«Титаник»: рейс, который должен войти в историю

Оставшаяся пара дней пролетела, как один миг. Я почти не выходила из каюты, восстанавливая в памяти все важные фрагменты, которые могли мне пригодиться... А для большей надежности я все записывала в милую записную книжку, найденную среди других вещей. Она была очень красивой — белой, с позолоченным узором, а бумага... бумага была стилизована под пергамент. Книга содержала множество цитат с указанием авторства и имен героев. Немного жаль было нарушать ее использование, но выбирать не приходилось. Сегодня уже вечер 13 апреля, а план, составленный на завтра, содержал в себе множество вопросов. Угнетало еще и то, что сделать что-либо до вечера не представлялось возможным. Разве что прогуляться до капитанского мостика, начать спрашивать об айсбергах, о бесконечном потоке предупреждений? Эта попытка показалась такой же бесполезной, как и идея найти бинокль для впередсмотрящего. Неудивительно, что сон в такую ночь не пожелал возможным прийти ко мне. Промучившись в бесполезной попытке провалиться в царство своих привычных кошмаров, я встала, зажгла свет и подошла к полке с книгами. Вытащив первую наугад, я улыбнулась — это был Диккенс. Через несколько часов в голову пришла идея выйти на палубу. Хотелось взглянуть, как встает солнце из-за океана... И все-таки по какой-то причине записную книжку я взяла с собой. Как приятно было гулять по палубе, когда никого вокруг нет... Только немногочисленные члены экипажа, совершающие обход корабля. В такой тишине легко было погрузиться в чтение, чтобы хоть немного отвлечься; еще раз все обдумать я решила чуть позже. Часы проходили незаметно. Сейчас пассажиры проснулись, позавтракали и вышли прогуляться, а я все так же сидела, погрузившись в творчество моего любимого писателя. Мозг не переставал восхищаться каждым словом; да, чудо, что такие люди верно определяются с профессией, и благодаря этому мы знаем такие шедевры литературы. — Считаю своим долгом заметить, что вы сидите без движения уже третий час, — знакомый голос мистера Лоу в этот раз прозвучал крайне дружелюбно. — Простите? — я недоуменно подняла взгляд. Картина перед моими глазами мгновенно исчезла, уступив место реальности. — Когда я только заметил вас, не было еще и восьми утра, — охотно пояснил офицер, с интересом читая название книги. — Сейчас уже четверть одиннадцатого, и еще можно успеть на завтрак. Не присоединитесь? — Позже, — улыбнулась я, все еще лелея надежду вернуться к прерванному чтению. — Почему вас так это привлекает? — в глазах молодого человека был вопрос, и я, вздохнув, отложила книгу, задумавшись над его словами. — Понимаете, мистер Лоу, те книги, которые мы знаем, — плод мыслей людей умных и талантливых. Я ищу в этих мыслях то, что мне близко... То, что поможет хоть немного понять жизнь, что нас окружает. — Для этой цели есть философия, — заметил Гарольд Лоу. — Она разве не помогает вам найти ответы? — Это довольно опасная область, — я ответила молодому человеку таким же внимательным взглядом. — Иногда ум проявляется в том, чтобы понимать, чего делать нам не следует. Вы ведь понимаете, о чем я?.. Есть одна цитата, которую сейчас будет очень уместно упомянуть: «Я был счастлив, пока не открыл эту книгу». И некоторые философские теории оправдывают это изречение. — Что ж, теперь я вижу, что передо мной действительно человек из первого класса, — заметил офицер, а я улыбнулась: — То есть, до этого у вас были сомнения?.. Трудно сказать, чем я руководствовалась, задавая такой вопрос; наверное, ждала, что пятый помощник капитана ответит иронией на такое замечание, но он не стал этого делать. Мистер Лоу бросил на меня быстрый взгляд и решил, что лучше будет перевести тему: — О чем же эта книга? — О мальчике, — медленно протянула я, — о его непростой судьбе и жестокости, которую может