«Титаник»: рейс, который должен войти в историю

Первый вечер наступил как-то незаметно. Что будет дальше? К этой мысли я возвращалась снова и снова. Самым разумным мне показалось пока не привлекать к себе внимания — сейчас все равно никто не поверит в то, что с кораблем может что-то случиться. Больше всего мне сейчас хотелось куда-то пойти, с кем-то поговорить, чтобы наконец отвлечься от одних и тех же мыслей, но разум упорствовал — нельзя. Очень легко я могла себя выдать. По этой же причине осталось без ответа приглашение на ужин. Лишь когда совершенно стемнело, я вышла из каюты, намереваясь в тишине побродить по палубе корабля, который мне действительно хотелось осмотреть. Людей не было; может, их отпугнул холод, который очень явно чувствовался, может, темнота — ее слабо разгоняли мерцающие лампы. Я самой себе сейчас напоминала нечто среднее между Кентервильским привидением и тенью отца Гамлета, — и да, я до сих пор не могла поверить, что все это реальность. Но не мог же это быть сон — он не длится так долго. Неужели неосторожно загаданное желание и впрямь воплотилось? Я шла, не разбирая дороги, и как-то незаметно оказалась недалеко от капитанского мостика. Сейчас, в такой поздний час (а когда я выскользнула из каюты, часы показывали половину двенадцатого) члены экипажа сновали туда-сюда так же бодро, как и в первые часы отплытия «Титаника». Настроение, и без того упадническое, стало еще хуже: разве виноват экипаж корабля в том стечении обстоятельств, которое унесет жизни почти полутора тысяч человек? Разумеется, нет; и тем не менее, развернется целая кампания по поиску виноватых, и каждый настойчиво будет валить свою вину на другого — мне противно было читать все это. Вот кого надо бы отправить на этот корабль… Это кстати интересная мысль — почему отправили меня именно на борт, ведь спасти «Титаник» можно было и по-другому: просто позаботиться о достаточном количестве шлюпок! Но теперь думать об этом совершенно бесполезно — стоит поразмыслить, как убедить людей, управляющих кораблем, не развивать той скорости, о которой я читала. Сейчас был первый вечер, а меня уже трясло — причем явно не от холода… Руки опустились в карманы плаща, где рука почувствовала холод металла; да, я еще в каюте нашла среди своих вещей красивый и явно дорогой портсигар — такая находка не могла не поднять настроение. Я решила насладиться отсутствием закона о запрете курения в общественных местах, и поэтому выход на палубу преследовал еще и такую низменную цель. Впрочем, моя радость быстро угасла, ибо захватить спички я, конечно же, не догадалась, рассчитывая на тот прекрасный предмет, который еще не изобрели. Грустно стало на душе. Но уходить почему-то не хотелось — бесконечное небо над головой казалось сказочным, и более прекрасного пейзажа я в своей жизни еще не видела. — Две вещи наполняют мою душу удивлением и благоговением — это звездное небо надо мной и нравственный закон во мне… — Очень верные слова. И очень кстати, — тихий приятный голос заставил меня дернуться и слишком резко повернуться. Я совсем не заметила, как ко мне подошел незнакомый человек. Рассмотреть его лицо оказалось не так-то просто, но почему-то он вызывал доверие. Я немного расслабилась и перевела взгляд снова на небо, не сильно горя желанием поддерживать разговор. — Простите, я не представился… — спохватился мой невидимый собеседник. — Мое имя — Томас Эндрюс. — Алекс Харт, — машинально кивнула я, не веря, что рядом со мной сейчас стоит тот самый человек. — Очень жаль, что вас не было за ужином. Надеюсь, вам уже лучше? — его голос звучал так вежливо и дружелюбно, что против воли располагал к себе. — Да, благодарю вас, — а вот мой голос предательски сорвался в самый неподходящий момент. Изо всех сил я старалась так откровенно