Затмение

Наше третье совместное утро я прозвала скверным. Я знала, что в этот день мы доберемся до места назначения, и я не хотела терять наше уединение в диких лесах страны Огня. Я, по ванильной глупости, хотела потеряться в них. Потеряться вместе с тобой. Это утро, как и прошлое, выдалось до безобразия молчаливым. Только в этот раз по моей вине, а не по твоей. Наверное, мне, наоборот, следовало говорить с тобой тогда, не умолкая ни на секунду, но меня так тяготило то, что наше трехдневное «один на один» вот-вот закончится. — Все хорошо? — в какой-то момент раздался твой голос. Успев привыкнуть к моей неуемной болтовне и безграничному сумасшествию, ты, вероятно, был слегка встревожен моей молчаливостью. — Да, — ответила я, как мне помнится, почти бесцветно. — Все прекрасно, милаш. Ты едва заметно кивнул, но, как мне показалось, не поверил, однако более ничего не спросил. В этом был весь ты. Вероятно, тебе и было интересно, отчего столь непутевая особа приуныла, но задавать много вопросов было не в твоем стиле. Я надеялась, что тебе было интересно, не все равно на меня. Я, как самая настоящая влюбленная дура, позволяла себе рассуждать столь наивно. Идиотка, одним словом. Близилось обеденное время. Я молчала. Ты решил сделать привал, по обычаю, чтобы дать мне немного отдохнуть. Возражений я не имела и, едва ты подобрал подходящее место, я рухнула на зеленую траву, раскинув руки в стороны. День был ясный до неприличия. Небо невообразимо голубое, а солнце — яркое, как на картинках в книжках. Настроение у меня было поганее некуда. Я закрыла глаза и потеряла счет минутам. — Ты хорошо себя чувствуешь? — откуда-то сверху снова раздался твой голос. — Если нет, мы можем продолжить путь завтра. Мы. Завтра. Я резко распахнула глаза и принялась рассматривать твое, кажущееся мне идеальным, лицо. Это было весьма заманчивое предложение. Твоя забота казалась невыносимо милым явлением. Я бы растеклась лужицей от восторга, если бы не знала, что доставить меня в пункт назначения целой и невредимой — твоя миссия. — Нет, милаш, не можем, — отозвалась я в ответ. — Канами ждет. Канами Харада — моя подруга, знавшая обо мне абсолютно все. — Пора идти. Я отдохнула. Я вытянула руку, чтобы ты помог мне встать. Ты обхватил мою ладонь своей и сделал это с недопустимой легкостью. Когда я приняла вертикальное положение, ты оказался очень близко. А у меня были растрепанные волосы, одна прядь которых спала на левую часть моего лица. Весьма неожиданно для меня и, полагаю, для себя тоже, ты убрал ее ловким и быстрым движением руки. Я опешила, уставившись прямо тебе в глаза. Ты делал то же самое. Тогда я захотела, чтобы ты решил сделать еще кое-что неконтролируемое. Я мечтала о том, чтобы ты сделал это «кое-что». Тогда я поняла, что один мимолетный поцелуй может запросто аукнуться мне инфарктом. Мне жутко хотелось провести пальцем по линии твоих губ, но, слава всевышним силам, мне удалось усмирить этот порыв. — Спасибо, заяц, — улыбнулась я, в своей манере, по возможности беспечно и задорно, и принялась поправлять волосы самостоятельно. Ты наблюдал за мной слишком внимательно и сосредоточенно. На какие-то несколько секунд мне стало от этого не по себе впервые за время нашего знакомства, но я решила не выходить из образа взбалмошной девицы — заглянула тебе в глаза, кокетливо улыбнулась и поинтересовалась: — Нравлюсь? Теперь опешил ты и, разумеется, промолчал. Как всегда! Ты просто развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к своим вещам, что лежали недалеко от нас. — Да или нет? — сама не понимая, почему, настаивала я на ответе на свой дурной вопрос. Тишина. – Милаш! Тишина. — Боги, — начала стонать я. — Иногда я тебя ненавижу. Ты обернулся ко мне, снова измерил меня неоднозначным взглядом, а я тут же засияла, как рождественская елка, и воскликнула: — Только иногда! Большую часть времени я тебя обожаю. Будь я на твоем месте, я бы картинно закатила глаза, но ты этого, разумеется, не сделал. Ты вздохнул. Мне показалось, вздохнул весьма тяжко. А потом мы двинулись в путь. Молча. Я призадумалась. Словами не описать, какая дурная у меня была голова. Я могла и говорила тебе всякие глупости, я могла и называла тебя, как было угодно моей душе, я могла и хватала тебя за щеки. Я делала все это, полагая, что никогда всерьез не задумаюсь о том, что могу для тебя что-то значить. Я была убеждена, что не могу для тебя что-то значить. А потом ты просто поправил мне волосы и принялся смотреть на меня весьма пристально, отчего мне впервые за время нашего знакомства стало слегка неловко. И я задалась вопросом «что это было?». Я хотела, чтобы ты был зациклен на мне так же сильно, как я на тебе, и я почему-то боялась этого, но это не мешало мне вести себя безумно и безрассудно. Наверное, потому что так было проще, легче.