Зелье из осколков звёзд 59

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Люди Икс: Первый класс, Гарри Поттер, Люди Икс, Люди Икс: Дни минувшего будущего, Люди Икс: Апокалипсис (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Эрик Леншерр/Бродерик Браунвуд (ОМП)
Рейтинг:
NC-17
Размер:
планируется Макси, написано 7 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе
Метки: 1950-е годы AU Анальный секс Война Волшебники / Волшебницы Дарк Драма Другая магическая школа Засосы / Укусы Зрелые персонажи Изнасилование Магические учебные заведения Магия Минет Мутанты Насилие ОМП Отклонения от канона Приключения Развитие отношений Римминг Садизм / Мазохизм Секс в воде Смерть второстепенных персонажей Триллер Убийства Ужасы Фантастика Экшн Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Бродерик Браунвуд - лучший зельевар во всём волшебном мире. Однажды к нему обращается странный волшебник, просящий приготовить воскрешающее зелье, которое считается просто легендой. Браунвуд соглашается, ведь желание прикоснуться к загадочному слишком сильно...
Тем временем из тюрьмы для особого опасных преступников сбегает волшебник-мутант Эрик Леншерр.

>** В книге присутствует лишь частично сохранённый канон. **

Посвящение:
Айту.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Бродерик Браунвуд: https://b.radikal.ru/b15/1911/20/009b8778fa4f.jpg
Эрик Леншерр: https://c.radikal.ru/c20/1905/ad/130c38c249eb.png

Часть 1

11 ноября 2019, 08:12
Дверь отворилась, весело зазвенел колокольчик, сообщающий о новом посетителе. Мужчина, склонившийся над стеклянной витриной, поднял взгляд на вошедшего и тут же ощутил отголосок тревоги. Как это часто бывает в подобных ситуациях, это чувство носило необъяснимый характер, к нему не было никаких видимых предпосылок. — Добрый день, — произнёс незнакомец, останавливаясь и обводя задумчивым взглядом витрины и полки магазинчика. На тонких губах играла странная полуулыбка. — Добрый день, — выпрямив спину, Бродерик Браунвуд упёрся ладонями в витрину. — У вас имеется зелье сна? — елейным голосом поинтересовался мужчина, задерживаясь взглядом на стеклянных баночках с тёмно-красной жидкостью. На удивительно ровных бумажных ярлычках была надпись: «Антиаллерген». — Да, конечно, — вкрадчиво ответил Браунвуд и подошёл к полкам, находящимся за спиной. — Одно сделано на основе лаванды, второе — жимолости и чертополоха. Какое желаете? — Давайте оба. Бродерик взял баночки с сиреневой и коричневой жидкостями, повернулся к прилавку и поставил зелья на деревянную поверхность. — С вас пятнадцать сиклей, сэр. Взгляды мужчин столкнулись и в эту секунду Бродерик понял, что не ошибся — этот человек действительно явился сюда не просто так, зелье сна — лишь предлог, прелюдия. Об этом явно свидетельствовали фанатично блестящие светло-карие, как какао с молоком, глаза. — Я слышал, что вы — лучший зельевар, и во всей Европе нет никого, равного вам, — продолжая улыбаться, мягко, почти что ласково произнёс мужчина и, вытащив из кармана чёрного плаща монеты, положил их на прилавок. — Возможно, так и есть, — взяв деньги, Браунвуд подошёл к кассовому аппарату. Приёмник с тихим лязгом выдвинулся, Бродерик положил в него деньги, чек отделился от катушки и, поднявшись в воздух, мягко опустился на прилавок перед покупателем. — Тогда, быть может, вы окажете мне небольшую услугу? — слегка растягивая гласные, поинтересовался незнакомец и накрыл чек ладонью, скрытой чёрной кожаной перчаткой. — Что вы хотите? — Браунвуд вернулся на своё место и внимательно всмотрелся в глаза покупателя, желая понять, что он задумал. Но бледное лицо, покрытое мелкими рубцами, оставалось непроницаемым. — Я хочу, чтобы вы приготовили для меня одно зелье… древнее, сложное, особенное. Вам придётся изрядно потрудиться, но и деньгами я не обижу. Я заплачу вам, скажем, пятьдесят тысяч галеонов, — пристально глядя в серые глаза, тихо произнёс мужчина. — Речь о каком-то запрещённом зелье? — помолчав, напряжённо спросил Браунвуд. — Вы проницательны… — Вы скажете его название? — Мне нужно зелье «Воскрешение», — резко перестав улыбаться, сухо отозвался мужчина. — Но ведь… это всего лишь легенда… зелье, о котором вы говорите, никто никогда не готовил… — опешил Браунвуд. — Это не так. Будь это легенда, я бы не пришёл сюда. Если кто-то и сможет приготовить сей великолепный напиток, так только вы, — растянув губы в подобие нервной улыбки, блондин провёл языком по верхнему ряду зубов. — Итак, ваше решение? Браунвуд растерянно посмотрел на витрину. Бутылочки с лечебными каплями для глаз снова устроили склоку, с тихим звоном ударяясь друг о друга стеклянными пузатыми боками. Мужчину, конечно, интересовали деньги, но не до такой степени, чтобы ради них идти против закона. Куда интереснее было попробовать прикоснуться к запретному, таинственному и манящему. Неужели «Воскрешение» — это не просто страшная легенда из сказки, которой пугают непослушных детишек? — Вижу смятение на вашем лице, — снова улыбнувшись, заметил незнакомец. — Вы ведь человек ищущий, думающий. Глупец никогда бы не открыл магазин собственных зелий, не стал бы лучшим зельеваром. Сомневаться — это нормально. Эта тайна останется между нами, мистер Браунвуд. Бродерик вздрогнул, когда странный тип назвал его фамилию. — Как ваше имя? — спросил он, невольно прищурившись. — Артур Вайнштейн, — рука скользнула в карман плаща, убирая в него баночки с зельями и извлекая на свет мешочек с монетами. Положив его на прилавок, он добавил: — Здесь половина. Остальное после приготовления зелья. Бродерик взял мешочек и быстро спрятал его под прилавок. Дверь отворилась, снова приветливо звякнул колокольчик, и в магазин вошла миссис Уидвин, постоянная посетительница. Широко улыбаясь, она подошла к прилавку: — Добрейшего денёчка! — Здравствуйте, — ослабевая узел шейного платка, слабо улыбнулся зельевар. Вайнштейн поспешил к двери, напоминая полуденную тень, ползущую по стене. — Как я вас найду? — крикнул ему вслед Браунвуд. — Я сам найду вас, — задержавшись в дверях, негромко отозвался мужчина и поспешно вышел.