не пялиться на стоящего рядом мужчину, но пересилить себя не удалось. Он почувствовал мой пристальный взгляд, и могу поклясться, что по его лицу скользнула тень улыбки. Его взгляд прошелся по моим рукам, которые еще сжимали портсигар и вытащенную из него сигарету. Не прошло и нескольких секунд, как чиркнула спичка, на несколько мгновений осветив палубу. — Мистер Эндрюс… могу я задать вам один вопрос? В голове их было явно больше, но нужно тщательно взвесить каждое слово. Это оказалось не очень легко. Мужчина тем временем кивнул, показывая, что он внимательно слушает. — Если меньше пяти носовых отсеков получат повреждения, сможет ли «Титаник» плыть хотя бы какое-то время? Повисла напряженная пауза. Очевидно, мистер Эндрюс сейчас размышлял не только над моим вопросом, но и над причинами, которые заставили меня его озвучить. — Признаться, я удивлен, — наконец раздался голос мужчины. — Но я думаю, что да, сможет. Хотя, конечно, все зависит от величины повреждений. Мне тяжело было вести разговор на подобную тему, тем более, я знала, человеку, спроектировавшему «Титаник», эта беседа не доставляла удовольствия. Сначала мелькнула мысль спросить мужчину о количестве шлюпок на борту, а точнее, о причинах их явной недостаточности; но такой вопрос показался мне немного бестактным и… бесполезным? — Простите мое любопытство, — снова заговорила я, — поверьте, я потратила немало времени на изучение вашего корабля, прежде чем поплыть на нем! В какой-то мере эти слова были правдой; с той только оговоркой, что вероятность оказаться на «Титанике» сводилась к нулю. Однако мои слова заставили мужчину снова улыбнуться и расслабиться — да, вопрос был странный, но он, кажется, не возбудил в нем особых подозрений. Вот и славно. Мне ведь еще много чего надо узнать, а давить я ни на кого не собираюсь, да и вызывать лишние вопросы тоже. — Знаете, я слышала еще кое-что… В газетах писали, что перед самым отплытием произошли существенные изменения в составе экипажа. — Это так, — кивнул мистер Эндрюс, в то время как его глаза увлеченно рассматривали бесконечную гладь океана. — Видите ли... Была инициирована перестановка в старшем офицерском составе. Мужчина повернул голову в мою сторону, будто спрашивая, интересно ли мне это; я вежливо кивнула, и он продолжал: — Капитан Эдвард Смит пригласил Генри Уайльда, который занял место старшего помощника. По этой причине вся иерархия немного сдвинулась: мистер Мэрдок стал первым помощником капитана, Лайтоллер — вторым, а вот мистеру Блэру пришлось остаться. Остальной офицерский состав остался без изменений. Должен признать, экипаж «Титаника» очень порадовал меня... Все помощники капитана и, разумеется, сам капитан Смит — моряки с большим опытом. — Да... у них богатый опыт, — задумчиво протянула я, и как калейдоскоп, перед моими глазами проносились истории членов экипажа. Но останавливаться на них было рано, тем более, что беседа с мистером Эндрюсом еще не была закончена. — Утром наш завтрак будет проходить в компании капитана, — после недолгого молчания снова заговорил мужчина. — Надеюсь, вы придете? — Разумеется, — кивнула я, — доброй ночи, мистер Эндрюс. — Доброй ночи, мисс Харт. Когда я пришла в каюту, сон упрямо не шел, хотя прогулка на свежем воздухе должна была решить эту проблему. Только бессонницы не хватало, право слово... Раз уж уснуть не удается, я решила заняться чем-нибудь полезным, а именно начала припоминать факты своей новой биографии. Я точно помнила, что сейчас мне было двадцать четыре. Впрочем, ненамного-то мой возраст отличался от того, что был «в оригинале». Что касается моего прошлого места жительства, то я шесть лет прожила у своей тетушки в Англии. Там мне и довелось учиться; и, как ни странно, из всех предметов выделяла я два, почти