видеть ребенок, лишенный родителей. О тех порядках, которые призваны защищать человеческую жизнь, но на деле лишь губят ее. Сэр... могу я кое-что спросить? — Разумеется, — кивнул мистер Лоу. — Вы что-то имеете против меня? Прошу, ответьте честно, — поспешила добавить я, заметив его изменившееся выражение лица. — Мне просто хочется знать. — Что ж, — молодой человек был явно озадачен, — одно я могу сказать вам точно — против вас я ничего не имею. Это невозможно. Дело в том, что вы отличаетесь от всех других пассажиров. Я бы даже сказал... — голос мистера Лоу прервался, и я сгорала от нетерпения. —... вы словно отличаетесь не только от пассажиров, но и от других людей. Понимаю, это звучит странно, поэтому приношу свои извинения, — закончил офицер. Я не могла поверить своим ушам. В голове не укладывалось — как он мог прийти к этой мысли? Я похолодела от ужаса, но вместе с тем испытала еще еще какое-то странное чувство... Мне стало легче. Это открытие ошеломило меня, но оно было правдой! Теперь, когда другой человек догадывается обо всем, пусть только приблизительно, я уже не чувствую себя такой одинокой. — В какой-то степени вы правы, — протянула я, в то время как внутри происходила тяжелая борьба. — Мисс Харт! — очень вовремя окликнул меня знакомый голос. — Мистер Эндрюс, — кивнула я, мгновенно вставая. Конечно, раскрытая записная книга меня тогда мало волновала; не заметила я также и легкий ветер, который неосторожно пересчитал страницы, остановившись на последней. И какая ирония судьбы, что мистер Лоу заметил именно последнюю фразу, подчеркнутую несколько раз: «23:39. Титаник ударяется об айсберг правым бортом». Краем глаза я увидела, что взгляд Гарольда Лоу задержался на этой странице. В одно мгновение я забыла, как дышать; да что там дышать! Мне хотелось бросить эту книжонку, над которой склонился офицер, за борт, и неважно, что подумают двое мужчин. — Мисс, с вами все хорошо? — озабоченно поинтересовался мистер Эндрюс, заметив, как резко я побледнела. — Что? Ах, да-да, все чудесно... Томас Эндрюс явно усомнился в правдивости этих слов, но от дальнейших вопросов воздержался. Вместо этого он тактично перевел тему: — Через четверть часа начнется служба в ресторанном зале первого класса. Вы пойдете? — Разумеется, — кивнула я, с трудом расслышав сам вопрос. — Благодарю вас, но сейчас мне нужно... отнести в каюту книгу. До свидания. — Всего доброго, — протянул мужчина, не совсем понимая, чем вызвана такая перемена настроения. Когда мистер Эндрюс ушел, я взглянула на офицера, стараясь понять, удастся ли мне выкрутиться и на этот раз. К сожалению, по выражению его глаз стало ясно, что нет. — Мисс Харт, — начал офицер совершенно бесстрастным голосом. — Что это?.. Я подумала, что сейчас упаду в обморок, и в каком-то смысле это бы даже принесло мне облегчение... Но организм не собирался сдавать позиции, и я так и продолжала стоять, проклиная свою неосторожность на чем свет стоит. — Это? Не знаю, мистер Лоу, — натянуто улыбнулась я, пожав плечами. — Впервые вижу. Я подошла поближе, чтобы сделать какое-то подобие удивления, будто и впрямь вижу надпись о крушении первый раз в жизни. Знаю, мои актерские способности сдали давно, но я продолжала надеяться и верить. Вдруг Лоу, как и раньше, проявит немыслимую тактичность и не станет заводить неприятный, да и, что скрывать, опасный для меня разговор? До сих пор верное мне шестое чувство подсказывало, что он поступит именно так. — ...