***

— Эй, урод! — смеясь, черноволосый парень ткнул в него пальцем. — Вы только посмотрите на это ничтожество! Стоящие за его спиной слизеринцы весело смеялись, выражая полную солидарность Уинстону Байдеру. В душе закипала ярость. Он был готов убивать, ведь это так просто… нужно всего лишь достать палочку и выкрикнуть: «Авада Кедавра!». Но что-то внутри него шептало: «Не так просто, не так быстро…». Он проснулся в холодном поту. Сев на кровати, посмотрел по сторонам. Сон, всего лишь сон. Его школьные враги не желали оставлять его даже по ночам… Судорожно выдохнув, мужчина встал и подошёл к окну. Звёзды висели низко, словно стремились дотянуться до земли. Чёрный бархат неба казался в ту ночь особенно завораживающим. Он тихо рассмеялся, прикрывая ладонью левую половину лица. Час возмездия уже совсем близок. Коснувшись пальцами правой руки прохладного оконного стекла, мужчина тихо обратился к Байдеру, который не мог его сейчас слышать: — Потерпи, осталось совсем чуть-чуть. Улыбка медленно сползла с бледного лица. Порывисто отойдя от окна, он приблизился к столу, на котором стояла чёрная деревянная коробка с серебристым замком. Взяв палочку, которая лежала рядом, волшебник коснулся её кончиком замка. Щёлк! С предвкушением, будто ребёнок, получивший заветный рождественский подарок, мужчина поднял крышку и посмотрел на стеклянные шары, внутри которых неистово бились чёрные сгустки энергии. Четыре штуки. — Тише, тише, — нежно прошептал волшебник, недобро улыбаясь и касаясь кончиками пальцев каждого шара. — Скоро настанет и ваш черёд. Скоро весь мир узнает о вас. Вы прославите меня, я прославлю вас… И никто нам не нужен… Правда? Никто… Закрыв крышку, мужчина бережно погладил коробку, словно это был одушевлённый предмет. Он представлял мёртвые тела, расколотую землю, чувствовал запах крови и сожжённой плоти. Эти мысли убаюкивали его. Вернувшись в кровать, волшебник мечтательно улыбнулся и начал погружаться в беспокойный сон, надеясь, что больше в них не появятся те, кому уже суждено умереть.

