Двое вздрогнули

      Это было странно. Её холодные пальцы сомкнулись на его запястье. Совсем невесомо и всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Драко почувствовал… Что? Дать название этому новому ощущению он попросту не успел.       Он разомкнул было губы — хотел спросить у всезнайки, есть ли определение в её учебниках — но его опередили.        «Смотри куда идешь, грязнокровка! — Пэнси буквально заслонила своего друга от недоразумения, по её уверениям, с мочалкой вместо волос. — Как ты вообще посмела!»       Девочка отшатнулась, не до конца понимая, что произошло. Она испугалась, когда какой-то старшекурсник едва не уронил на неё свой чемодан, и рефлекторно оперлась на кого-то, идущего рядом. Не самый лучший вариант, как оказалось.       Вряд ли ей в голову пришло бы по-настоящему касаться Драко Малфоя. Гермиона бросила вызывающий взгляд на обидчицу и даже вздернула подбородок, готовясь храбро снести все, что сейчас выплюнет в неё слизеринка.       Пэнси, распаляясь, уже набрала в грудь побольше воздуха, стараясь показать себя в самом выгодном свете перед тем, кого тайно обожала вот уже несколько лет.       Драко, все еще пораженный случившимся, резко оборвал сокурсницу: — Не трожь её!       Это должно было стать началом. Несколько учеников из копошившихся на платформе замерли, ожидая едкой речи о необходимости изолировать магглорожденых недоволшебников от таких чудесных детей, как он. Воздух уже потрескивал от взаимных претензий и грозных взглядов двух враждующих факультетов.  — Ты ведь не хочешь запачкаться? — заразившийся царящей вокруг атмосферой выпалил мальчик.       Он чувствовал, как внутри зарождается что-то ядовитое, мерзкое, и готов был издеваться над Грейнджер до самого ужина… Ровно до тех пор, пока не взглянул на неё.       Абсолютное недоразумение, с мочалкой вместо волос, по уверениям Пэнси, сейчас казалась такой маленькой посреди толпы готовых вцепиться друг в друга студентов. Сжатые кулаки и стиснутые зубы говорили лишь о том, что она будет сражаться. Крошечный островок отваги, но какой сильный… Комок злости внутри растаял, оставив после себя скрипучий налет.       «Ты цветок, Грейнджер, прекрасный цветок», — он даже усмехнулся. Подумать такое о девчонке, которая не достойна дышать с ним одним воздухом… В голове мелькнул образ разъяренного Люциуса. Отец, который остался где-то за стенами школы и не мог видеть все это сейчас, тяжелой тенью навис над сыном. В ледяных глазах - даже вглядываться не нужно было - сверкал укор и отвращение. Мальчик невольно сглотнул под таким натиском. Тем временем, перрон замер в ожидании первой после лета грандиозной битвы.       Драко вдруг осознал, что все ждут его заветного слова, которое могло бы стать боевым кличем. Это льстило ему. Это значительно поднимало его авторитет. Дела складывались наилучшим образом.       И он просто не смог. — Пойдем отсюда, — невесело протянул он неизвестно кому, намереваясь протиснуться через толпу старшекурсников, изумленно раскрывших рты.       Гермиона неспеша развернулась и пошла своей дорогой. Она опешила, пожалуй, меньше всего. Кое-что произошло летом. Кое-что странное. Этот аристократишка буквально ни на минуту не выходил у нее из головы. Сегодня она едва не забежала в чужое купе чтобы поздороваться, едва не закричала на всю платформу перед отправкой поезда: "Здравствуй, Драко". И какое-то шекочущее чувство легкости было внутри.       Вместо долгожданной встречи случилась обычная катастрофа. В гостиной Слизерина, сегодня же, Пэнси обязательно пустит слушок о том, что грязнокровка лезла в объятия её распрекрасного Малфоя. Сегодня же, в гостиной Гриффиндора Фред и Джордж, стоявшие сейчас неподалеку, начнут вдохновлять всех на чудный бой конфетами-вредилками: «Всеми силами боремся с несправедливостью зазнавшихся змей!». Гермиона уже видела этот слоган, пафосный и слишком длинный, в самый раз для братьев Уизли.       Никто не подумает о том, что произошло на самом деле.       Она вдруг остановилась. Мысль выстраивалась долго и неохотно. Всего несколько минут назад девочка попыталась опереться на Драко Малфоя. На этого честолюбивого сноба. Она побледнела.       Легкость в мгновение ока стала веревкой на шее: если рассуждать здраво — чего волшебнице сейчас очень не хватало — они с этим золотым ребенком все еще были врагами.       Она коснулась человека, который ненавидит её. Хотела обсудить летние каникулы с тем, кого терпеть не может. Отчего-то он не напал, как обычно. Почему-то на его лице не было той ужасной притворной мины, рот не скривился в злобной усмешке...       Кто-то окликнул её, но Гермиона ускорила шаг, стараясь отогнать ненужные мысли. Начался новый учебный год, который - пыталась уверить она себя - ничем не будет отличаться от предыдущих, а значит, надо сосредоточиться на учебе.       Среди черных мантий и разноцветных галстуков он тщетно высматривал кого-то. Уже в комнате Драко поймал себя на мысли, что хочет все таки коснуться её и, наконец, определить, что это за чувство.       Глупо было полагать, что чудесным образом они снова окажутся достаточно близко, чтобы невзначай дотронуться до её руки. В некоторый раз мальчик решился поступить опрометчиво. В конце концов, удовлетворять свои желания всеми способами - тоже один из заветов отца.       Двери Большого Зала были открыты, студенты все шли и шли, обсуждали последние новости, делились летними впечатлениями… Все лица слились в одно, но он продолжал искать. Настороженно вслушиваясь и вглядываясь во все, что происходило вокруг.       Ничего важного не происходило. По крайней мере, так думали идущие мимо волшебники.       Он стоял на ступеньках и казался взволнованным. Гермиона отметила про себя, что чувства идут его бледному лицу. Так он больше похож на живого человека, а не на холодную статую, слепленную из чистой крови.       Люди лились по лестнице, увлекая девочу за собой, не давая возможности подойти незаметно. Ей не хватило трех ступеней — их взгляды встретились.       Драко нервно оправил мантию и замер, ожидая сверхъестественного.       Гермиона смущенно оправила мантию и замерла, ожидая невозможного.       И даже когда лестница почти опустела, они смотрели друг на друга, не отрываясь. Каждый думал о своем. Опаздывающие на ужин удивленно разевали рты, полагая, что это развязка начавшейся у поезда драки. Никто бы не сказал этого наверняка.       Профессор, неожиданно возникшая в уже опустевшем холле, знала, что ничем хорошим это не закончится.       Она долгие годы работала с детьми и подростками: эта лестница, к сожалению или счастью, видела много таких студентов: встречающихся, прощающихся, ссорящихся, смеющихся, молчащих…       МакГонагалл привыкла лишь снисходительно улыбаться, наблюдая за разворачивающейся драмой. Давно женщина дала себе обещание не вмешиваться в чьи-то любовные дела.       Но ни вот-вот нарушат правила, оставаясь за пределами Большого Зала во время праздничного ужина. — Молодые люди, — поучительным тоном начала она.       Двое вздрогнули.