Сны, что стали явью 81

Iren Dragneel автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Fairy Tail

Пэйринг и персонажи:
Роуг Чени/Стинг Эвклиф
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 10 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Дружба Нелинейное повествование ООС Отклонения от канона

Награды от читателей:
 
Описание:
— Этого ты добивался?! — сипло выкрикнул Чени, пытаясь перевести дыхание.
Наступила тишина. Роуг не решался нарушить её, заговорив первым, ведь сомненье, настигнувшее его только сейчас, говорило: «Помолчал бы ты лучше, парень». И он не мог ослушаться, стараясь выхватить из целого роя мыслей одну цельную, чтобы на неё отвлечься. Он начал медленно отступать…
Как вдруг Стинг задорно рассмеялся, схватив друга за пояс, не давая отойти.
— Дошло, блин! Дошло-таки, наконец! Ну дубина, честное слово!

Посвящение:
Спасибо А., за ее "экспериментируй". Ну спасибо, удружила, подруга =.=
И огромное вам спасибо, Ильменит-сэмпай, за помощь ^^

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
#1. Я люблю обоснуй, но в такой работе грамотно описать его мне было крайне сложно. Попробуем так, надеюсь, не очень уж нелогично и сумбурно вышло)
#2. Мне захотелось написать - я написала. Пусть будет, как есть. В конце концов, это можно назвать маленьким экспериментом)
Может, кому-то, да понравится)
11 марта 2018, 19:27
      Стинг всегда удивлял Роуга своим непомерным пылом ко… да практически ко всему. Он мало чем интересовался, но если это уже произошло, то его сложно было оттащить от изучения нового хобби даже за уши. Этим, собственно, Стинг и заставлял симпатизировать себе: такой увлечённый и уверенный в решениях. Но были и моменты, когда пыл друга Роугу совсем не нравился. Особенно, когда весь интерес обращался на него самого.

***

      — Вот скажи: а ты гей?       Это прозвучало настолько неожиданно, что Роуг не успел даже подумать, как поперхнулся соком, слишком сильно — до розовых брызг вокруг — сжав его, и пролил себе на одежду, сопровождаемый диким хохотом со стороны Стинга. Слишком неожиданно, как всегда в его духе. А тот знай себе вышагивал рядом, как ни в чём не бывало, широко расставляя ноги и закинув руки за голову, явно пародируя своего кумира. И ему сейчас, кажется, было очень весело наблюдать, как бледное лицо Чени становилось ещё бледнее, а потом медленно превращалось из розового в насыщено-помидорный. А вот самому «пострадавшему» было ни капельки не смешно.       Он недовольно нахмурился. Конечно, Эвклиф в своей излюбленной грубой манере даже не попытался смягчить — хотя, казалось бы, как такое возможно? — вопрос, который однозначно бил по мужскому самолюбию Роуга. Да кто бы сомневался?       Пока Чени вытирал подбородок — одежду так легко было не спасти — от липкой жидкости, остановившись, друг далеко ушёл вперед, поглядывая назад через плечо. Смеялся, скотина. «Чего ж тут весёлого?» — вопрошал он сам себя, угрюмо буравя друга взглядом. Роуг недовольно встряхнул головой, немного встрепывая чёрные волосы. Нашёлся шутник тут.       Ему оставалось только радоваться, что на это задание они пошли одни — даже без иксидов, — поэтому никто приставать с издевками по этому поводу больше не будет. Эх, а ведь, казалось, день так хорошо начинался! Так нет же, Стинг не может выжить без тупых подколов.       Выкинув уже пустую коробочку в урну, при этом не без сожаления вздохнув — сок-то был вкусным! — Роуг бросился догонять друга, стараясь быстрее спрятать все эмоции за маской полнейшего безразличия. Но в душе бушевал такой ураган, что Чени посчитал за огромный подвиг то, что не ударил Эвклифа прямо по лицу. С размаху. Ногой. Да так, чтобы отпечаток подошвы остался.       Размашистым шагом он успешно минул Стинга и уже хотел было успокоиться — ведь, действительно, всё, что говорит этот болван, нельзя воспринимать так буквально, — но долетевшие до него слова убили всё самообладание:       — Так да или нет? — и дичайший хохот, который даже не предусматривал возможность спокойного ответа Роуга, вызвал лишь нервный тик. Поэтому он просто благоразумно промолчал.

