это не больше, чем насмешка в ее сторону. Слишком не вязалось. Но с каждой новой прочитанной строкой она осознавала, что читает с огромнейшим интересом.       Но быстро тон повествования сменился. От осознания одной из многочисленных строк внутри Кабале все неприятно сжалось. Бегло она прочитала следующие два документа, ознакомилась с приложением. Остальные файлы с непримечательными ранее названиями теперь заиграли по-другому. Она понимала, что означают все эти слова и термины. Но оставалось еще столько того, чего она не знала.       Рейнор сидел рядом, девушка не сразу его заметила. Он недоумевающе смотрел на нее, потом на файлы, потом снова на нее. Он разделял ее шок. Потряс ее плечо. Но Кабале не реагировала. Теперь она с жадностью читала каждую строчку, стараясь переварить каждое слово.       — Бред какой-то, — тихо сказала она и посмотрела напарнику в глаза, будто искала в них подтверждения своему несмелому заявлению. Но он только покачал головой.