Зависть

Возвращение юной мучительницы было для вейлы шоком. Ожидание казалось мучительнее предстоящей боли. Быть может, кто-то бы спас её, если бы комната не имела кое-каких свойств и не была забыта сразу после смерти основателей. Голод привел лишь одну из самых опасных учениц Хогвартса. Пара ударов верного тесака — и француженка лишается стоп. Тут же освежевав их, ненасытная приступила к готовке. Ничего похожего у прочих животных, разумеется, не было, что не помешало импровизировать. Мало мяса, много мелких костей — не самая лучшая еда, но лишь начало большой трапезы. Последовавшие за ними голени длинных ног пришлось тушить. Рабочие мышцы весьма жилистые. Мясо казалось прекрасным на вкус. Восхитительное и заставляющее хотеть ещё. И если раньше привычка заставляла прерваться, съев много, то теперь никакая мелочь не могла отвлечь. Оссобуко из стройных бедер не вызвало никаких неприятных ощущений от переедания. Теперь Джинни была одной из немногих, кто знал, что человечину можно есть, пока не устанешь глотать, ибо родное мясо просто невероятно быстро усваивается. Вместе с плечами, приготовленными на медленном огне, Делакур лишилась последней надежды. Даже спасённая, она станет обузой для родителей, ведь от конечностей не осталось даже приличных культей, куда можно прикрепить протезы. Не говоря уже о том, что без использования особенно темной магии придется обходиться простыми деревяшками. Выжженное желание жить рождало жалость Джинни. Костей собралось достаточно, чтобы сварить из них очень наваристый ароматный бульон. Такой порадовал бы любого гурмана, но чести продегустировать раньше всех удостоилась лично главное блюдо. Та сначала не хотела открывать рот, но сопротивляться ей было особо нечем. Уизли кормила её с ложечки, как младенца, нежно гладила по светлым волосам и с любовью глядела в полные первобытного ужаса и отчаяния глаза. Скоро они станут одним целым. Гриля не нашлось, но удалось соорудить нечто подобное из подручных материалов, чтобы медленно обжарить упругие ягодицы. На этот раз уже не было желания поделиться хоть кусочком — проблеску совести хватило и той подачки, чтобы заткнуться. Или причиной тому была ни с чем не сравнимая сладость чужой плоти, ранее приковывавшей многие мужские и даже некоторые женские взгляды? Последним ударом для жертвы было лишение её обоих грудей. Пусть ещё небольших, но уже вызывающих зависть у многих. Но по рецепту их следовало вымачивать в холодной воде пару часов. Тратить время попусту было некогда, так что пришлось приступить к более насущным делам. Заклятие исправно удерживало кровь в теле, но жизнь — вещь весьма хрупкая. Не хотелось откладывать главное блюдо на потом, ведь оно может испортиться. Настало время самой важной части. Джинни впилась в нежную шею губами, отметив свежим синяком место будущего надреза. Действовать нужно быстро — пока жизнь не покинула тело вместе с теплом. Один укол острого лезвия — и можно припасть к сочащейся ранке, чтобы осушить до дна. Крови было меньше четырех литров, но все равно выпить всё разом — задача не из легких. Однако для ведомых страстью нет невозможного. Понадобились считанные минуты, чтобы утолить прибавившуюся к голоду жажду. Пока француженка неуловимо пахла жизнью, её череп вскрыл удар тяжелого тесака. Медное послевкусие сменилось нежнейшим кремовым мозгом с удивительным и возбуждающим ароматом даров моря. Странная ассоциация возникла у юной хищницы — как будто рыбное мороженое. Хотя желудок был полон крови, отсутствие боли и какого-то ни было ещё дискомфорта не было нарушено даже поеданием целого сырого мозга. Более того, по телу растекалось ощущение чего-то приятного и родного внутри. Но трапезу стоило завершить — осталось ещё столько вкусного. Извлечённое из-под ребер сердце, легкие и печень оправились прямо в желудок, до этого пустовавший. Хаггис из человечины тоже выходит превосходный. Но пока он варился, было время срезать всё мясо с торса, измельчить в фарш и наполнить промытые кишки, чтобы сделать домашнюю колбасу. Почти как мама готовила. Только вкуснее. Прочие органы тоже пошли на деликатесы: селезёнка, почки, поджелудочная, да даже матка и яичники. Ныне действительно пустая голова тоже не осталась без внимания. Хоть к тому времени уже отварились груди, можно было отвлечься на свежевание черепа. На десерт будут отварные глаза, хотя может, стоит отнести к десерту салат с отваренными и мелко нарезанными носом, ушами и мышцами лица? Клочки кожи привычно пошли на хрумсалики. Даже когда вся плоть съедена, и остался лишь скелет, странный голод не унимается. Последние кости идут на вторую большую порцию наваристого бульона. Хоть почти все они разварились и раскрошились, череп цел, что очень кстати — он дорог, как память. Стоит лишь обработать края среза папиным напильником и заделать отверстия — получится прекрасный кубок. Довольная и наконец-то сытая Джинни возвращалась в гриффиндорскую гостиную. Постепенно, с каждым шагом её походка немного изменялась, перенимая ранее не свойственную грацию.