Мисс Харт, вы же понимаете, что нам нужно поговорить? Черт! Черт!.. Черт!.. — Вы сможете после мессы уделить мне время? — Да, — последовал лаконичный ответ. — Тогда прошу вас пройти в каюту C 50, — так и закончился этот неприятный для меня разговор. Неприятный, потому что я понятия не имела, как отнесется к моим словам мужчина. Примет за сумасшедшую? Очень вероятно... А может, сказать только часть правды? Но тогда встает логичный вопрос: какую именно часть? Легко сойти с ума от таких мыслей, поэтому неудивительно, что к службе я отнеслась не с тем вниманием, какого должно ожидать от пассажира первого класса. Здесь, кстати, присутствовали все три класса, что пришлось многим не по вкусу. Это обратило на себя мое внимание и заставило улыбнуться. И я даже с каким-то удовлетворением отметила, что некоторые пассажиры третьего класса держались более достойно, чем аристократия, которая даже на самых главных моментах мессы продолжала что-то обсуждать. Отстояв почти всю службу, я вдруг осознала, что больше не могу тут находиться. Пока у меня есть время, я хочу побыть одна и собраться с мыслями. Поэтому, многократно извинившись перед теми, кому я создавала неудобства, пробираясь к выходу, я все же достигла уединенного уголка на палубе. Здесь наконец можно было собраться с мыслями — по крайней мере, попытаться. Что рассказать мистеру Лоу? Он не сможет поверить ни единому моему слову... Ведь все мое существование в этом мире — самый настоящий абсурд! И вдруг я вздрогнула. Уже знакомый мне жёсткий женский голос внутри меня, явно не мой собственный, издав смешок, произнес: — Все. Ты расскажешь ему все, глупышка. Ты сама виновата в своей невнимательности, и тебе же за нее расплачиваться... — Но как?! — воскликнула я. — А как — решай сама, — безразлично молвил этот посторонний голос и замолчал. Я потрясла головой. Взглянула на время... Половина первого. Мне пора идти. Я шла в собственную каюту, как на эшафот. Страх, отчаяние, сомнения — все это бушевало во мне, как разгулявшийся океан. Я была в какой-то мере рада, что наконец-то, хоть перед одним человеком на «Титанике», можно будет бросить к чертям всю конспирацию и рассказать то, что так долго держала в себе... Хоть я и не уверена, что не наткнусь на скептический взгляд. В каюте было тихо. Но силуэт за столом значил, что Лоу уже ожидал меня здесь. Когда я нерешительно остановилась на пороге комнаты, офицер взглянул на меня и кивнул в знак приветствия. Я присела в кресло. — Объясните мне, пожалуйста, что за череда странностей происходит в последнее время, — перешел сразу к делу Гарольд, внимательно взглянув на меня, — странностей, в которых неизбежно участвуете вы. Я глубоко вдохнула. — Вы считаете, что я опасна? — я задала вопрос в лоб, заставив мужчину в который раз в разговорах со мной приподнять бровь. — Опасны? — спросил он. — Вряд ли, но ваши действия... По меньшей мере странные. Вы, судя по вашим словам и поступкам, знаете немало о корабле и экипаже, но все равно стремитесь узнать еще больше. Я не раз замечал, как начинали гореть ваши глаза, стоило вам получить такую возможность... Скажите, что все же происходит? — он посмотрел на часы. — Моя вахта еще нескоро, поэтому я с удовольствием выслушаю даже самую длинную историю. И поверьте, что моя цель — понять, что никому, и в особенности вам, ничто не угрожает. Я надеюсь, вы понимаете, мисс Харт? Я кивнула, чувствуя, как по телу прокатилась мелкая нервная дрожь. — Разумеется. Я не стану злоупотреблять вашим временем, тем более, что его остается совсем немного. Мистер Лоу, вам придется сейчас кое-что узнать... Моя жизнь никогда не была связана с этим временем. Я из будущего, — неуместность этой фразы я осознала только тогда, когда Гарольд Лоу с едва слышным «понятно» встал и собрался было выйти. — Стойте! — мне нужно было срочно убедить его в правдивости своих слов, и такой способ нашелся. Мгновение — и перед лицом мужчины оказался план (хоть и небольшого масштаба) корабля. Я рисовала его по памяти, но память меня не подвела. — И вчера, и сегодня вам поступали сообщения об айсбергах с пометкой «для капитана», — начала я, все еще гадая, как мне убедить офицера в правдивости своих слов. - И в 21:40 поступит еще