Smoking Habits

— Ангела. Циглер вздрагивает от неожиданности, чуть не роняя сигарету, хотя чужой низкий голос звучит даже слишком мягко. Она проклинает всех, кого только успевает вспомнить, и оборачивается. — Мойра, — в тон отвечает Ангела, недовольно сверля взглядом высокую фигуру напротив. Мойра вопросительно приподнимает бровь и театрально прикладывает ладонь к губам — это простое движение жутко бесит, и девушка, кажется, ещё никогда так сильно не жалела о невозможности телепортации. Может, ей стоило идти в физики, а не во врачи, и посвятить жизнь разработке карманного телепорта. Может, она бы тогда вообще с О’Доран не встретилась и жила бы себе преспокойно. — И за что ты меня так не любишь, дорогая коллега? — если бы Ангела знала Мойру чуть хуже, она бы, может, и поверила в этот почти не наигранный удивлённый тон. Увы, женщину она знает достаточно хорошо, чтобы услышать насмешку. И предпочитает молчать в ответ. Молчание вообще тактика неплохая — спасает нервные клетки, которые, как известно, не восстанавливаются. Ангела вдыхает сигаретный дым и прикрывает глаза, стараясь мысленно абстрагироваться. И вот надо же было Мойре на перекур сходить как раз в тот момент, когда того же захотелось Циглер. Ангела вообще удивлена, что О’Доран знает о существовании таких мест, как курилки — ей ведь плевать на абсолютно все правила, включая пожарную безопасность и тем более комфорт окружающих. Девушка стряхивает пепел с кончика сигареты, раздражённая тем, что продолжает думать о несносной коллеге. Как будто она обычно о ней мало думает, не хватало ещё на заслуженных пятиминутных перерывах этим себя утруждать. — Огоньку не найдётся? — голос Мойры всё такой же мягкий, но пробирающий бедную Ангелу до костей. Циглер специально громко вздыхает, всем своим видом желая показать насколько ей общество доктора О’Доран неприятно, и лезет в широкий карман рабочего халата. Блондинка находит простую газовую зажигалку и хочет было протянуть её Мойре, но та прячет обе руки в карманах плаща, а сигарету сжимает зубами. Ангела недоумённо смотрит на женщину и на какое-то мгновение позволяет себе подумать о том, что вот такая Мойра — с слегка растрёпанными волосами и с сигаретой меж тонких губ — ей в глубине души нравится. А потом до Циглер доходит, чего именно от неё хочет О’Доран, и все мысли об эстетичности момента сменяются негодованием. Мойра наклоняется ближе, и Ангела даже может ощущать её прохладное дыхание на щеках. Она пытается поджечь сигарету, но палец пару раз нервно соскакивает с рычажка. Ангела кожей чувствует, как ирландка следит за каждым её движением, и даже может представить, что улыбка на лице генетика становится всё шире и шире. У Ангелы вообще такое впечатление складывается, что она знает Мойру вдоль и поперёк — дьявол в деталях, деталей поведения Мойры девушка замечает и запоминает немало. Вот сейчас Циглер управится наконец с зажигалкой, а О’Доран в ответ лишь кивнёт и даже не скажет и слова в благодарность… Конец сигареты разгорается тусклым красным, Мойра обхватывает её худыми пальцами, отстраняется и легко кивает — в точности так, как швейцарка себе представляла — и у Ангелы по спине пробегают мурашки (от дующего вторые сутки северного ветерка, не иначе). — Пожалуйста, Мойра, — едко произносит она и отворачивается от коллеги, становясь к ней боком. Женщина лишь усмехается и выдыхает облако сероватого дыма, задумчиво изучая тонкий профиль Ангелы. Они молчат какое-то время, и Циглер даже успевает забыть о раздражающей рыжеволосой ирландке в полуметре от себя, но ненадолго. — Выпрямись. Ангела аж дымом давится, на секунду думая, что ей показалось. — Что, прости? — переспрашивает она, удивленно смотря на женщину. — Выпрямись, Ангела. Тебе не идёт быть сутулой. Циглер всё ещё стоит в растерянности, переваривая слова генетика и думая о том, не слишком ли многое о себе она возомнила, а Мойра лишь глубоко вздыхает и делает шаг к швейцарке. Она свободной от сигареты рукой скользит по линии позвоночника Ангелы — начинает от шеи (девушка неосознанно вздрагивает от холода чужих прикосновений) и ведёт ниже, надавливает пальцами на спину. Ангела повинуется давлению, от неожиданности даже не пытаясь всё это прекратить, и инстинктивно прогибается в спине. Мойра пальцами скользит дальше, на секунду задерживается на талии, а затем опускается ещё ниже, касаясь Ангелы в области копчика сквозь лёгкую ткань джинсов и врачебного халата. Циглер будто выходит из транса, в который её ввели мягкие, но уверенные прикосновения, и уже хочет было оттолкнуть Мойру от себя и сказать той пару ласковых, но женщина и сама убирает руку и отходит на шаг назад. — Вот так намного лучше, — спокойно говорит она, склонив голову на бок и наблюдая за каждым мимолетным изменением выражения лица Ангелы. Девушка злобно думает, что точно так же О’Доран смотрит на своих лабораторных кроликов, и от этого ей становится мерзко и — разве что самую малость — обидно. — Прошу меня простить, работа не ждёт, — Мойра тушит догорающую сигарету о кирпичную стену и склоняется в лёгком извиняющемся поклоне, а Циглер едва борется с желанием треснуть по рыжей макушке. — Ещё увидимся, Ангела. — Как жаль, — негромко бросает ей в спину швейцарка, но женщина её уже и не слышит. Ангела глубоко вдыхает и выдыхает, про себя считая от одного до десяти, и вдруг думает о том, неужели работа и впрямь довела её до сутулых плеч? Она этими самыми плечами нервно поводит и тянется за ещё одной сигаретой. Когда на следующее утро они пересекаются в коридоре, Ангела с немым вызовом смотрит на коллегу и держит ровную осанку с завидным упорством. Конечно, делает она это совсем не ради какой-то там О’Доран, но на довольную и, кажется, дружелюбную улыбку Мойры уголки губ сами приподнимаются в ответной улыбке.