Я тебя ненавижу!

- Это что было? - Гарри заходит в комнату уже за полночь. - Что-то не так? - я делаю глоток пива и продолжаю пялиться в экран его ноутбука. - Кто тебе разрешал так себя вести? - он хмурится, в его глазах видна злость и я понимаю, что лучше с этим не играть, но я никогда не научусь быть послушной девочкой. - Мне не нужно спрашивать у кого-то разрешения, чтобы вести себя так, как я хочу, - я жую жвачку и равнодушно поглядываю на Гарри. Он не реагирует несколько секунд. - Так что там с тестом? - более спокойно спрашивает он. Опять досчитал до 15 или 20, чтобы хоть немного контролировать свой гнев. - Не хочешь массаж? - молясь про себя, чтобы он ответил положительно, я сильно закусываю губу. - Что. Там. С. Тестом? - снова гневно спрашивает он, смотря на меня. - Который ты мне дал? Я исправила возможные грамматические ошибки, - я улыбаюсь с невероятно глупым лицом, он смотрит на меня, как старушка, которая говорит "what?". Ну, думаю, вы примерно поняли, сколько мыслей прокрутилось в его голове. - Я вообще-то про беременность... - уже неуверенно бубнит он, пытаясь вспомнить несуществующий тест с несуществующими грамматическими ошибками. - Я беременна... - тихо шепчу и зарываюсь в одеяло, ожидая ударов. Он стоит, не трогая меня, несколько минут. В комнате гробовая тишина, так что я начинаю подумывать, что он ушел и будет психовать на неодушевленные предметы, но мои надежды исчезают, когда я слышу за собой тихий дрожащий голос. У него он такой очень редко, как, например, в первые дни, когда я говорила о доме. Это значит, что Гарри не будет держать себя в руках. - Вылезай. Я сильнее укутываюсь. - Ты заслужила, вылезай. Я понимаю, что нужно бежать до поры до времени. В лес. В другую Вселенную. Быстро стягиваю с себя одеяло и выбегаю из комнаты, как тут же врезаюсь в него в дверном проеме. Как этот ублюдок, черт возьми, может знать каждый мой шаг? Как? Внутри все кипит. Страх разъедает мои легкие, и дышать удается с трудом. - Раздевайся, - он смотрит прямо мне в глаза, - и ложись на кровать. Что на этот раз? Бита? - Я не буду делать то, что хочешь ты! - выкрикиваю, Гарри поднимает одну бровь и, прищурившись, смотрит на меня сверху вниз. Как лузер, отворачиваюсь от него, снимаю с себя вещи, тихо всхлипывая, и ложусь на кровать. - Подложи две подушки под низ живота, - говорит он, начиная искать что-то в нижней полке. Я, как можно тише, беру вещи и рывком выбегаю из комнаты. Входная дверь, конечно же, закрыта. Конечно же, поймана, не успев добежать до окна. Кудрявый усмехается. - Плюс 5 ударов. - Битой? Давай сразу по голове, чтобы больше никогда не видеть, ни тебя, ни эту ублюдскую рожу твоего пакистанского дружка! - потеряв страх, сложив руки на груди, я серьезно смотрю на него, понимая, что придется, либо говорить правду, и его гнев будет распространяться на меня каждый Божий день, либо еще ударов. Да каких, мать его, ударов? Чем? - Что ты сейчас сказала? Ты, маленькая шлюшка, обзываешь моего друга? - для меня он становится черным силуэтом, которые снились мне ночью в детских кошмарах и душили меня. - П-прости, я… я… - я опускаю голову. Он закидывает меня на плечо. Грубо, неаккуратно, как в первый день. Кидает на кровать. Достает какую-то вещь, черного цвета, мой взгляд падает на рукоятку, и что-то похожее на веревки, обвитые кожей. Плетка. Я испуганно забиваюсь в угол, надеясь, что это всего лишь кошмар. Но я получаю первый удар. - Ложись обратно, - равнодушным низким голосом бормочет он, махая плетью мне перед лицом. На ватных ногах, я ложусь на кровать, низом живота на подушки, с этим лучше не шутить. - Можешь кричать, плакать, но стоит тебе увернуться или прикрыться руками, я начну все заново, будет ударов 15 или 40. Решать тебе. - Пожалуйста, я сделаю что угодно, только не делай этого, - слезы катятся по моим щекам, ком в горле не дает дышать, и я чувствую пронзающую боль на бедрах, от чего сразу же хочется закрыться руками, но я терплю, только громко вскрикнув. За ним следует второй удар, настолько сильнее, что мне кажется, что меня бьют не веревками, а шипами, внутри которых находится ток. Я крепко сжимаю зубами одеяло. На третьем ударе, я не выдерживаю, и закрываю руками. Дальше все идет как в тумане, он начинает снова и снова, по-садистки наслаждаясь моими жалобными поскуливаниями и хриплыми криками. Гарри заканчивает, когда в глазах плывет не столько от слез, сколько от боли, что я уже замолкаю, начиная видеть темноту. Испуганно, полными ненавистью глазами, я укутываюсь в одеяло и ложусь на пол. Я не буду с ним спать. Я ненавижу его.