***

      Он еле сдерживался, чтобы не закричать, хотя внутри уже материл всё на чём свет стоит. Потому что на следующий день после задания, когда, казалось, Стинг уже и позабыл, о чём спрашивал, они с иксидами, Юкино и Минервой пошли отмечать… А что отмечать-то? А, удачное избавление Эвклифа от целой кипы ненавистных ему бумаг. И тут-то Роугу и прилетело снова в спину это самое, только немного в мягкой форме:       — Роуг, вот скажи: тебе нравятся мальчики?       Звонкий голос Юкино всегда звучал успокаивающе, но это был не тот случай. Ой, совсем не тот. Чени еле сдержался, чтобы не послать подругу, ибо тогда огрёб бы от госпожи не по-детски. Благо хоть иксиды были сегодня на удивление молчаливыми и не подливали масла в огонь, чем особенно любил промышлять Лектор.       Пытаясь предупредить нервный срыв, который грозил вот-вот начаться, Чени как можно отрешённей спросил:       — С чего ты это взяла?       Быстро натянул немного подрагивающую улыбку на лицо, чтобы показать Минерве, что он никак не обижен на реплику Агрии. Ведь что греха таить — даже за мимолетный косой взгляд на её вторую половинку госпожа могла свернуть шею. Особенно опасным при ней было озвучивание мыслей по поводу их нетрадиционной ориентации — да и вообще осуждение гомосексуализма, — поэтому эту тему старательно обходили стороной.       А Юкино словно не замечала немного накалившейся ситуации и того, что Роуг уже в страхе представлял цепкие холодные руки на своей шее, поэтому с улыбкой продолжила, теребя короткие прядки своих пепельных волос:       — Да тут Стинг недавно упомянул, что… — она оглянулась на Эвклифа, и тот сразу перебил её:       — Что ты совершенно не обращаешь внимания на девушек! — получив возмущенный взгляд, он добавил: — А что, ведь правда же!       Вот же ж!.. Махинатор хренов. Кстати, на будущее — Стинг никогда не успокаивается, если не получил ответа сразу. Это Роуг должен был уяснить себе давно, но привыкнуть-то никак не мог.       А сейчас Эвклиф, взлохматив свои светлые волосы и, высунув немного язык, довольно смотрел на друга, хитро прищурив глаза. Прожигая, пытаясь узнать все тайны, всё это было написано на его лице. Но какие тайны могут быть у Роуга? Он практически всегда, как открытая книга. Но это «практически» иногда напрягало и самого Чени.       — Действительно, Роуг, — вмешалась Минерва, когда Роуг уже собирался испепелять Стинга взглядом. Убийственная интонация, с которой это было произнесено, говорила: «Ты попал, чувак». — Тебе никогда такое в голову не приходило?       И снова милая улыбочка. Чёрт, эти улыбочки никак не были теми пряниками, которые могли придти на замену почти унижающему кнуту. Ведь обидно-то — вот как о нём, оказывается, думают! И нет, Роуг не был ярым гомофобом, но и гомосексуалистом тоже становиться не спешил. Он предпочитал причислять себя к тихим натуралам.       — Нет, не приходило, — Роуг изо всех сил старался, чтобы это не звучало ядовито. Ну ладно, совсем немножко можно: — Но если вы такие сообразительные, то не соизволите ли поделиться своими представлениями? — Он вызывающе улыбнулся. Ну, он считал это улыбкой, хотя выглядело, словно его немножко перекосило.       Улыбка Минервы, словно в ответ, растянулась ещё больше, и Чени понял, что переборщил. Сильно переборщил. Но он поспешил переступить порог элитного, по словам друзей, — ведь сам в таких заведениях редко бывал — паба, поэтому постарался очистить голову от ненужных мыслей, зря надеясь, что этой защитной репликой закрыл тему.       Заведение встретило их гулом множества голосов, перемешанным с взрывной музыкой. Огромная масса звуков давила на слух, но сейчас это было весьма кстати: отвлекало от излишних эмоций. А ядовитые цвета интерьера можно было спокойно игнорировать, закрыв глаза, ведь прекрасное обоняние позволяло отлично ориентироваться в пространстве. Но Чени всё же притормозил немного, пропуская друзей вперёд, чтобы побыстрее привыкнуть к пёстрой обстановке.       Ребята дружно прошагали к барной стойке, а Роуг лишь лениво поплёлся за ними. Он безразлично осматривал пьянчужек, которые уже прилично надрались, хотя что с них взять — ночь же на дворе, а ночью «всё дозволено». Парень спрашивал себя: «Что же я, собственно, тут забыл?»       Минерва уже села, притянув к себе — точнее, почти усадив на колени — Юкино, когда Чени только подошёл к ним. Они выглядели так органично, что Роуг уже давно не считал их странными. Да и попробуй тут так подумать: с такой агрессивной собственницей иногда совсем дел иметь не хотелось. Вот они и могли «миловаться», как это называла Юкино, даже на виду у всех, совершенно не стесняясь.       Заказав себе мартини, а Юкино клубничный шейк, Орланд ехидно протянула, продолжая прерванный разговор, полностью разбивая надежды Роуга на спасение:       — Ну, если тебе та-ак уж интересно послушать, то-о-о… — она задумчиво постучала указательным пальцем себя по подбородку. — То слушай, поделюсь, что уж тут, — наигранно вздохнула она, немного наклонилась вперёд к сидящему рядом Чени, прикрыв хитро глаза и вкрадчиво-томно продолжив: — Представь, что ты лежишь на кровати, полуобнажённый…       Лежишь, ожидая чего-то, в предвкушении немного кусая губы и сминая простынь от нетерпения. А в руках у тебя бокал шампанского, — ведь без алкоголя никуда в такой обстановке, не находишь?       Фоном звучит приятная музыка, но не будем заострять на этом внимания, ведь ты всё равно не можешь разобрать слова, отвлекаясь на шум воды из душа. А в шум этот ты очень внимательно вслушиваешься. Зачем? Сейчас узнаешь.       Ты лежишь, ждёшь… И вот, когда казалось, что ожидание уже невыносимо, из ванной выходит… М-м-м, пусть будет… Стинг, да! Он, определённо, очень подходит на эту «роль», хи-хи. Так во-от.       Выходит Стинг. Он почти нагой, только на бёдрах повязано полотенце — нельзя же открывать все карты сразу. Он вытирает свои волосы другим полотенцем, а маленькие капельки воды нарочито медленно скатываются по его накаченному торсу. Ты невольно облизываешься, отставляя бокал, встаёшь, подходишь к нему и…       — Да прекрати, Мин, — ласково проговорила Юкино, глядя на покрасневшего то ли от злости, то ли от смущения Роуга. — Он же сейчас взорвётся.       Стинг в сторонке лишь посмеивался. Кажется, его совершенно не задело то, что именно он был участником безумной «эротической фантазии». Сам же Чени искренне надеялся, что из его ушей не идёт пар, как из трубы паровоза, ведь услышанное им только что было крайне… Неприятным? Наверное, да. Но почему он не испытывал отвращения? Или омерзения? Или хоть чего-то, указывающего на его недовольство?       Роуг сжимал руки в кулаки, аж костяшки белели, будто создавая контраст между собой и красным лицом, и старался успокоить кровь в жилах. Да, ему было неприятно слышать такое в свой адрес. Но ему показалось, что какая-то его часть хотела бы послушать продолжение фантазии, по возможности — более детальное… Так, что-о-о?! Нет, это не он думает! Он вообще не думает!       Но всё-таки…       — Вы что-нибудь будете? — голос как раз кстати появившегося бармена немного отвлек Роуга от самокопаний и приятно-неприятных мыслей.       — Да, — приглушённым голосом, словно его кто-то придавил, сказал он. — Кровавую Мэри*, пожалуйста.       И плевать, что он раньше не пил столь крепких напитков. И плевать, что пить-то он даже никогда не умел. Сейчас ему было очень тошно, но он никак не мог понять, из-за чего. Неужели только идиотские россказни Орланд могли вызвать столь жгучее желание? Или Роуг просто вдруг поддался каким-то чарам? А что, ведь и такое возможно. Или… Нет, определенно, все эти мысли стоило утопить в чём-то столь крепком, как и уверенность друзей в своей правоте.       Эвклиф удивленно присвистнул:       — О-о-о, решил набухаться с горя? И какой повод? — он сделал задумчивое выражение лица. — То, что ты никогда не увидишь моего обнаженного торса? — Стинг растянул губы в издевательской усмешке.       — Брось, парень, — сказала Минерва, потягивая уже принесённый мартини. — Твой торс всегда на виду. Хотя, может, Роуг просто хочет, чтобы все случилось взаправду, а? — она коротко хихикнула.       — Заткнитесь уже, — убито проговорил Чени, падая лбом на столешницу, словно пытаясь пробить её, сопровождаемый диким хохотом. Он испытал дежавю. — Придурки.       — Фро согласен, — тихо докинул иксид.