противоположных друг другу, а именно математику и литературу. Но последняя была скорее хобби. А вот математика была по-настоящему любимой; моей мечтой было стать профессором в этой области и преподавать ее, потому что обидно, знаете ли, постоянно слышать нелестные отзывы об этом предмете. Но теперь я плыла на «Титанике»... Как ни крути, сейчас у меня потруднее задачи. Хм... Про себя я вспомнила. Теперь стоит подумать о своей семье. В Америке у меня была семья, причем довольно обеспеченная: брат, которому удалось всего за несколько лет разбогатеть на месторождениях Аляски во время золотой лихорадки, когда та еще только началась, также недавно женился на дочери известного финансиста из Филадельфии. Я вздохнула, посмотрела на потолок и вдруг почувствовала, что глаза слипаются. Ну, наконец-то я хочу спать. Надоедает без дела бродить по палубе, мучаясь бессонницей, или, еще хуже, лежать в каюте, вглядываясь в темноту, и считать часы до катастрофы. Я поднялась и поглядела на часы. Уже было очень далеко за полночь, как я и предполагала. Вздохнув, я легла в постель и закрыла глаза... Утро, как и полагалось, наступило очень быстро, и встретила я его с головной болью и синяками под глазами. Ну, еще бы — лечь мне удалось меньше четырех часов назад. Мисс Лестер недоумевала, но вслух ничего не высказала. Я с интересом следила за ее проворными действиями, и в конце концов не могла не восхититься. Да, ее старания были выше всяких похвал! Она так поколдовала над моим лицом, что теперь появиться за завтраком было не стыдно. — Что-нибудь еще? — бодро спросила она, и я с улыбкой покачала головой, которая, надо признать, до сих пор болела и отчаянно нуждалась в кофе. На завтрак я, по счастью, не опоздала. По крайней мере, не была последней. За столом велся непринужденный разговор, в котором участвовали мистер Эндрюс, Брюс Исмей и Молли Браун. — Доброе утро, — мне оставалось только надеяться, что все пройдет как нельзя прекрасно. Спокойствия не добавлял и тот факт, что я понятия не имела, о чем говорить с этими господами. Но пока все шло вполне удачно; единственный, кто ко мне обратился, был Томас Эндрюс, и тогда я мысленно порадовалась тому, что потрудилась вспомнить свою историю. Услышав, какое образование я получила, мужчина выразил свое восхищение. — Вы очень добры, — улыбнулась я, и память услужливо напомнила мне биографию этого известного судостроителя. Мистер Исмей перевел разговор, и я могла спокойно выдохнуть. Двое мужчин обсуждали то, что было прекрасно известно, а именно происхождение названия корабля, долгие годы его строительства, проводимые испытания и наконец момент триумфа. — И несмотря на забастовку этих угольщиков, «Титаник» все равно смог отплыть вовремя, — с нескрываемым самодовольством констатировал мистер Исмей. — Такой шанс дается не каждому. Вы ведь знаете, что многие пассажиры согласились плыть даже с понижением класса? Мистер Эндрюс, которому, по-видимому, предназначался этот вопрос, не успел на него ответить. К нашему столу подошли еще трое людей, которых я без труда узнала. — Дамы и господа, — капитан Смит обвел взглядом всех присутствующих, — позвольте представить двух членов нашего отважного экипажа: мистер Чарльз Лайтоллер и мистер Гарольд Лоу. Беседа оживилась; все забыли, о чем шла речь до этого. — Экипаж «Титаника» газеты называют самым лучшим, — как всегда, с улыбкой, заметила миссис Браун. — Да, у меня есть все основания с этим согласиться, — Эдвард Смит взглянул на двух своих помощников. — Не думаю, что когда-либо я видел более опытную и дисциплинированную команду. Компания позаботилась об этом, — на этих словах взгляд капитана обратился к Исмею, и тот польщенно улыбнулся. А я мало что слышала из этого разговора... Появление второго помощника капитана заставило