Свет внутри тебя

      Антон проснулся необычайно рано для самого себя. Укутавшись в любимое одеяло и заварив кружку кофе, парень выбрался на балкон и уселся в уже практически родное кресло. В такие моменты ему нравилось сидеть завернутым в одеяло, попивать свой ароматный кофе и наблюдать за спешащими на работу людьми. Антон уже было поднес горячую кружку к губам, как заметил небольшие аккуратные пионы, на своем запястье. «Странно, я ведь не рисовал ничего подобного», — подумал Антон и попытался оттереть цветы с руки, но они никак не хотели размазываться.       «Неужели. Это связь?» — пронеслась мысль в голове Антона. Отпивая понемногу кофе из кружки, он с интересом рассматривал свою руку. Надо было видеть, как сильно округлились глаза парнишки, когда рядом с большим цветком стал вырисовываться такой же, но гораздо меньше. И тут внутри парня был просто фейерверк разнообразных эмоций, он просто не верил своим глазам, даже пытался пару раз ущипнуть себя, что бы уж наверняка убедиться, что это не сон, а, черт возьми, реальность. Антон просто продолжал наблюдать за линиями, возникающими на своих запястьях. И тут в его голову пришла, на его взгляд, гениальная идея — нарисовать среди этой красивой россыпи цветов кита. Скорее всего, причиной возникшей идеи стала играющая в одном наушнике песня Lumen — «Гореть». И на словах: «Огромный синий кит Порвать не может сеть»       Антон взял черную ручку, которая, кажется, уже неделю просто так здесь лежит, и начал твердой рукой вырисовывать точки и линии, которые в конце слились в прекрасного кита, плывущего среди моря цветов.       Арсений в это время уже сидел в студии, ожидая, когда его начнут гримировать для очередной фотосессии, и улыбался как дурачок, наблюдая за появлением прекрасного кита среди цветов. Попов все не мог налюбоваться на это маленькое произведение искусства на своей руке и очень настойчиво просил гримеров не замазывать это. — И что если оно попадет на фото? Мне нравится, это часть меня, так что не лезьте не в свое дело! — Арсению было абсолютно плевать, что этот рисунок вместе с его фотографией попадет на обложку очередного журнала. «Может, так ей будет легче меня найти», — думал мужчина, отправляясь к фотографу.       Антон в это время продолжал сидеть в своем любимом кресле, его кофе был выпит, а Лапусик устроился рядом с хозяином и мирно спал, забавно шевеля ушами. А сам Шастун, докуривая первую утреннюю сигарету, любовался рисунками на запястье и не мог убрать улыбку с лица.       Вот так и происходило их общение на протяжении целого месяца. С помощью проб и ошибок они поняли, что рисунки проявляются по всему телу, и не важно, сделаны они были красками или обычными черными ручками. Но, к сожалению, и без минусов тут тоже не обошлось. На теле не проявлялись ни цифры, ни буквы, даже чертовой азбукой Морзе не воспользоваться, потому что точки и черточки проявлялись лишь тогда, когда становились частью композиции.       Антон рисовал целые картины на себе, лишь бы порадовать человека по ту сторону связи, а Арсений был счастлив, что девушка использует такое буйство красок и цвета по всему телу, что не произвольно заставляло голубоглазого улыбаться. Ему нравились эти тонкие и плавные линии, из которых появлялись рисунки на его запястьях, ключицах, шее. Ведь он сам мог рисовать только цветы, сердечки и стаканчики кофе, но для того, чтобы Антон чувствовал себя счастливым, хватало и этого. Юноша постоянно светился от счастья, заражая этим светом, исходящим изнутри, от самого сердца, всех окружающих. Кажется, мальчишка стал передвижным солнышком, которое, даже просто улыбаясь, могло согреть в такие дождливые и холодные ноябрьские дни.       В один из таких серых дней Арсений вместе с Сережей пили горячий кофе у Попова дома. За это время Арсению стало намного легче, но он был всегда настороже, ведь Тьма могла в любой момент взять вверх и вернуть его в персональный круг ада. Как известно, одной связи не достаточно, чтобы избавиться от Тьмы. Может, если бы в это время вирус только начинал зарождаться, то хватило бы и связи, но, к сожалению, у Арсения была уже достаточно развившаяся, можно сказать, даже немного запущенная стадия и без соулмета рядом он не сможет полностью излечиться. «Хоть бы в тебе хватило света», — думал Попов, делая глоток уже слегка остывшего напитка. Голубые глаза с грустью и с долей отчаяния наблюдали, как по окнам барабанят капли дождя, пока на руках обладателя этих глаз вырисовывались небольшие сомики, украшенные цветами. — Арсюх, да не грусти ты так, вы обязательно встретитесь, — армянин отпил немного кофе из своей кружки. — Сереж, как думаешь, ей хватит света? Мне она так необходима, как гребанный кислород, — Арсений перевел взволнованный взгляд на друга. — Мы ее обязательно найдем, обещаю! Но, главное, чтобы вы потом не сгорели в этом свете.       Сережа прекрасно понимал, как это чертовски трудно — ждать. И даже непонятно, что хуже — совершенно не иметь связи и просто ждать встречи или же иметь такую связь, от которой лучше не становится, а иногда даже и хуже. Вы, конечно, можете поспорить с его мнением, ведь, имея связь, причем, получив ее достаточно рано, вы не становитесь заложником Тьмы. Но ведь бывают и такие ситуации, когда человек знает, что соулмейт есть, но все равно умирает в одиночестве из-за того, что ни один из них так и не понял, как с помощью этой грёбанной связи найти друг друга. Матвиенко вот не повезло со связью, и это еще слабо сказано.       