***

Леншерра привели в полутёмный зал, в котором не было ничего, кроме стола и двух стульев. За узкими окнами, скрытыми заколдованными железными решётками, плескалось холодное море. Его шум — единственное, что могли слышать преступники, содержащиеся в одиночных камерах тюрьмы Байхергер. Иногда во время шторма Эрику казалось, что этот чёртов замок затопит. О, как же он этого жаждал! Вот только это казённое место было защищено древней магией, поэтому ему были не страшны никакие нападения и сбежать тоже было нельзя. Да и куда бежать? Возвышающийся на скале, Байхергер был оторван от цивилизации. Отсюда нельзя было трансгрессировать, уплыть на корабле или улететь на самолёте, потому что никакого транспорта не предусматривалось. Работники тюрьмы покидали её каким-то иным способом, о котором ни один из преступников не мог знать. Когда Леншерру сообщили, что пришёл посетитель, мужчина испытал что-то отдалённо похожее на радость. Он сидел в одиночной камере уже более трёх лет, его общение ограничивалось парой дежурных фраз с надзирателями, приносящими пищу. А теперь кто-то захотел его видеть. Зачем? И, главное, кто?.. Эрик сидел за столом, положив на него руки, скованные массивными наручниками. Не прошло и пяти минут, как дверь отворилась и в зал вошёл полный приземистый человек в сером плаще, накинутом на чёрный деловой костюм. Сняв шляпу, посетитель подошёл к столу и, с потаённым интересом взирая на легендарного преступника, опустился на свободный стул. Поставив рядом с собой портфель, он положил шляпу на стол и улыбнулся: — Добрый день. Меня зовут Соломон Веркут, я работаю в Министерстве Магии. Леншерр, наблюдающий за каждым движением посетителя, словно хищник, почуявший добычу, какое-то время молчал, затем хрипло проговорил: — Что надо? — Мы внимательно изучили детали вашего дела и пришли к выводу, что вы можете быть освобождены чуть раньше отмеренного вам срока, — продолжая дежурно улыбаться, торжественно произнёс Веркут. — Девятнадцать лет вместо двадцати? — усмехнулся Леншерр. — Как вы смотрите на то, чтобы выйти на свободу в самое ближайшее время? — Это какая-то шутка? — испытывая резкий прилив раздражения, спросил Леншерр. Хотел ли он на свободу? Жаждал. — Никаких шуток… — покачав головой, Веркут взял чемодан, положил его на стол и, щёлкнув замком, достал оттуда две баночки. — Что это за… — Тсс! — приложив палец к губам, Веркут достал листок и протянул его Леншерру. На нём было написано всего два слова: «Оборотное зелье». Эрик шокировано уставился на круглое лицо своего гостя. Если это правда, то кому могло прийти в голову вызволять его? Кто смог обвести вокруг пальца надзирателей тюрьмы? Для этого нужно было быть очень сильным магом. Пока преступник находился в смятении, болезненно блестя светло-зелёными глазами, Веркут вырвал волос с головы и добавил его в одну из бутылочек. После чего вскинул вопросительный взгляд на Эрика, мол, готовы? Хмыкнув, поднёс баночку к губам и выпил зелье. Не прошло и нескольких минут, как маленький толстячок начал вытягиваться, принимая формы статного мужчины с холодной «нордической» внешностью: короткие русые волосы, лёгкая щетина, прямой нос, тонкая линия губ, атлетическая фигура. Глядя на свою точную копию, Леншерр начал понимать, что это не шутка и не провокация. Сердце бешено колотилось в груди, руки подрагивали, когда он, схватив баночку, вырвал волос с головы и, с трудом сняв с неё крышку, добавил его в зелье. «Терять нечего», — напряжённо подумал мужчина и сделал жадный глоток. Началось магическое превращение. Черты лица меняли свои размер и форму, Эрик чувствовал, что становится ниже и толще. Ощущения были не из приятных, но ведь сработало… Вскоре он превратился в маленького толстяка, на котором тюремная одежда почти трещала по швам. Наручники больно впились в пухлые запястья. Коротенький пиджак и рубашка, напротив, мешковато повисли на господине Веркуте. Поднявшись, он начал поспешно стягивать с себя одежду, шепнув: — У нас мало времени. Быстрее. Всё необходимое найдёте в чемодане. Достав из чемодана палочку, Веркут взмахнул ею, и наручники, расстегнувшись взлетели в воздух и замерли, дожидаясь своего часа. — Кто вы такой? Зачем пришли вызволить меня? — встав, Эрик начал раздеваться. Руки дрожали