Я тебя ненавижу!

Я оборачиваюсь, но видеть слишком тяжело. Я не слишком хорошо себя чувствую, все еще не выздоровела до конца. Свет фонарей слишком тусклый, чтобы разглядеть лицо незнакомца. Он нервно затягивается пару раз, тушит сигарету и подходит ко мне. Внутри все сжимается, я понимаю, что это телосложение не Гарри и неуверенно отхожу назад. - Кэтрин, подойди сюда, - прокашлявшись, говорит молодой человек вполне знакомым мне голосом. Я все еще вжимаюсь в кирпичную стену, и кто-то подходит ко мне. Запах сигарет смешался с алкоголем и дорогим парфюмом. Тру глаза, чтобы перестало клонить в сон. Но сегодня одно из тех чувств после слез, когда глаза закрываются. Моргаю много раз. Тело немеет, и я поднимаю голову, чтобы немного разглядеть силуэт, свисающий надо мной. Темные джинсы обтягивают стройные ноги, слабо держась на бедрах. Майка-боксерка и накинутая сверху джинсовая куртка с закатанными рукавами, плотно обтягивающая довольно-таки мускулистые руки. Волосы, которые он небрежно теребит, будто нервничает. Он оборачивается и как по сигналу выключаются все фонари пустой улочки. Незнакомец уверенно поворачивается ко мне и впечатывает свои руки в стену с двух сторон моей головы, своими ногами облокачивается на мои, что я не могу пошевельнуться. Я жмурю глаза, пытаясь проснуться от этого страшного-страшного сна. - Я трахну тебя, а потом убью. Хорошо? Так просто я не сдамся. Со всей силы толкаю пьяницу и вырываюсь из под его звериной хватки. Ноги несут меня со скоростью света, но как только я ощущаю крепкое сжатие своего запястья, завороженно оборачиваюсь. Он смотрит на меня нетрезвым взглядом, он способен на что угодно. И только сейчас я понимаю всю безвыходность ситуации. Губы психа искажаются в самодовольной улыбке. Как он догнал меня? Он же пьян! Я пытаюсь вырываться, когда он ведет меня к той же кирпичной стене, но все без толку. Я такая же беспомощная и маленькая, которой была всегда. Его лапы проводят по моему телу, обхватывают грудь, мерзко теребя соски через рубашку. - Пожалуйста... - тихо умоляю я, сжав губы. - Я не хочу умирать... Ты будешь жалеть, если убьешь меня. Ты же неадекватен сейчас. Он замолкает, а через секунду мою щеку обжигает сильный удар. Я тихонько всхлипываю. - Будешь сопротивляться, умрешь в муках. Будешь хорошей девочкой, все пройдет быстро. Громко сглатываю. Я не в силах ничего изменить. Больше всего я ненавижу себя. Могла сидеть дома и есть круассаны, а вместо этого мое бездыханное голое тело найдут на холодном асфальте. Причина: "Недотрах у психованного пьяницы, который так и хочет поизмываться над кем-то!" Он целует меня, противно водя своим языком по моему нёбу. От сильного запаха алкоголя меня начинает тошнить и во мне снова и снова возрождаются рвотные спазмы, на что он отталкивает меня, и много-много раз бьет по лицу, от чего тошнота сменяется рвущей болью. Парень смеется. От боли у меня подкашиваются ноги. Замечает это и плотно сжимает. Хватает за волосы и сажает меня на колени. Сопротивляюсь. Ненавижу подчиняться. - По-хорошему ты не понимаешь? Значит это по-хорошему? Слезы вновь и вновь стекают по разгоряченному и, наверное, красному лицу. Я присаживаюсь на колени, и он смотрит на меня. Ну, расстегивай свою ширинку, урод! - Давай быстрее! - срываясь на крик, он пытается держаться. Мне становиться его жаль. Пьют и курят не от хорошей жизни. Может быть, он и хороший человек. Что? Нет! Дрожащими руками я расстегиваю его ширинку и тяну вниз дорогие джинсы. Холодный ветер раздувает мои волосы. Проникает под клеточную рубашку, от чего я съеживаюсь. Неуверенными движениями также тяну вниз за резинку боксеров и замираю. Он хватает меня за волосы и тыкает в лицо своим членом, от чего я морщусь. Не могу! Не буду! Злобно сжимает мою челюсть и от пронзающей боли, я сдаюсь, и нижняя губа тянется вниз. Он пользуется случаем и пропихивает мне в рот своего дружка. Не смотря на то, что этот парень алкоголик, помылся он хорошо, что облегчает мне задачу, но снова появляется рвотный рефлекс. Если меня вырвет, пощады мне не видать. Я немножко отодвигаюсь и стараюсь доставить ему удовольствие, только проводя языком по головке, но ему мало. Чувствуя, что еще немного и все выйдет наружу, он недовольно хмыкает и за волосы поднимает меня на ноги. Кукла. Снимает мои джинсы и лезет руками под рубашку, не разобравшись с пуговицами, передумывает ее снимать. Автоматически сжимаю ноги, и он резким движением раздвигает их и хватает своими руками, что я обхватываю его бедра. Сдвигает трусики и входит в меня. Резкая боль. Как в первый раз. Гарри всегда старался быть осторожным, зная какой большой он, и какая хрупкая я. Этому все равно. Я бы отдала все, чтобы на этом месте был Гарри. Я сухая, ни одно движение этого козла не возбуждает, что еще сильнее причиняет мне боль, а он получает удовольствие. Спина все больше и больше ранится об кирпичную стену, и мне кажется, я разодрала ее до крови. Запах алкоголя и сигарет, помутневший разум пьяницы и его дальнейшие действия, пустая улица с выключенными фонарями, в которых еле как можно разглядеть его силуэт, толчок за толчком, как будто меня разрывают, смешивается в одно чувство - СТРАХ. Мое тело напрягается, слез уже нету, как я слышу его стоны. - Выйди из меня! Выйди из меня!!! - тихо молю я, но он не слышит и тепло разливается внутри меня, капая на асфальт. - Упс... - без капли сожаления улыбается он. - Ну, раз я тебя обрюхатил, то убивать не буду. Твоя жизнь станет еще мучительней, чем смерть. - он надевает боксеры, натягивает джинсы и уходит. Я скатываюсь по стене. Дожидаюсь, пока он уйдет, и разбиваю кулаки об асфальт. Много-много раз. Все кулаки в крови, я лишь пытаюсь заглушить всю предыдущую боль. Снова полуобморочное состояние. С мерзостью от самой себя, я надеваю джинсы на трясующееся грязное тело. Снова хочется умереть. Фонари так и не включаются. Я кричу. Приподнимаюсь с ноющей спиной и засовываю руку под рубашку. Снова кровь. Все тело в крови и сперма ублюдка в самом сокровенном месте. За что? Проходит время, пока я беру себя в руки. Мне кажется, что эта темнота больше никогда не уйдет с этого города. Долго и мучительно солнце не встает. Пушистые и самые любимые носочки в грязи. Я надеваю кеды. Так мучительно и больно проходит самая обычная ежедневная процедура. Ходить тяжело, но я пытаюсь не подавать виду. Останавливаюсь возле желтого дома, из которого так сильно хотела убежать утром. Больше идти не к кому. Стучусь в дверь.