меня кое-что вспомнить. Это ведь тот самый сэр Чарльз Лайтоллер, который пережил кораблекрушение и пожар в открытом море, служил в королевском почтовом флоте Африки, где едва не умер от малярии. После этого он поддался всеобщей золотой лихорадке, отправился на Клондайк, но поиски, увы, ничего не дали. Он вернулся в Англию, в компанию «Уайт Стар». Все эти мысли промелькнули мгновенно, и я лишь гадала, неужели все это правда. Наконец мне пришла неплохая идея: — Любовь к морю понимали многие литераторы, — вкрадчиво улыбнулась я, улучив возможность. — В том числе один довольно известный американский писатель Джек Лондон. Вы не слышали о нем? Его роман под названием «Морской волк» снискал большую популярность, к тому же, он очень точно описывает эту любовь. Впрочем, у него в творчестве затронуты и другие темы, например, цикл рассказов о Клондайке, — мой взгляд остановился на втором помощнике капитана. В его глазах появилось понимание; кажется, эта часть его биографии была правдой. — Я знаком с этим местом, но не по рассказам, — раздался голос Лайтоллера. Наша беседа снова оживилась, и на этот раз я участия в ней не принимала. Сейчас важно было расположить к себе хотя бы некоторых членов экипажа, но как подступиться к капитану, у меня не было ни малейшего понятия. Где-то в глубине души эта идея показалась бесполезной, и ее пришлось оставить. К тому же, Эдвард Смит довольно скоро покинул наше общество, почти сразу его примеру последовал и мистер Исмей. Томас Эндрюс беседовал с офицерами, миссис Браун изредка к ним присоединялась, чем оживляла разговор. — Ваш брат, мисс Харт, кажется, тоже участвовал в этом предприятии? — обратилась ко мне миссис Браун, и я кивнула: — Это так, хотя все были против. Джордж сбежал из дома, а когда через несколько лет вернулся, мы узнали, что ему повезло. — Да, удача играет колоссальную роль в нашей жизни, — заметил мистер Эндрюс. — Вы правы, — улыбнулась я, и вдруг вспомнила вчерашний разговор на палубе: — Газеты писали о том, что перед самым отплытием «Титаника» произошли изменения в составе экипажа... — До чего пронырливы журналисты газет, — с непроницаемой улыбкой заметил мистер Лоу, смерив меня внимательным взглядом. — Ничего от них не укроется. Не так ли, мисс Харт? — С этим не поспоришь, — кивнула я, чувствуя, как меня бросает то ли в жар, то ли в холод. — Если я правильно все поняла, то сэр Лайтоллер заменил мистера Блэра, которому пришлось остаться? — Это так, — кивнул второй помощник капитана, не понимая, куда я клоню. — Знаете, Дэвид Блэр мог оставить некоторые ящики запертыми в своей каюте. А в них вполне может находиться что-то важное. Например, морские бинокли для впередсмотрящих... Ведь сейчас, если меня не обманывает память, они на фок-мачте обходятся без них. Можно мне еще кофе? — улыбнулась я проходившему мимо официанту, отвечая на все немые вопросы милым взглядом, в котором не было ничего, кроме праздного любопытства. Краем глаза я заметила реакцию на мое замечание, и она была довольно неоднозначной. Молли Браун переглянулась с Эндрюсом, тот же поднял бровь, как это сделали и другие мужчины. — Что ж, мисс Харт, — наконец, подал голос Лайтоллер, очевидно, чувствуя порыв взять нить разговора в свои руки. — В чем-то вы, пожалуй, правы. Разумеется, бинокли должны быть под рукой. Я улыбнулась, кивнув — в какой-то мере, сэр Лайтоллер избавил меня от сложной ситуации, в которую я сама себя и поставила. Впрочем, довольно быстро тема была забыта сама собой — отчасти благодаря мистеру Эндрюсу. — Мистер Лоу, вы ведь тоже путешествовали у берегов Африки? — обратилась я к пятому помощнику капитана. Мне принесли прекрасный, вкусный кофе, и это послужило поводом для поднявшегося настроения. — У Западной ее части, — кивнул мужчина. — Там, впрочем, начинали