Перевёрнутое Время Истории

В зале, где проходило мировое собрание, у стены с котом в руках уже очередной раз сидел Италия и играл с четырёхлапым пусей, совершенно не обращая внимания на происходящий вокруг бардак. - Россия, я бы тебя с радостью отсеял, ибо ты многого хочешь, хотя у тебя и так всего достаточно! - произнёс паренёк в очках, на плечах которого была накинут армейский авиационный пиджак. - А ты много выпендриваешься, что порой и зубы выломать все краном охотно. Давай сделаю так? - промолвил в ответ Брагинский с улыбкой на лице и держа кран в руках. Только вот улыбка не могла скрыть всего раздражения. Беларусь стояла рядом с братом и глядела на противника Брагинского со злобой. - Заткнись, Герой, пока хуй не оторвала. Не нарывайся на моего брата, пожиратель гамбургеров! - произнесла приличная на вид, с бантиком на голове, девушка. - Успокойтесь, ару. - произнёс один из участников с хвостом. - Не ссорьтесь, ару. - я вполне согласен с Китаем... - проговорил еле слышно тихоня в очках, держа своего медведя в руках. Чем-то он даже походил на личность, которая на данный момент ссорилась с Иваном. Италия, которому по видимому наскучило все, встал и подошёл к Германии, который наблюдал за очередной ссорой. - Доицу, ещё долго? Я уже есть хочу! Утром не ел... - проговорил опечалено даже как-то итальянец. - Потерпи. - ответил однотонной немец и глянул на паренька с завитушкой. - давай лучше их разнимать, а то пустят кулаки. - Но Россия такой страшный, Германия... Особенно Беларусь. - уже начинал ныть Италия. Голубоглазый вздохнул и, глянув на собравшиеся страны, подошёл к Швеции и попросил о помощи. Тот молча кивнул и вскоре начинавшейся конфликт был окончен. - Давайте поедим пасты! Беее. - предложил Ита. Все уставились на него. *********************************** Пруссия был Калининградом России и выдался денёк, что альбинос решил никуда не выходить и поваляться дома. Однако, его разбудил стук в двери. - Калининград! Мне нужна помощь. - произнёс Брагинский. Альбинос сел и ненавистно глянул на двери. После встал и оделся. Уже сколько времени терпит издевательства Гилберт от Ивана. Что ещё придумал этот сумасшедший? Альбинос подошёл к двери комнаты. Не успел отойти, как его втолкнул в комнату русский и сам зашёл с олимпийкой в руках и доброй улыбкой, от которой так бросает в дрожь бывшего Пруссию. Гилберт в шоке глянул на зашедшего. - Так что пришёл то? - спросил альбинос. На вопрос красноглазого Иван лишь протянул олимпийку: - надень. - А? Я не буду! - ответил с возмущённым видом Байльшмидт. - надевай, говорю тебе. - произнёс Иван, начиная становится раздражённым. Олимпийка в итоге оказалась тёплой, только для чего ей нужны были ушки кошачьи и пришитый хвост к низу? Для себя, разглядывая новую вещь, Гилберт отметил удобность и теплоту. Однако, его раздражал прилипала Россия, который тыкал альбиноса в щеку и произносил: " Милый. Очень милый. Мило смотришься. ", изредка посмеиваясь. Очевидно, очередное издевательство. - Заткнись, водкохлёб. - произнёс Калининград уже какой раз. - А то язык оторвать охотно! - ты же этого не сделаешь! Думаю, что ты не очень хочешь, что бы флаг Калининграда стал белым в розовый цветочек местами! - хохотнул Брагинский. - да иди ты, ебанутый. - огрызнулся альбинос, прячась в капюшоне новоприобретённой вещи. - Что б ты сдох, чертяга. - не бойся, я унесу тебя с собой в ад. - ответил Брагинский. Бывший Пруссия психанул и пошёл из комнаты в надежде найти тихое место, а в след прозвучало: " Заметь, ты сам уже пошёл! " - делать ему нечего... - пробурчал Гилберт. Почему-то на душе стало приятно из-за подарка ненавистного России. ************* В целом доме тишина. Тихо тикают часы в кабинете. Россия сидел в зале, попивая водку. Какая это бутылка уже? Вторая? Третья? Уже окосевший сидит, но ещё соображает. - Калининград! - позвал сидевший в зале заперевшегося в комнате. - Иди нахрен, водкохлёб! - в ответ раздался громкий хрипловатый голос. - Иди сюда, а то приду и двери выбью! - ответил опьяневшим голосом Брагинский. Ничего не оставалось теперешнему Калининграду, как придти. Зашёл в зал альбинос. Посмотрел. Сидел русский в майке и штанах, а на шее как всегда длинный нежно-розовый шарф. Подарок сестры. - чего тебе, коммуняга? - спросил зашедший. - выпей водки со мной, хренов фашист бывший! - объявил пьяный Брагинский. - Хватит тебе уже, может быть? - произнёс красноглазый, но подойти все же пришлось из-за злобного взора