одно сообщение о том, что айсберг прямо по курсу. Его не передадут капитану, а через пару часов произойдет столкновение. Вы слышите меня? Пройдет чуть больше двух часов, прежде чем корабль, на котором мы с вами сейчас плывем, окажется на дне Атлантики. — Что вы говорите? — тон, каким был задан этот вопрос, вызвал досаду. Но я упорно продолжала: — Мистер Лоу... Разве вы сами не заметили, что мне известно гораздо больше, чем простому пассажиру? Я знаю, что идея создания Титаника принадлежала Исмею и лорду Пиррие, который сам не смог поплыть; я знаю, что мистер Эндрюс является не только племянником лорда, но и самым лучшим судостроителем этого века... Мне известно, что вы прибыли в Саутгемптон 27 марта, — кажется, последние слова удивили мужчину. Он поднял на меня свой взгляд, который спрашивал — что это за фокус? — Если до сих пор не верите... Я знаю, что вы сбежали от отца в 14 лет, потому что... — Хватит, — резко прервали меня. Повисло напряженное молчание; я понимала, что Гарольду Лоу нужно было время, чтобы свыкнуться с этой мыслью, но ждать сейчас — слишком большая роскошь. — Я понимаю, что трансатлантические лайнеры не снижают скорость даже в районе скопления айсбергов, — теперь следить за своей речью не было никакой необходимости. — Но если существует шанс снизить скорость, им необходимо воспользоваться... — Это решает капитан, — последовал ответ, на что я едва слышно вздохнула и вернулась к изучению своих записей, в то время как молодой человек неотрывно следил за мной. — Так вам действительно все известно о корабле? — медленно спросил офицер, на что я улыбнулась: — Даже то, что на него доставили 22 тонны мороженого. Мистер Лоу никак не отреагировал; он снова погрузился в задумчивость, из которой мне пришлось его вывести новым вопросом: — Сэр, вы знакомы со статьей Макарова, опубликованной в 1875 году в «Морском сборнике»? — Нет, мисс, — покачал головой мужчина, но меня такой ответ нисколько не расстроил — я прекрасно помнила ее содержание. — Если не удастся избежать худшего, на корабле будет затоплено пять носовых отсеков. А так как на Титанике дифферент на нос... Если полностью заполнить два кормовых отсека и частично — четырнадцатый, корабль сможет оставаться на плаву дольше. — Я понимаю, — кажется, обсуждение этого вопроса вывело мистера Лоу из того странного состояния. Он склонился над моим примерным чертежом, очевидно, что-то обдумывая про себя. — Однако мне не нравится этот план. Намеренно затоплять дополнительные отсеки... Корабль не сможет плыть дальше? — В этом весь вопрос, — медленно протянула я, — сэр, после столкновения насосы смогут откачивать воду, но если будет дана команда продолжать путь — даже «малый вперед» — это приведет к самым печальным последствиям. Пятый помощник капитана мне ничего не ответил. Он лишь еще раз взглянул на меня и кивнул: — Хорошо, мисс. Я все понял. А сейчас извините, мне нужно все обдумать. Если возникнут вопросы... — Вам будет легко меня найти. Нетрудно было представить, что я чувствовала, когда молодой человек вышел из каюты. Страх, неопределенность, смятение, растерянность... и надежда, что он все понял, все услышал и принял к сведению. Теперь он знал если не все, что знала я, то самое главное. И у него было огромное преимущество — он являлся членом экипажа. Но что он сделает? Поверит ли мне? Пожалуй, этот вопрос являлся самым главным. Оставшийся день я только и делала, что гуляла по палубе, глядя на капитанской мостик. Меня беспокоило, что с тех пор, как мистер Лоу услышал от меня всю правду, он ни разу не искал возможности что-то уточнить или прояснить. Даже, точнее будет сказать, мне хотелось, чтобы офицер снова завел подобный разговор. Я с трудом дождалась времени, когда на капитанском мостике появился шестой помощник капитана. Следом появился мистер Мердок, чтобы сменить сэра