многие нынешние офицеры; мистер Лайтоллер также служил у этого материка, но у южных берегов. — Верно, — заметил второй помощник капитана. Он явно не видел в моем любопытстве никакой странности. Наоборот, такой интерес только радовал его и заставлял рассказывать обо всех своих приключениях. Этот человек был таким, как и его биография: ярким, деятельным, не сидящим на месте, а если его о чем-то спросили (не по делу, разумеется), то он не отделается односложным ответом. Такой разговор доставлял только удовольствие, и время пролетело незаметно. Когда двое офицеров, извинившись, сообщили, что им пора возвращаться, мы, трое оставшихся пассажиров, почувствовали сожаление. — Благодарю вас, господа, что согласились прийти, — Томас Эндрюс выразил мысль, которую разделяли все. — Уверен, мы обязательно еще продолжим нашу беседу. — Чудесный завтрак, — заметила миссис Браун, когда мы выходили из зала на палубу. — Верно, — кивнул мистер Эндрюс. Его глаза, которые светились живым умом и проницательностью, блеснули: — Отчего бы после обеда нам не провести экскурсию по кораблю? — Превосходная идея! — воскликнула Молли Браун и перевела взгляд на меня: — Как вы считаете, дорогая? — Да, это было бы чудесно! — просияла я, отметив, что ничего лучше нельзя и придумать. Сейчас остается только вернуться в каюту и пересмотреть свой план действий. А если благодаря мистеру Эндрюсу мне удастся осмотреть и изучить корабль... Это увеличит шансы. — Превосходно. Тогда до встречи! Томас Эндрюс, а затем и миссис Браун ушли, а я решила еще немного погулять по палубе. Ноги как-то незаметно довели меня до капитанского мостика, а потом и дальше, к носовой части. Глаза бесцельно рассматривали пассажиров, снующих туда-сюда, гуляющих с детьми и друг с другом, праздно болтающих, смеющихся и вполне довольных жизнью. Взгляд остановился на высокой фок-мачте, где двое впередсмотрящих и днем, и ночью несли свою вахту. Да, я не ошиблась — биноклей у них не было. — Неужели вы действительно все узнали из газет, мисс? — я вздрогнула от неожиданности, а когда перевела взгляд, увидела мистера Лоу. Хотя его голос был учтив, в глазах была решимость узнать правду. Мне хватило всего секунды, чтобы понять, — этот человек очень хорошо умеет распознавать ложь. Всего на миг я погрузилась в странное состояние, вызванное резким желанием поделиться своей невероятной историей с этим человеком. Зная его биографию и то, как он вел себя во время спасения людей с корабля, ему можно доверять. Но все же что-то не дало мне рассказать правду сейчас. Не сейчас. Конечно же, не сейчас. Может быть, потом, если я только сумею спасти людей на «Титанике»... — Ну что ж, — спустя мгновение, я делано безразлично пожала плечами. — Вы необычайно проницательны, мистер Лоу. Конечно, в газетах пишут многое, но ведь есть и другие способы что-либо узнать... Понимаете ли, мой брат богат, как я уже упоминала, и у него имеются некоторые связи, везде понемногу. Здесь он, кажется, тоже был с кем-то знаком... В общем, о большинстве фактов, которые в газетах не упоминались, меня уведомил Джордж за одним из столь же чудесных завтраков, — я мило улыбнулась, на что пятый помощник капитана сделал неопределённый жест рукой. — Ах, вот оно что, — он, кажется, поверил. — Так ваш брат знаком с кем-то из экипажа... Простите. Надеюсь, мои вопросы вас не оскорбили? — Уверяю, нисколько, — заверила я пятого помощника. Мы оба вежливо улыбнулись друг другу и продолжили неторопливую прогулку по палубе. И хотя я вела разговор в безопасном для себя ключе, на какой-то миг мне почудилось, что Гарольд Лоу все-таки мне не поверил. Все те несколько часов, что оставались до обеда, я провела одна в своей каюте, отпустив мисс Лестер до вечера. Она вполне довольствовалась версией о