Горький кофе, сигаретный дым и его глаза.

Шел бой, который попадет в учебники истории магического мира. Тень смешалась со светом, но среди ожесточенной схватки никто не заметил блондинистого мальчика, сидящего в одном из оставшихся коридоров замка. По стройному телу расходились всхлипы, глаза были полны слез, изредка стекающих по бледным скулам. Юноша слишком слаб для того, чтобы бороться. Светлые ресницы прикрывали опущенные в пол серые глаза. Он не знал, кому он верен. Но ясно было лишь одно — парень не вернется к Пожирателям. Пускай они угрожают, никчемные остатки совести твердили, что он не может предать тех, кто ему помог. Поттер… Возможно, этот шрамоголовый спасал его больше, чем один раз. Звуки битвы быстро стихли. Блондин прислушался. Гробовая тишина давила, Малфой и сам не понял, откуда взялись силы идти, но он направился в сторону главного коридора. Вокруг него то, что осталось от Хогвартса. Ученики высыпали на площадь, наблюдая за Пожирателями Смерти, самой Смертью в обличие жестокого тирана и… Что это там? На руках у Хагрида?! — Гарри Поттер мертв, — этот шепот всего парой слов лишил их смысла бороться. «Нет… Нет! Нет! Нет!» — Драко облокотился о двери замка. В одно мгновение все рухнуло. В глазах стало мокро. Этот мальчишка не мог умереть! Он же, черт возьми, бессмертен! Малфой видел, как у Гермионы подкосились ноги и она опирается на Рона. Крики Джинни, которая, так же как и сам Драко, не верила, что погибла их надежда. «Разве все не должно было кончиться иначе?!» — Драко, иди сюда. Сотни взоров обращенных на него. Малфой нашел в себе силы поднять взор на мать. А какой смысл бороться? Драко всем сердцем хотел когда-нибудь рассказать Гарри о том, что испытывает к герою на самом деле. А что теперь? — Драко. Он чувствовал, как все ученики Хогвартса ждут, что сейчас он, словно в старых книгах, примет сторону добра в самый последний момент. Но разве он когда-нибудь оправдывал чужие надежды? Шаг вперед. Нерешительно. Потом еще и еще. — Молодец, Драко, — он почувствовал, ледяной холод, исходящий от Темного Лорда. И отвращение. В первую очередь к себе самому.

***

— Драко, — чья-то теплая рука легла на плечо Малфоя, который пытался отдышаться, чувствуя ледяной ком страха где-то в животе. Сквозь полумрак комнаты, блондин отчетливо различил фигуру Поттера, — Ты что-то говорил во сне. Кошмары?       Осознание, что находится он в своей комнате, а не в разрушенном Хогвартсе в тот самый день, довольно быстро привело Драко в чувства. — Ты поэтому столько кофе пьешь? Не хочешь спать? — и столько было в голосе Гриффиндорца искреннего беспокойства, что Драко ничего не оставалось, кроме как кивнуть и уткнуться куда-то в плечо Поттера. Говорить не хотелось. — Мне тоже часто снились кошмары. Например, о том, что Волдеморт победил. Или о том, что я мог потерять Рона и Гермиону. Твои сны обязательно пройдут, просто ты должен перестать думать об этом. Да, это было безумно страшно, я не отрицаю, но если ты продолжишь жить один и зацикливаться на этом, то сделаешь только хуже. — А с кем мне жить? С тобой что ли? — буркнул Малфой. — Ты легко сможешь найти себе девушку, — усмехнулся Поттер. — А может я гей, — хохотнул тот, о чем резко пожалел. «Ну вот кто меня за язык тянул? И ведь если сказать, что это была шутка, то вряд ли Поттер поверит» — мысленно обругал себя Драко. — Оу, — брюнет покраснел, поправив очки, скатившиеся на кончик носа, — Ну, в общем, суть я тебе донес. «Молодец, Малфой, ты его смутил!»       Обстановка накалилась еще сильнее, чем прежде. И Слизеринец четко понимал, что это его вина. И он попытался хоть как-то спасти неудобное положение. — У меня на заднем дворе звезды видно, — словно невзначай проронил он, — Глупо, наверно, но я сам только недавно заметил. — Пошли, если хочешь, только боюсь, что будет холодно, — Герой с интересом покосился на него, вставая с постели. — Можно взять плед, да и старые добрые согревающие чары никто не отменял, — усмехнулся Малфой, доставая из шкафа большую клетчатую ткань, которого должно было хватить на двоих.       Небрежно собрав белоснежные волосы в пучок, Драко поудобнее перехватил плед, двинулся по длинному коридору с надеждой не врезаться головой во что-либо в темноте. Сзади послышалось уверенное: «Люмос!». Забрав с дивана еще один плед, процессия, наконец, оказалась на улице. На не очень ухоженной лужайке, где сквозь траву пробивались одуванчики, быстро оказался плед, на котором и расположились юноши. — Посмотри, — палец блондина по-хозяйски указал на одно из скоплений звезд, — Мама мне в детстве говорила, что когда-то давным-давно жила одна очень добрая волшебница, которая помогала всем нуждающимся. И тогда, в благодарность, маги и магглы подарили волшебнице очень много серебра, а она рассыпала его по небу. — Красивая легенда, — признался Гарри, разглядывая указанное созвездие, — это какое? — Это — Пегас. Его видно, если не ошибаюсь, несколько дней в год. — Хочешь сказать, что нам повезло? — улыбнулся Поттер, поворачиваясь к собеседнику. — И говорю это прямо сейчас, — улыбнулся Драко ему в ответ.       Они долго рассматривали небо, на котором красовались разнообразные узоры звезд. Гарри спрашивал, а Драко пересказывал ему все, что когда-то говорила мать. «Никогда не думал, что он столько знает о звездах» — пронеслось в голове у Поттера. — Я раньше никогда так долго не смотрел в небо. Думал: «Небо же никуда не денется», не подозревая, что это настолько красиво, — произнес он, наблюдая, как на небе, словно пролитое вино, занимается алый рассвет. — Я раньше тоже так думал, — зевнул Драко, его голова переместилась на Поттеровское плечо. — И что же заставило тебе передумать? — но ответа не последовало. Блондин уже во всю посапывал. И, судя по его умиротворенному лицу, кошмары наконец отступили.       Гарри легко коснулся губами его лба и, накрыв сонное счастье пледом, ушел на кухню варить кофе, задумываясь о чем-то своем.