Перевёрнутое Время Истории

Следующий день у наших героев начался, можно сказать, не так радостно. Пруссия на пару с братом, проснувшись в своих домах, ощутили головную боль. Видимо, вчера всё-таки немного да перебрали. Причём Германия обнаружил в своей кровати все то же милое сопящие личико с завитушкой, от чего уже и перестал удивляться, а лишь вздохнул от безысходности. Что уж сказать про то, что Германия перестал сильно кричать с утра пораньше на прилипающего союзника Оси. Россия же проснулся рано утром, но не спешил выползать из надежного укрытия, притворяясь спящим, когда сестра Беларусь заглядывала в комнату. Слабые лучи света проникали в комнату через окно, которое уперто закрывали шторы. Вот и один настырный луч светил прямо в лицо светловолосому, заставляя того жмуриться, чихая. Прибалты копошились в доме, прибирая малый бардак. Вот очередное: «Братик, ты ещё спишь?» от Натальи. Однако, на этот раз она не ушла, что очень насторожило русского. — Я прилягу, братик? Хорошо? Хочу оказаться рядом с тобой и прижаться, обнять, не отпускать. — тихие шаги в сторону России, спрятавшегося под одеяльцем. Брагинский ощутил тихую дрожь, а внутри что-то подсказывало, что лучше следует бежать, ибо приступ у его одной из любимых и родных сестёр уже близко. Уже спустя некоторое время Литва, Латвия и Эстония могли услышать звук хлопающих дверей и крики: — Братик! Почему ты убегаешь? Давай поженимся! — Белару-у-усь, изыди! — после услышали хлопанье одной из дверей и стук по двери: — Братик! Ну давай станем едины! — Литва-а-а, забери её! — чуть не плачущий голос России. Прибалт вздохнул и пошёл успокаивать Беларусь, а другие в то время доделывали свои дела. Так начиналось почти каждое утро, когда Наташа гостила у Ивана. Прибалты привыкли к происходящему. Однако, когда на Ваню снисходила тоска, кто-то из этой троицы старался поднять настроение русскому. Во времена же «Великой Русской Депрессии», которая зачастую случалось по весне, Литва, Латвия и Эстония старались не попадаться под горячую руку Брагинского. Кто знает, выживут они или нет… И вот когда Литва наконец успокоил Арловскую, в доме, казалось, стало тихо. В том то и дело, что казалось. За столом Ивану соизволил позвонить его босс… Как и говорилось ранее, Пруссия поднялся уже с головной болью. Он сидел на кровати, долго приходя в себя. Его пепельно-белые волосы были взъерошены, а любимый крестик на цепочке вообще свисал со стороны спины. В таком состоянии альбинос и пошёл умываться, зевая по пути. Все тело было тяжёлым. Отдохнули, называется, вчера с братом. Прохладная вода заставила красноглазого очнуться полностью ото сна. Над головой чирикнул жёлтый птенец, который уже вовсю кружил вокруг. Тоже проснулся. — Ха! Утра, Прубёрт! Ну что, пошли есть? — произнёс пруссак своему пернатому другу, после чего вытер лицо махровым полотенцем и направился бодро на кухню. Кухня у Гилберта была просторной и аккуратной, что было свойственно и брату альбиноса — Германии. Уже после того, как пруссак позавтракал и покормил Прубёрта, первый наконец решил приняться за бумаги. Кипа документов стояла на столе, однако стоило только взять один лист, голова сильно заболела. Альбинос пристально всматривался в текст… — Что за… Все изменилось… Россию от его обычных дел почему-то сегодня все отвлекали и почему-то обвиняли в том, в чем тот совсем не виновен. То буйный Америка позвонит, начнёт тараторить; то Китай; то Англия, попивающий чай; то Франция. Совсем из себя решили вывести? Однако, последний звонок, на который сегодня, как решил Иван, сделал именно Пруссия. — Есть какие проблемы? — с натянутой улыбкой произнёс Брагинский, подделав голос на добрый и дружелюбный. — Слушай сюда, коммуняга! Это ты сменил мои документы? — послышался хрипловатый голос по ту сторону звонка. — А теперь слушай сюда, мне нет выгоды менять чьи-то документы. У меня с ними самого оврал. Так что будь любезен, успокой своих дружков и не лезь куда не надо. Вдруг снова городом станешь моим. — все тот же поддельно-добрый голос. — А второе, какого чёрта ты меня обвиняешь. Жить надоело? — Остынь. Есть на то причины. — произнёс красноглазый. — У тебя тоже изменились? — Все таки додумался, нацист. — все так же добро промолвил Ваня. — Да. Изменились. Даже гости появились. Не хочешь глянуть кто? Приходи, не пожалеешь. О каких гостях именно говорил Иван — Гилберт понять не мог, а вот Ваня сразу понял: они явно не местные, ибо не может же быть такое, что человек так сильно похож на олицетворение страны, тем более противоположной по характеру и раздражённой куда более оригинала. И вот сегодня эта личность заявилась в гости с сигаретой в руке… — Иван… — опешил светловолосый, глядя на свою копию. — Саня. — басисто ответила копия русского. — Рад знакомству… — улыбнулся Брагинский. — А я как. — поступил в ответ сарказм. — Дело есть!

***

— Кап, кап, капает вода. Стук разносится повсюду, словно колокольчики звенят. — разносился звонкий и детский голос по пещере, которая была освещена довольно необычными камняни, похожие на некие звёзды. — Кап, Кап, капли стучат. Звук доносится повсюду. Стук капель сопровождал это детское пение. Ещё пару минут пения и слова оборвались, а лишь напевающее мычание. Чьи-то лёгкие шаги оборвали это пение. И вот, на выходе и входе из пещеры показалась статная женщина в элегантном зелёном наряде. Волосы её были длинные и даже немного тащились по земле, а в них были заплетены и втыкнуты лозы и листья с цветами. Вокруг головы кружились маленькие тонкие пушистые «облачка», которые так напоминали настоящие облака. Кожа была неестественно бледной с кучей шрамов по всему телу. — А? Мать—Земля? — произнёс детский голосок и навстречу выбежала девчонка с большими глазами, радужка которых была серой, но было ощущение, что это был не серый, а серебро. Волосы странной особы были серые и под стрижку боб-каре. — Это вы! Владелица детского голоса была ростом под метр. Не более. Женщина, посетившая столь странное место, чуть больше двух метров. — Конечно я, моя Луна. — произнёс ласковый и добрый голос, словно материнский. — Их Миры стали сталкиваться, так? — спросила девчонка, одетая в чёрные шортики и белую свободную длинную майку. — Это так. Однако, кто знает, что будет дальше… — произнесла гостья. — Эти два мира рядом. Они обязаны помочь друг другу или вся история сотрётся.