том, что у меня приступ морской болезни. Несмотря на все свои так называемые знания сейчас я чувствовала себя как никогда беспомощной. Может, это потому, что сейчас приходится действовать одной?.. «Чушь, — одернула я себя. — Все блажь, просто здесь действительно все несколько сложнее, чем казалось на первый взгляд. Это из-за недостатка информации — если бы я, подобно мистеру Эндрюсу, знала здесь каждый винт, это сравнительно облегчило бы задачу». Однако мало ориентироваться на корабле — важно еще и придумать способ повлиять на капитана, изменить курс, снизить скорость, в конце концов! Слишком многое требуется от простого пассажира... К тому же, если предположить, что столкновения с этим айсбергом мы избежим, то где вероятность, что на пути не попадется другой? Что не случится пожар, взрыв или какая-нибудь другая катастрофа? Легко сойти с ума с такими мыслями... Если бы только я могла хоть с кем-то ими поделиться. — Видите ли, количество шлюпок у нас до сих пор рассчитывается по старой системе, — заметил мистер Эндрюс, когда небольшая компания пассажиров, среди которой была и я, вышла на палубу. — Полагаете, это правильно? — тихо спросила я, когда все, посмеиваясь, прошли чуть вперед. Ответом мне послужил красноречивый взгляд. — Понимаете, не всегда удается силой слов воздействовать на некоторых людей. Увы, голос разума слышит порой не каждый... Мои доводы показались необоснованными, к тому же... Я вопросительно посмотрела на мужчину, и тот продолжил: — К тому же, мои слова встретили множество возражений, — едва заметно улыбнулся мистер Эндрюс, но не было радости в этой улыбке. — В ответ на это сказали, что с «Титаником» просто не может ничего случиться; а если вдруг произойдет что-то непредвиденное, то всех пассажиров успеют пересадить на другой корабль еще до того, как корабль погрузится в воду хотя бы наполовину. Я едва удержалась от вопроса, какую же часть корабля затопит первой и что предпринять, чтобы выиграть время. Первая мысль была под каким-либо предлогом уговорить мистера Эндрюса провести экскурсию и в нижней части «Титаника», но потом пришлось отказаться от этой идеи. Какой смысл? Единственная моя задача в том, чтобы избежать столкновения; а если не получится... хотя бы выиграть время и спасти людей. Для этого понадобятся знания другого рода, — наверняка ведь на судне предусмотрены короткие пути, ведущие во второй и третий классы... Я просияла; ну конечно, ведь горничным приходится постоянно сновать туда-сюда! Энтузиазм, который зажегся у меня после этого открытия, несколько поугас — кто мне даст такие знания? Мистер Эндрюс, конечно, вряд ли откажет, но его логичные вопросы могут поставить в тупик. И тогда мне на ум пришло только одно имя... Да, придется прибегнуть к помощи мистера Лоу. Незаметно отделившись от группы людей, следующих за мистером Эндрюсом, я повернула в противоположную сторону и направилась к носовой части. Сэр Гарольд оказался на палубе. Я удовлетворенно кивнула самой себе и, помедлив, подошла к нему сбоку. — Надо же, какой чудесный отсюда вид, — как бы невзначай бросила я, а мужчина вздрогнул от неожиданности, повернув голову в мою сторону. — Знаете, возможно, утренний разговор прошел не совсем так, как хотелось... — Ну что вы, — офицер смерил меня внимательным взглядом и едва заметно улыбнулся. — Это было даже неожиданно. Большинство пассажиров — да что там, все пассажиры — ищут только достоинства «Титаника». Ваши наблюдения, кстати, понравились сэру Чарльзу. — Очень мило... — мои мысли занимала одна проблема, и я не знала, как именно начать разговор; у меня не пропадало ощущение, что этот человек видит меня насквозь. — Мистер Лоу, могу я вас попросить сделать для меня одну вещь? Мне страшно неудобно... Я отстала от общей экскурсии по кораблю