Beliеve Dream

Если у тебя есть мечта, держи её крепко в руках. Так крепко, чтобы она стала твоей судьбой.       В мрачной комнате на стуле сидел парень, трое мужчин стояли у него за спиной и внимательно следили за его действиями.       — Слушай, я могу тебя принять в группу, но если ты сделаешь лицо попроще. Ты ведь понимаешь, что группа — дело серьёзное? — как будто делая одолжение, с издевательским смехом проговорил мужчина в строгом костюме.       Он сидел и самовлюблённо смотрел на себя в маленькое настольное зеркальце, которое стояло на заваленном бумагами столе.       «Гад…»       Его лицо маленькое и немного походило на яйцо. Маленькие ушки и узкие глазки дополняли образ. Трое качков, что тихо стояли за спиной парня, начали разминать кулаки. Он сидел спиной, но это можно было понять по хрусту пальцев. Сам парень изначально сидел со связанными руками. Лицо в синяках и кровоподтёках. Чёрная толстовка с капюшоном, угольные штаны, которые обхватывали ногу полностью, и такого же цвета кеды. Густая шевелюра графитового цвета, чёлка закрывала глаза. Подняв голову, мужчина столкнулся с насмешливым взглядом парня, тот нахально улыбался. Попытался усмехнуться, но ссадина у губ давала о себе знать.       — Ну, так каков твой ответ? — яйцеголового явно раздражало поведение парня. На его лице почти не осталось мест для новых царапин, синяков, но тот всё равно упорно молчал.       Старичок щёлкнул пальцами, и к парню стали подходить трое качков.

***

      — Чёрт, если так продолжится, я совсем свихнусь, — зло пробормотал парень в капюшоне, выходя из многоэтажного здания компании.       «SuperStarSummer» — красовалась надпись на зеркальных окнах. Вечер. Идя по дороге, люди обходили его за несколько метров, но парень шёл, как будто не замечая этого. Завернув в один из многочисленных переулков, он направился к двери с надписью «Night Bar». Об его приходе сообщил тихий колокольчик.       Здесь царила атмосфера спокойствия и умиротворения. Тихая приглушённая музыка. Семьи, парочки и компании друзей приходили сюда постоянно, пусть мало кто знал об этом баре. Сев на табурет около барной стойки, парень снял капюшон.       — Сон Хен, — устало позвал тот.       К нему подошёл человек, имеющий крепкое телосложение, тонкие усы и чёрные, как омут, глаза. Почти как у него самого. В руках у него белый платок.       — Господи, Тео, кода этот старикан отстанет от тебя? — возмущённо произнёс подошедший, протягивая парню платок. Тот выдал нечто наподобие улыбки.       — Когда состарюсь, — горько усмехнулся Тео.       — Тебе всего семнадцать! Да, телосложение у тебя как у айдола. Да и лицо подходящее, пока этот гад в который раз не изуродовал его! Если так продолжится, ты же понимаешь, что в свои годы ты не сможешь ему серьёзно отомстить.       — Я в курсе, — горечь в голосе, а на губах блуждает улыбка.       — Юн! Принеси аптечку! — крикнул Сон Хен.       К ним подошла женщина. Она немного полновата, но это её не портило. Большие карие глаза и пухлые губы. Быстрая, довольно резкая на характер. Она вручила аптечку Сон Хену и, достав оттуда перекись, пластыри, лёд и мази, подошла к Тео.       — Тео, сколько ты будешь это терпеть? — возмущённо начала она. — У тебя на руках уже чуть ли не шрамы от наручников, жгутов и тому подобного! Ну в самом деле! Я этому старпёру сама между ног заряжу, если он не отстанет от тебя… — приговаривала она, пока останавливала кровь, прикладывала холод к синякам и клеила пластыри на царапины. Тео шипел от боли и, бывало, в самых болезненных местах сжимал кулаки до побеления костяшек.       — Терпи уж, — невесело произнёс Сон Хен, наблюдая за всем этим.       Когда Юн сложила последнюю коробочку в аптечку, тот спросил:       — Сколько на этот раз он дал тебе на раздумья?       — Месяц, — мрачно сообщил Тео, — я никак не дождусь, когда врежу по его самовлюблённой харе.       — Не бойся, врежешь. С твоим-то характером, — улыбнулась Юн.       — Спасибо вам.       — Да ладно, Тео. Твоя бабушка была прекрасным человеком, — вздохнул Сон Хен, — потом встретила твоего дедушку. У них появилась твоя мама, а та нашла человека не хуже, но он рано погиб. Родился ты, и она не могла оставить тебя без отца и вышла за последнего… — тут он запнулся, — за последнюю свинью. У твоей матери здоровье слабое, огорчать её нельзя. Про пакости и приставание его людей к тебе людей не знает, иначе бы в могиле уже была. Держит твою мать в цепях тем, что он выплатил ваши долги. Нет, чтобы наплевать… Честно, мне тебя жаль.       — Да. Я пойду, — сухо произнёс парень и накинул капюшон на голову. Быстрым шагом он направился к двери. Открыв её рывком, он вышел в ночь.