Ему было 13, когда на запястье появились эти дурацки цифры, отсчитывающие время до встречи. Тогда они показывали год и два месяца, и юный Сережа с нетерпением ждал личной встречи со своей судьбой, хоть ожидание родственной души и не мешало ему наблюдать за чудесной девочкой Машей Бендыч из соседнего дома. Почему просто наблюдать? Да потому что Матвиенко все никак не мог набраться смелости подойти и заговорить с ней, но, кажется, это была та самая любовь, о которой пишут книги и снимают фильмы. Мальчишка знал о Маше все и ничего одновременно, но это не помешало ему влюбится в девчонку по уши. И так продолжалось почти год, а может и немного больше. Сережа наблюдал за Машей каждый день, он провожал ее взглядом, когда она уходила в школу, и улыбался, видя, как девчонка легкой походкой шла домой, потом паренек переводил взгляд на свое запястье, где время все убывало и убывало. И вот, настал тот самый день. Сказать, что он не задался сразу — это выразиться слишком мягко, сказать, что это был пиздец, а не день — грубовато, но все равно не то. Судите сами, да это был выходной день, было тепло, пели птицы и, кажется, ничего не предвещало беды, как вот тебе, пожалуйста, получите и распишитесь — Матвиенко с утра пораньше узнает, что Маша переезжает. Девушка вместе с родителями перебирается из холодного и дождливого Петербурга в большую и такую шумную Москву. Можно сказать, что это не так далеко, но для четырнадцатилетнего Сережи это было просто непреодолимое расстояние. Но, видимо, в тот момент удача была на его стороне, и Матвиенко узнал, что она будет в одиннадцать часов утра на остановке в двух кварталах от его дома, на второй из трех остановок, на пути автобуса, идущего из Санкт-Петербурга в Москву. Но на этом все везение Сережки заканчивается, ведь у него осталось всего полчаса. Парень, как ужаленный выбегает из квартиры, завязывая кроссовки и натягивая куртку по пути. Он только сейчас понял, что может потерять ее из-за своей глупости и стеснительности, именно поэтому он несся сломя голову на эту чертову остановку, чтобы хоть чуть-чуть поговорить с любимой и обменяться контактами. Матвиенко обращает внимание на свое запястье и замечает, как бегут минуты, все убывая и убывая и в голове всплывает одна мысль: «Неужели, это оно самое?..». Он подбегает к остановке, но видит лишь набирающий скорость автобус, уезжающий к следующему пункту своего назначения. Когда он взглянул на запястье, парня как будто ударяет молния и внезапно приходит осознание такой очевидной, на первой взгляд, мысли, которая раньше не забиралась в голову к влюбленному пареньку. Маша — его соулмейт. От этой мысли появляются силы и решительность. Вот почему Сережа решает, что так просто не сдастся. Парнишка начинает бежать, но у Судьбы, видимо, не было настроения сводить соулмейтов вместе, поэтому Сережа собрал почти все светофоры, встретившиеся по пути, его пару раз чуть не сбила машина, мальчик спотыкался, падал, разбивал колени в кровь и раздирал ладони. Но он вставал и продолжал бежать, слушая мат и другие ругательства в свой адрес со стороны прохожих и водителей. «Я не могу тебя потерять, не сейчас, пожалуйста!» — думал Матвиенко, находясь в одном квартале от остановки. Цифры на руке показывали три минуты.       Тут у Маши, сидящей в автобусе, по телу пробежали мурашки, но ей показалась, что все это от холода, создаваемого кондиционером, поэтому она не придала этому ощущению никакого значения.       А парнишка, все бежал, сквозь боль и устлалось, он бежал, как только мог. Цифры на руке показывали минуту, он уже видел автобус, стоящий на остановке, он был уже совсем близко. Но сегодня был определенно не его день. Как только Сережа приблизился к автобусу, тот закрыл двери и уехал. Матвиенко не успел. Мальчишка посмотрел на свое запястье, и одна минута превратилась в страшное число: 20 лет. Мир внутри паренька в одно мгновение рухнул, разрушилось все то, что он выстраивал так долго, все надежды и мечты сгорели, а безжалостный ветер судьбы развеял этот пепел по улицам города. Сереже хотелось плакать, кричать, сбивать руки в кровь и крушить все вокруг, но вместо этого он просто вернулся домой и без единой эмоции на лице, с пустотой в душе и болью в сердце, лег в свою кровать и пролежал там весь этот день. Следующий тоже. На юноше не было лица, весь окружающий мир стал серым. Тогда именно Арсений вытянул его из этого состояния, позже в его жизни появился Паша, и он, за компанию с Поповым, помогал Сереже держаться все это время и не наложить на себя руки.       Из воспоминаний Матвиенко выдернуло легкое касание Арсения. — Ты опять? — спрашивает друг, взволнованно глядя на Сергея. Армянин лишь слегка кивает, вытирая тыльной стороной ладони влагу скопившеюся в уголках глаз.  — У тебя все будет по-другому, слышишь?! Я в лепешку расшибусь, но сведу вас, блять, вместе! Надо показать этой суке, Судьбе, кто здесь главный! — Сережа практически выкрикивал каждое слово, а в его глазах танцевали черти, объятые языками пламени. — Спасибо, Сереж, спасибо, — прошептал Попов слегка улыбаясь и любуясь новым рисунком на своей руке. «Спасибо, что не оставляешь меня и даешь надежду. Мы обязательно встретимся и будем гореть ярче огня свечи в кромешной темноте, обязательно!» — думал голубоглазый, делая очередной глоток кофе.