Двое вздрогнули

      А что, собственно, могло произойти?       Гермиона уже не первый раз ругала себя за то, что поверила во что-то из ряда вон выходящее. Что должно было произойти там, на лестнице? Отчего вдруг она подумала, что…       О чем она вообще думала в тот момент, когда выглядывая из-за угла, наблюдала за золотым мальчиком? Замерла перед ним, будто не он долгое время бросал на нее презрительные взгляды и называл грязнокровкой… Но неужели? Он ведь тоже… тоже смотрел на неё. Без плевков-ругательств и надменности. Ах, неужели это было лишь плодом её воображения?       Девушка с чувством захлопнула книгу. С таким настроем она вряд ли прочтет и пару строк, поэтому она довольно шумно сгребла со стола учебники и решительно направилась к выходу. Несколько студентов подняли на нее удивленные взгляды, не понимая, куда делась спокойная и уравновешенная зазнайка, которую все привыкли видеть в библиотеке.       «Кто это разозлил бедняжку Грейнджер?» - донеслось до Гермионы шутливое замечание.       Удержаться от ответа стоило ей немалых усилий, и, может быть, поэтому дверь за ней так громко захлопнулась.       Она и сама не знала, что случилось с прежней Гермионой. Важнее всего сейчас – учиться и не думать о чем-то постороннем, но Малфой упрямо не хотел выходить из головы. Она даже зажмурилась для верности, но это дало совершенно обратный эффект. Тогда, без притворной надменности и усмешки его глаза были полны трепета и даже тревоги. Он боялся. Он ждал её. Может быть, он хотел сказать что-то… О том, что случилось летом.       Девушка вздохнула и ускорила шаг, стараясь как можно быстрее пробиться через толпу учеников и оказаться, наконец, в родной гостиной. Ее не переставал раздражать тот факт, что каждый встречный считал своим долгом поздороваться или даже завязать разговор, когда ей так хотелось остаться одной.       - Эй, как насчет развлечений? – самым бесцеремонным образом Паркинсон выдернула его из мыслей.       По галерее как раз мчалась куда-то Грейнджер, на ходу одаривая всех улыбками и едва ли не раскланиваясь со знакомыми. Он вдруг ощутил, как плотно сжал зубы.       Эта девчонка не шла из головы с самого первого дня учебного года. Прошла уже пара недель, но по нескольку раз за сутки – даже ночью – он касался своего запястья, прогоняя в памяти и не случившуюся на перроне перепалку, и их «беседу» на лестнице.       Что это было? Почему он не мог и шага сделать, только глядел на недоразумение, так долго вызывавшее в нем лишь пренебрежение. Каким чудным образом он мог подумать, что эта…       От слова грязнокровка его уже заметно передергивало.       Что-то надломилось в безупречной теории отца, что-то сломалось в догмах аристократов: теперь Драко хотелось презирать высокомерных чистокровок вместо порядочных и отнюдь не слабых волшебников, рожденных от магглов.       Нет, он не проникся идеями Артура Уизли и не открыл кружок по изучению маггловской культуры, не вышел на улицы с транспарантом и не стал бороться за права магглорожденных, вряд ли он начал испытывать теплые чувства к ученикам Хогвартса, которых раньше высмеивал за происхождение. Но он также не мог отрицать того, что юная волшебница, бегущая по галерее, не имея среди предков выдающихся магов, очаровала его.       Хах, прошло всего ничего, а лишь заслышав ее звонкий голосок, вечно напоминающий о прилежности и правилах, он теперь не мог сдержать улыбку.       В какой-то момент друзья заметили неладное. Пэнси насмешливо ткнула его под ребра: «Ты чего такой счастливый?» Стоявшие рядом слизеринцы захихикали. Драко только злобно блеснул глазами и постарался как можно небрежнее растянуть: «Кажется, Поттер снова провалился».       Никто не понял, в чем именно Поттер провалился и что так обрадовало Малфоя, но он с облегчением вздохнул, когда ученики перестали бурить его пытливыми взглядами.       Только Паркинсон представляла угрозу. Подруга часто странно на него поглядывала: с хищным прищуром выискивала объект его наблюдений. Благо, она была достаточно наивна, чтобы не подозревать своего идола в… Да что же это?       Драко только поежился под пристальным взглядом Пэнси и поспешил подняться, чтобы скрыть свой дискомфорт. Он не хотел отвечать, с недавних пор их прошлые «развлечения» стали для него обременительной обязанностью. Он предпочел бы проследить путь Грейнджер дальше по коридору, увлечь ее за собой в пустующий класс и наконец исполнить свое желание, зудящее под кожей с каждым днем все сильнее.       Он окинул свою шайку ленивым взглядом, поднялся и всего на мгновение подставил лицо бедному сентябрьскому солнцу. Снизу послышались неуверенные, но отчетливые смешки.       - Драко? – заикнулась было Пэнси, едва сдерживая улыбку.       - Разве тебе не нужно сохранять эээ… - подал голос Крэб.       - Аристократическую бледность, - снова взяла слово Паркинсон.       Драко только чертыхнулся на них и поспешил отвернуться. В конце галереи он увидел кусочек упорхнувшей Грейнджер. Теперь догнать ее не представлялось возможным, а от волшебных минут наблюдения его оторвали гогочущие друзья.       Малфой подхватил с земли сумку и зашагал прочь. Злость зачесалась где-то в подушечках пальцев, и он поспешил избавиться от надоедливого зуда, разбросав части чьей-то тетради по двору. Вдогонку понеслись обвинения, требования и плач, но Драко это уже не волновало.       Золотой мальчик и правда был будто из золота. Стоило ей только на секунду обернуться на зов Рона. Он резво махал ей рукой, пересекая двор, но смотреть нужно было совсем не на Уизли… За лучшим другом она усмотрела отчетливый силуэт Драко Малфоя, пронизанный солнечными лучами.       Гермиона застыла, не зная, как оторвать ноги от земли, чтобы убежать. В одно мгновение мир остановился, а она снова стояла в музее, где мраморные статуи величаво обращали завораживающие взоры на туристов. И маленьких девочек. Тогда она тоже не могла оторваться.       Только тогда это были настоящие произведения искусства, а не ее враг.       Может поэтому девушка недослушала Рона, отчаянно просившего о помощи, и развернулась обратно к лестнице. Надо убежать от этого.