Вирус

      В длинном, залитом солнечным светом коридоре общежития стояла гробовая тишина, но громкие девичьи маты прервали это спокойствие. Шум доносился из-за приоткрытой двери небольшой двухместной комнатушки. Обеспокоенные и любопытные прохожие нагло заглядывали туда, ошарашенно выпучив глаза. — Хватит материться, как сапожник! Тебя родители, что цензуре не научили?! — бархатным тихим голоском возмутилась светленькая девушка. — Нет! Я детдомовская… — понизила тон к последним словам не так давно кричавшая.        Она раздраженно дернулась, сидя на кровати, и заправила за ухо выбившуюся прядь черных длинных волос.       Повисла неловкая пауза, но спустя мгновение, заскрипела койка, стоящая напротив. Опомнившись, светловолосая девчушка слезла с нее, с грустью взглянув на подругу. Короткие, до плеч распущенные волосы делали ее заметно моложе своего возраста. Ей было двадцать лет, но выглядела она лишь на шестнадцать. Бледноватое личико выражало тревогу и беспокойство. — Прости, Кать, я не знала, — мягко сказала она, отправившись закрыть дверь, за которой уже в конец обнаглевшие прохожие в открытую любовались спектаклем. — Ничего страшного, Оль, — понурилась Катя, — и… Извини, что накричала. Не самой удачной идеей было матюгаться на всю общагу.       Светловолосая закрыла дверцу под недовольные возгласы зрителей и присела рядом с подругой на кровать. Она давно уже привыкла к скандальному и грубому характеру этой особы, и в силу своего великодушия, всегда стремилась понять и посочувствовать. — Почему ты мне не рассказала? — растерянно спросила Ольга. — Ты и не спрашивала, — съязвила та, но поняв, что здесь не шутят, сразу опустила голову, — поиски родителей успехом не увенчались. — Зачем тебе их искать? — Хочу увидеть тех, кто меня бросил, высказать все, что я о них думаю, — с ненавистью процедила Катерина. — Я хоть и знаю тебя всего месяц, но хорошо понимаю, что ты врешь, — грустно улыбнулась Оля. — Достала, — усмехаясь, прошептала черноволосая, — мне знакомый шепнул, что отец далеко не бедный человек. Мамы уже нет, а вот место его жительства я нашла. — Ради денег? Серьезно?! — удивилась светлая. — Мне не сладко жилось в детдоме… Пусть расплатится за мои страдания! Хотя бы деньгами…  — закончив объяснения, Катя совсем поникла, но ее зелёные глаза были полны решимости. — Т-ты не боишься? Вдруг отец вышвырнет тебя, не поверив? — передернув плечами, спросила подруга. — Нет. Уже не страшно, — в голосе девушки плескалось ледяное спокойствие, — есть, правда, одна проблема: он сталкер и может находиться в Чернобыле. — И что тогда? — прошептала Ольга, округлив глаза. — Не тупи, подруга. Найму проводника, — с лёгким смешком произнесла зеленоглазая.       Оля грустно взглянула на это грубое создание. Ей было понятно рвение Кати посмотреть в глаза человеку, бросившему своего ребенка, лишив родительской ласки. Но та собиралась идти в ЧЗО, где очень опасно находиться даже матерым сталкерам. А если что-то пойдет не так? Последняя мысль Оле совсем не понравилась. — Когда ты собираешься к отцу? — взволнованно уточнила она. — Послезавтра, — твердо заявила Катя.