Лайтоллера, тоже находившегося на капитанском мостике. Я посмотрела на карманные часы: было ровно десять. Теперь от капитанского мостика я решила не отходить, и потому встала рядом, пытаясь что-то разглядеть в темных водах океана. Я пропустила момент, когда Лоу заметил меня, поняв это лишь тогда, когда услышала его голос: — Добрый вечер, мисс Харт. Ответом послужил такой красноречивый взгляд, что пятый помощник капитана счел нужным подойти. — Я догадываюсь, о чем вы думаете, но поймите — никто не имеет права сделать того, о чем вы просите, без веских оснований, — тихо произнес офицер. — Какое же основание вам нужно? — я повернулась к молодому человеку и ядовито улыбнулась: — Неужели появление айсберга? — Мисс, вам лучше уйти, — очевидно, что мистер Лоу опасался какой-нибудь моей выходки, и не зря, надо сказать. Тем не менее, пререкаться сейчас было глупо, и я решила последовать его словам. Отчасти потому, что температура упала до нуля, и разумнее всего было захватить из каюты плащ потеплее. Но что дальше? Больше всего мне хотелось отыскать мистера Эндрюса и поделиться всеми своими мыслями — он мог бы помочь как никто другой. Но он вряд ли мне поверит... В конце концов, мистер Лоу тоже ведь не принял эти слова серьезно. Стрелки часов под названием «Честь и Слава, венчающие Время» указывали четверть двенадцатого. Вполне очевидно, что той атмосферы, царившей в зале, я не разделяла. Вокруг люди играли в карты, смеялись, читали и обменивались новостями... Чувствовали себя как всегда, в общем-то. В какой-то момент мне захотелось к ним присоединиться — в конце концов, за эти четыре дня я ни разу не смогла просто расслабиться, и сейчас единственным желанием было стать просто пассажиром. Но нет. Стряхнув с себя такие малодушные мысли, я снова вернулась на палубу — это место буквально притягивало меня необходимостью что-то сделать. «Ты не можешь просто стоять и смотреть!» — да, не могу. Нужно срочно решаться. — Вы должны снизить скорость! — своим криком я переполошила не только тех, кто сейчас был на капитанском мостике, но и рядом с ним. — Что за шум? — я резко повернулась, увидев перед собой первого помощника капитана. Судя по взглядам, которыми награждали меня остальные члены экипажа, их мнение обо мне было ниже среднего. И тем не менее я игнорировала этот факт, продолжая гнуть свою линию: — Вы получили сообщение об айсбергах, — сохранять спокойствие было все сложнее потому что минуты уходят, а меня по-прежнему никто слышать не желал. — Мне известно, что связь прервалась прежде, чем вам успели передать координаты того айсберга, который может находиться рядом с «Титаником». Прямо по вашему курсу. От меня не ускользнул тот в высшей степени удивленный взгляд, которым обменялись некоторые матросы. — Такие приказы может отдавать только капитан, — заметил мистер Мердок, повторив те слова, что я слышала уже много раз. Я взглянула на свои золотые карманные часы — без нескольких минут половина двенадцатого. В душу закрадывалось неприятное ощущение отчаяния и беспомощности; как же мне убедить их, когда драгоценное время уходит? Я не понимала, почему пятый помощник капитана до сих пор бездействует. Если он мне действительно не поверил, придется действовать самой... Но как? И вдруг я очень ясно поняла, что мне надо сделать… Именно первый помощник капитана стоял ко мне ближе всех; я воспользовалась этим, и уже через пару секунд револьвер «Браунинг» был в моих руках. Где-то в глубине души я удивилась своей смелости и даже почувствовала что-то вроде раскаяния, но долго думать над этим не пришлось. Направить оружие на кого-то из членов экипажа у меня в буквальном смысле не поднялась рука — зато я поняла, какая этому есть альтернатива… — Если не выполните мое требование, то ваш револьвер, мистер Мердок, станет причиной моей смерти, — удивительно, но голос