и не хотели слушаться. — Не в моей компетенции сообщать вам. Всему своё время. Обменявшись одеждой, мужчины оценивающе взглянули друг на друга. Веркут кивнул, мол, всё в порядке. Взмах палочки, и наручники сковали его руки. — Спрячьте всё в чемодан, — шепнул он. Эрик с наслаждением потёр запястья и поспешно сложил в чемодан пустые баночки и листок бумаги. Веркут спрятал под ткань тюремной робы волшебную палочку и снова улыбнулся. Леншерр захлопнул чемодан как раз в ту секунду, когда дверь отворилась, и на пороге возник мрачный амбал-надзиратель: — Ваше время истекло. — Спасибо, что навестили, — ухмыльнувшись, произнёс «Леншерр». Эрик ухмыльнулся и кивнул. Взяв чемодан, он направился на выход. Внутри всё трепетало от напряжения. Его вели по тёмным каменным коридорам, по которым неприкаянно летало эхо диких воплей преступников, заточённых в этой тюрьме. Ему казалось, что громила вот-вот обернётся и почувствует применение магии, но ничего не происходило. Его довели до дверей тюрьмы и пожелали всего доброго. Оказавшись на свободе, Эрик с трудом сдержался, чтобы не упасть на землю, жадно глотая свежий воздух. Тучи низко висели над морем, начинался шторм. Со скалы вела узкая дорожка, Леншерр двинулся по ней вниз. Спустившись, он обернулся на жуткий каменный замок, который будто бы являлся продолжением острых скал. — Господин Веркут, прошу вас, — любезно улыбнулся мужчина, стоящий в чёрной лодке, качающейся на волнах. «Надеюсь, больше не свидимся. Прощай», — подумал Леншерр, глядя на здание тюрьмы. Отвернувшись, он уверенно ступил на судно и та с громким хлопком исчезла. Они появились на кристально чистом озере Вольфганг-Зее. Его проводник оказался человеком молчаливым и туповатым, поэтому ничего не спрашивал и, как следствие, не заподозрил. Они распрощались, лодочник вернулся на территорию тюрьмы, а Леншерр отправился в леса. Он чувствовал странное волнение, которое говорило о том, что действие зелья заканчивается. В лесу, вернув прежнее обличье, он присел на землю и, приникнув спиной к дубовому стволу, наконец-то ощутил себя живым. Поглубже втянув аромат диких трав, Эрик вспомнил слова Веркута и открыл чемодан. Там лежало некоторое количество монет, волшебная палочка, карта, пустые баночки, листок с надписью «Оборотное зелье» и письмо в белом конверте. Леншерр разорвал их и, снова припав спиной к дубу, начал читать. «Эрик! Ты, должно быть, очень удивишься, узнав, что я затеял твоё незаконное вызволение! Наша последняя встреча закончилась не очень хорошо, поэтому ты едва ли хотел моей помощи, но сейчас речь не об этом. Наш мир находится под угрозой. Раньше она носила более абстрактный характер, мы знали, что враг есть, но не догадывались, насколько он близко. В течение года были убиты трое сильных мракоборцев. Мы не знаем, кто за этим стоит, но у нас имеются предположения. Сейчас нам, как никогда, нужна твоя помощь. Ты не обычный волшебник, и ты сам это знаешь, поэтому не задавайся вопросом, почему я прошу помочь именно тебя. На телах всех трёх убитых были найдены следы от некоего металлического порошка. Мы не в состоянии распознать его природу. Скажу лишь одно — убийца использует древнюю магию и, вероятно, какие-то артефакты. Он забирает силу своих жертв. Мне очень непросто далось решение вызволить тебя, идя против закона, но я видел предсказание, я знаю, что нас ждёт. Война, которой не видывал мир… Если ты откажешься прийти, то я не стану тебя разыскивать и пытаться вернуть в тюрьму. Как-никак, отчасти я виноват в том, что ты оказался за решёткой. Но мне хочется верить, что в тебе ещё жива боль за отечество… Ты знаешь, где меня найти. Профессор Арнольд Зайдорф». Директор австрийской магической школы, сильнейший маг, мудрый старец решил наплевать на все запреты? Пошёл на преступление? Для этого должны были быть очень веские основания. «Всё серьёзно», — подумал Эрик. Стоило Леншерру дочитать письмо, как оно вспыхнуло алым огоньком и рассыпалось на тысячи светящихся песчинок. То же самое произошло с листком, на котором было написано название зелья. В отдалении пели птицы, солнце золотистыми струями пробивалось сквозь яркую зелень листвы, создавая на кронах деревьев нежную светотень. Раньше Эрик никогда не замечал, как красиво бывает в летнем лесу.