Я тебя ненавижу!

Становилось холоднее. Не знаю, сколько дней прошло, но внезапно из душной комнаты она превратилась в холодильник. Я постоянно мерзла. Наверное, было меньше 15 градусов. Я постоянно лезла под одеяло, искала еще что-нибудь, чтобы укрыться. Играла в приставку, хоть и редко, но она единственная, так сильно отвлекала меня от этой холодной комнаты, от одиночества. Лежа под одеялом, накрывши все, кроме глаз, я пусто смотрела на голый потолок, представляла, что сейчас делает мама, что чувствует, ищет ли меня полиция. Я дрожала от холода. Сегодня, наверное, шестой день, как его нет, или пятый или седьмой, но он скоро вернется. Я сильно ждала его. Я не могла больше находиться в этой пустой, скучной комнате. Я пыталась себя развлекать, играла сама с собой, успокаивала сама себя, говорила сама с собой. После чего била себя по щекам, считая сумасшедшей. День за днем тянулись как одна большая пытка. Аппетита не было. За последние два дня, вроде бы, часов со мной не было, я съела только несколько фруктов, и то насильно засовывая их к себе в рот. Было почти две с половиной недели как я здесь. Родные, наверное, меня похоронили. А я сижу в какой-то запертой холодной комнате, совсем одна, у звезды из знаменитого бойз-бенда. Бред. Я сама в это не верю. Как он может быть таким сумасшедшим? Что повлияло на его этот поступок? Почему он никак не одумывается? Я долго мучилась с разными мыслями, он был какой-то загадкой для меня, которую я так и не могла разгадать, за все время пока его не было. Мучительный, тусклый свет, сменился абсолютной темнотой. Лампа потухла. Я чувствовала себя отрезанной от всего мира: ослепшая, оглохшая от постоянного тиканья часов, не способная ориентироваться в пространстве, а иногда даже ощущать саму себя. Не знаю, сколько дней, но очень много времени прошло. Я просто лежала с широко раскрытыми глазами и смотрела наверх. И однажды я услышала, как открылась дверь. Свет неровно начал проникать в мою комнату. Да, это был он. Я прыгнула к нему на руки. Меня переполняли столько эмоций, что я начала плакать от счастья. Да, тогда мне показалось, что эта темнота окончательно свела меня с ума. Я плакала от того, что тот, кто посадил меня сюда - вернулся. Но, тем не менее, слезы невольно поступали снова и снова, а он вытирал их сухой ладонью. Взял покрепче меня на руки, не сказав ни слова, как маленькую девочку понес наверх.