сохранял спокойствие и при этом не оставлял сомнений в том, что произнесенные слова являются чистой правдой. После минутного колебания мужчина переглянулся с другими членами экипажа и кивнул: — Малый вперед! — Отправьте нескольких человек с биноклем к носовой части; впереди может показаться айсберг. Вы должны успеть немедленно изменить курс. — Мисс, вы действуете так, словно знаете, что нам грозит опасность, — заметил первый помощник капитана, который со вздохом облегчения заметил, как моя рука с револьвером опустилась. Я не успела произнести ни слова, как в ночной тишине раздался крик: — Айсберг! Прямо по курсу!.. К сожалению, после этого восклицания я мало что помню. Сзади последовал удар, который выбил весь воздух из моих легких. Кажется, кто-то из матросов решил положить конец этой выходке. Револьвер отлетел в сторону, а я, проваливаясь в темноту, гадала лишь о том, какая судьба все-таки ждет «Титаник». Очнулась я в небольшом, плохо освещенном помещении. Руки онемели; я скосила глаза и с сожалением вздохнула — да, они были скованы наручниками. Никого из людей не наблюдалось, зато откуда-то издалека доносились торопливые шаги и громкие голоса. У меня ужасно кружилась голова, онемели руки, а еще, судя по ощущениям, по виску текла теплая кровь. И тем не менее, мысль о столкновении с айсбергом волновала сильнее всего остального. Едва придя в сознание, я подняла такой шум, какой только могла, — увы, безуспешно. Несмотря на мои крики и на металлический звон никто не появился. После долгих попыток докричаться до кого бы то ни было я сосредоточила все усилия на том, чтобы освободить руки. Но увы — успеха мне и эта затея не принесла, кольца были слишком узкими. Я уже перестала кричать, посчитав, что это все равно бесполезно. Лишь природное упрямство заставляло меня звенеть наручниками, тщетно пытаясь освободить руки. Вскоре наступила апатия, и я безвольно опустилась на пол. Начали сказываться усталость, боль, бессонница; даже несмотря на такое неудобное положение сознание начало затуманиваться, и я провалилась если не в сон, то в состояние, близкое к нему. Вдруг из этого оцепенения меня вывели шаги и последовавший за ними шорох в замочной скважине. Сон моментально слетел; я хотела было закричать, но в последний момент передумала — прежде нужно узнать, кто это, и намерен ли меня освободить. — Вот вы где, — мистер Лоу в один миг оказался рядом; я увидела только сверкнувший в темноте блеск ключа. Щелкнул замок, и мои руки наконец избавились от наручников. — Вставайте и следуйте за мной. Я кивнула и направилась за пятым помощником капитана. Жаль, но не сразу мне удалось исполнить этот приказ — несколько часов без движения дали о себе знать в самый неподходящий момент. Некоторое время мы шли молча, но долго так продолжаться не могло. — Мистер Лоу… — то небольшое время, которое у нас было в пути, я намеревалась использовать с толком. — Как вы нашли меня? Мужчина резко остановился, смерив меня внимательным взглядом; от неожиданности я едва успела затормозить. Он же этого словно и не заметил. Офицер сжал мою руку за локоть и тихо произнес: — Найти вас несложно, мисс Харт. Вы всегда там, где неприятности... Ваш поступок был в высшей степени неосмотрительным. Но об этом никто не знает. Те же, кто знает, будут молчать, потому что сейчас это самый разумный выход. Я кивнула, мельком про себя отметив справедливость такого решения. — Что же произошло? — этот вопрос мне не терпелось задать еще в самом начале. Гарольд Лоу задумался, словно что-то припоминая, и, немного помедлив, произнес: — Корабль осматривают. Однако мы успели изменить курс, хотя и полностью избежать столкновения не удалось. Я тщетно пыталась определить по лицу молодого человека, что же все-таки произошло; но пятый помощник капитана лишь кивнул вперед, давая знак, что пора идти дальше.