и наверняка много чего пропустила. Если возможно... — Вы хотите, чтобы проведением экскурсии занялся я? — чуть удивленно приподнял он бровь. — Нет. Мне нужно на палубу второго и третьего классов. — Что? — в очередной раз молодой человек выразил свое удивление поистине английским жестом — вопросительным приподниманием левой брови. — Мисс, разве вы не... — Сэр, видите ли, я уверена, что на корабле предусмотрены более короткие пути, — мой взгляд внимательно изучал пятого помощника капитана, и последний, кажется, немного смутился. — Не могли бы вы мне их показать? Если вам это не составит труда. Лоу пожал плечами: — Уверяю, не составит. Мы развернулись и пошли по палубе. — И где же вы отбились от общей экскурсии? — спросил мужчина. — После тренажерного зала, — неуверенно проговорила я. — Но потом, кажется, они отправились дальше, к корме, а палубы второго и третьего класса, точнее, проходы к ним, мистер Эндрюс пропустил... — Что ж, ладно, — Лоу бросил на меня оценивающий взгляд. — Но я надеюсь на ваше благоразумие, мисс Харт. Вы ведь понимаете, о чем я?.. «Не ходить на нижние палубы», — фыркнула я про себя. А вслух сказала: — Ну разумеется. Я буду просто само благоразумие, мистер Лоу. Тем временем мы подошли к одной из решетчатых дверей, за которыми находились лестницы, ведущие вниз. — Вот проход на нижнюю палубу. Таких еще пять, кроме этого, — произнес Гарольд. Я попробовала дверь рукой. — Она заперта, сейчас горничные пользуются другими путями, теми, что ближе к середине палубы. — И... Чем же они открываются?.. —вскинув голову, спросила я. — Вот этим, — мужчина вынул из кармана связку ключей и показал небольшой черный ключ. Затем вожделенную связку так же бережно убрали в карман. — Хм, — сказала я и, недолго думая, выдернула из прически одну из шпилек. Потом, не торопясь, вставила ее в замочную скважину... Господи, до чего замки на «Титанике» не соответствовали величию этого корабля!.. Впрочем, их «безопасность» была под стать всему нашему плаванию. — Мисс Харт, что вы делаете? — в этот раз мой провожатый не отделался простым приподниманием брови. В это время я толкнула решетчатую дверь, и проход был свободен. — Идёмте, — я не сумела сдержать самодовольной ухмылки.— Мне кажется, остальные пропустили самое интересное! — Знаете, я много слышал о том, что у богатых свои причуды, и что на «Титанике» таких людей будет немало; но понять ваши действия мне уже никак не представляется возможным, — Гарольд Лоу вместе со мной стоял на палубе третьего класса и явно не понимал, зачем мне понадобилось сюда приходить. — Вы знаете о корабле не меньше, чем сам капитан или мистер Эндрюс, и это не простое любопытство. У вас есть какая-то цель, не так ли? Мужчина, к несчастью, в этот момент догадался взглянуть мне в глаза, и увидел в них страх — так глупо я себя выдала. Длилось это всего мгновение, после чего я немедленно взяла себя в руки: — Мистер Лоу, что за... предположения? Какая цель? Быть может, я хочу угнать корабль? В третьем классе всего лишь плывет моя старая знакомая еще со школы; я увидела ее со своей палубы и захотела пройти сюда... — Уверен, что так и есть, — в голосе молодого человека сквозила открытая ирония, и я разозлилась сама на себя за то, что так бездарно вру. — Давайте вернемся, — упавшим голосом попросила я, избегая смотреть в глаза своему провожатому. — Даже не попытаетесь отыскать свою бывшую одноклассницу? Тут я не выдержала, подняла взгляд и едко улыбнулась: — Что-то не могу ее найти. Ушла, должно быть. Мистер Лоу едва заметно улыбнулся и пропустил меня вперед, попутно указывая, где и куда нужно сворачивать, чтобы кратчайшим путем вернуться в первый класс. Хоть эта прогулка и дала мне немало полезной информации, все же от нее оставались довольно смешанные чувства.