***

      — Старайся лучше! Если у тебя милое личико, это ни о чем не говорит! — кричал парень девушке, которая из последних сил старалась успевать в ритм быстрой песни. Прошло уже шесть с лишним часов, и ни одного перерыва. Ноги не слушались. Хотелось выть, но надо продержаться до конца.       — Так, — парень хлопнул два раза в ладоши, и музыка затихла, — ты нам не подходишь. Можешь идти, — это было произнесено так, будто парень отмахивался от надоедливого насекомого.       — Но… — несмело подала голос девушка. Её длинные волосы спутались и лезли на лицо. Красивые большие глаза в обрамлении густых длинных ресниц, красивые в меру пухлые губы, белоснежная кожа.       — Ты не расслышала, что я сказал?! — зло рявкнул парень.       — Простите, — поклонившись в извинение, она на ватных ногах вышла за дверь студии.       Закрыв дверь, она оперлась на неё, и слёзы хлынули к глазам.       «Ещё чего не хватало! Подумаешь, неудача! Меня так легко не сломать».       Загнав слёзы силой воли обратно, она направилась к выходу из этой компании. Ей здесь больше нечего делать. Было ли ей больно? Нет, скорее, обидно. Её заставили танцевать шесть часов подряд без передышки для того, чтобы сказать: «Нет». Проходя к выходу, девушка в служебном костюме вежливо сказала:       — Обязательно приходите к нам снова!       «Как же…» — пронеслось в голове.       В душе расцвела осень.

***

      Ноги болели, голова гудела, руки не слушались. Обычно до такого состояния тренировался Тео, и после без сил валялся без сил, глядя в потолок. Но обычно именно в этот отрезок времени на душе становилось легко. Хотелось смеяться от счастья. Он полностью отдавался музыке. Он танцевал.       — Всего месяц. Этого ничтожно мало, — повторял парень. — ничтожно мало.       В этот раз Тео выбрал песню, которая выходила у него хуже всех.       «Нельзя останавливаться на достигнутом».       Спустя четыре часа парень не чувствовал свои ноги. Спустя ещё два он не чувствовал тело до шеи. Спустя три часа парень вдруг на мгновение остановился и упал на пол. Его силы иссякли. Он достиг своего края. Мышцы гудели, тело ломило. Это естественно. Он снова смотрел вверх. Туда, где раньше был потолок, но время не щадит никого. В своё время это здание было довольно популярным. Прошёл торнадо. Крышу у здания снесло и изрядно потрепало его, а на восстановление денег не хватало. Вот и оставили как есть. На этом месте много раз хотели построить что-то новое, но дальше планировки дело не заходило. Сейчас Тео лежал и смотрел на звёздное небо. На душе невыносимо легко. Улыбка. Смех. Как давно он не смеялся? Смех через боль. Ссадины на его лице стали потихоньку сходить. Со временем совсем пройдут, не оставив ни намека на то, что когда-то они красовались на лице. Не зря Юн над ними колдовала. Она хоть и работала в баре, но медицину знала как свои пять пальцев. Когда он был маленьким, вечно спрашивал:       « — Юн, почему ты работаешь в баре, если можешь пойти на врача и зарабатывать гораздо больше?       — Тео, скажи, если бы я пошла в врачи, я бы с вами встретилась?       Я мотал головой.       — Вот видишь, — улыбалась Юн. — Да и мне нравится тут работать».       На этом разговор вечно заканчивался. Тео догадывался, что дело не только в том, что Юн нравится здесь работать, а в чём-то ещё более глубоком и сложном. В том, что даже в свои годы Тео понять и осмыслить пока что не в силах. Звёзды. Он начал представлять идеальный мир для него. Много не надо, только убрать отчима и его людей куда подальше, да и чтобы его мать выздоровела наконец-то. Всё.       Открыл глаза. Темнота. Видимо, заснул. Пока глаза привыкали к темноте, парень стал улавливать какие-то звуки. Тихая ритмичная музыка не очень хорошего качества. Видимо, проигрывалась с телефона. Приподнявшись на локтях, парень перевернулся и рывком встал. Тихими плавными шагами Тео стал продвигаться в сторону звука. Так как он обычно ходил во всём чёрном и волосы чернее вороного крыла, его очень сложно выловить в темноте. Музыка шла из соседней полуразрушенной рекреации. Глаза к тому времени привыкли к темноте, да и луна освещала комнату бледным светом. Аккуратно выглянув, парень увидел девушку. Она танцевала и плакала. Стоп. Плакала? Парень внимательно вновь осмотрел её. Да, ему не показалось. Слёзы стекали с её лица. Так выходит, он не один мается самоистощением танцами? Почему тогда он её не видел до этого? Может, начала недавно? Но по ней не скажешь. Плавные движения перетекают в резкие, одни движения заменяют другие. Она танцевала почти как он. Она наслаждалась музыкой. Ладно. Пусть тренируется, пока она не полезла в его зал. Когда парень почти вышел из полуразрушенного здания, он услышал, как девушка, срывая голос, крикнула в небо:       — Ненавижу!       «Все мы кого-то или что-то ненавидим. Это уже привычное явление», — промелькнула мысль в голове.