очей России. Калининград уж точно знал, если таким взором глянет, лучше подчиниться. Сел рядом. Смотрит, а Брагинский тем временем и ему рюмашечку налил: - держи! Не то, что вода ваша. Пришлось альбиносу выпить. Однако, непривыкшему к такому напитку, с первой рюмашки голову то вскружило да к тому же и сщурился пруссак, слезу пустил. - ну тебя нахуй, Брагинский. - отмахнулся альбинос, забыв о том, кто перед ним. - моё пиво лучше. От твоей водки лишь горло и можно сжечь или печку зажигать! Однако, вскоре он пожалел о своих словах и поймал на себе злобный русский взгляд, в сопровождении с повторяющимся словом " кол " да запястье руки сильно сжали. - Ой-ей... - произнёс бывший Пруссия. Он замахал свободной рукой и растерянно стал говорить дальше. - Я имел в виду в хорошем смысле слов! На лице отразился испуг, от которого вся злость русского словно рукой смахнуло. Улыбнулся Иван, а после и положил голову на плечо Калининграда, уткнувшись носом в шею и закрыв глаза. - ты бываешь очень милым. - произнёс пьяным голосом русский. Обнял. Казалось уснул. Альбинос же сидел со вздрагивающим глазом. Теперь ещё эту тушу и в комнату тащить. Всю тяжесть. - Вот же вырыдок русский. - начал говорить пруссак, однако заткнули его быстро. Поцелуем грубым. Крепко сжали в объятиях, не давая возможности бежать. Гилберт тут же принялся колотить по спине, от чего поцелуй прервался и можно было услышать череду ойканья со стороны пьяного. - Не смей так больше делать, коммунистический выродок!!! Иначе прольётся чья-то кровь!!! - чуть ли не кричал Байльшмидт. Рот закрыли рукой, а кончики шарфа зашевелились и схватили бунтующего руки. - Успокойся, альбинос. Один фиг не услышат. - произнёс Иван. - и я не совсем пьян. После икнул. Калининград ненавистно посмотрел на светловолосого и даже немного возмущенности отражалось на выражении лица бывшего Пруссии. - ну и чмырь же ты, Иван. - фыркнул альбинос. - Ну хоть колотить перестал. - хохотнул русский. Концы шарфа отпустили запястья бунтовщика. Калининград обреченно опустил руки после чего вновь ощутил на своих губах губы ненавистного Брагинского. Отметил пруссак для себя, что не настолько уж и противным был поцелуй на этот раз. Нежным, осторожным, боязливым. Не по себе стало альбиносу. Противен он теперь себе сам. Не стал отвечать. Однако, и русский был настойчив. Он лишь больше прижал к себе Гилберта и продолжал настойчиво, но все так же нежно и аккуратно целовать. От этого стало альбиносу больше не по себе и попытался оттолкнуть пьяного Россию. Вместо этого только оказался полулежа на диване, а за запястья рук его держал Брагинский, нависая. Разорвал поцелуй. Хохотнул, а после промолвил: - ты милый когда злишься. - Закрой рот и отпусти меня! Живо! - произнёс альбинос, на что получил лишь улыбку и ответ русского "нет. ", а после и вовсе... Хуже стало. Взял одной рукой запястья рук прусских, а второй за подбородок, от чего рот Калининграда стал приоткрыт. Вновь поцеловал, но уже проникнув языком в рот теперешнего Калининграда и стал исследовать там. Почувствовав шершавый язык русского своим языком, Гилберт чуть не пискнул. В грудной клетке страное давящее ощущение появилось. И приятно и противно одновременно. Что б с ним, Великим, так поступали?! Иван тем временем же продолжал, углубляя постепенно поцелуй, а после разрывая и снова целуя, все ещё придерживая пруссака за подбородок. Однако, в скором времени Брагинский ощутил, как Гилберт стал отвечать взаимностью, пока второй мысленно проклинал себя о том, что творит, сам не ведая почему. Иван же только рад. Отпустил запястья и позволил альбиносу обнять за плечи. Неведомое приятное чувство наростало в грудной клетке Байльшмидта. Поцелуи русского стали опускаться ниже, на шею и предплечья, сопровождаемые после лёгкими укусами, да такими приятными для нежной бледноватой кожи пруссака. - Россия, хватит, идиот... - произнёс Гилберт, открыв глаза после поцелуев в губы и глядя на фиолетоглазого косо. - а ты привык к побоям? - хохотнул Брагинский, отстранившись и сев. - И побоев не надо и такого не надо, коммуняга хренов. - фыркнул красноглазый и сел, слегка отодвинувшись от собеседника. Нараставшее чувство в грудной клетке Калининграда стало медленно убывать. - ещё по рюмке? - вновь хохотнул Иван. - иди ты. - ответил альбинос, вытирая свои губы и с ненавистью глядя на соседа. - Ублюдок. - Язык попридержи. - гневно произнёс Россия, но вскоре снова сидел, с весёлой улыбкой опрокидывая рюмку.