***

      Этой ночью Роугу снова спалось плохо. Он ворочался, то и дело просыпался, а его организм, видимо, решил сыграть с ним в горячо-холодно, заставляя то сбрасывать с себя одеяло, то натягивать его по самые уши. А сейчас он стоял под душем, подставляя холодным струям своё лицо, стараясь успокоится.       Стянув с парня мешающую часть одежды, Роуг подтолкнул его и со всей силы припечатал к холодной бетонной стене. Стинг глухо застонал от столь жёсткого соприкосновения, но его стон тут же утонул в новом яростном поцелуе.       Но что-то этот душ никак не помогал успокаиваться!       Роуг в отчаянии ударил кулаком в гладкую плитку, но ничего, кроме тупой боли в руке, это не дало. С головой этот номер тоже не прошёл, сколько бы он не долбился о ни в чем не повинную стену. Он издал утробный звук, отдаленно похожий на рык. Его не спасал даже холодный душ.       Трясущимися пальцами Эвклиф начал расстегивать пуговицы на рубашке Чени, обнажая всё больше непривычно бледной кожи. А руки самого Роуга изучали такое знакомо-незнакомое тело, пытаясь дотронуться до каждого чувствительного места, а его губы переместились на шею, с большим пылом оставляя яркие отметины на коже парня.       «Да чтоб тебя!»       Успокойся, успокойся, успокойся! — повторял Роуг себе как мантру. Это не ты виноват, это всё лишние граммы Мэри, неожиданно подействовавшие, и тупые приколы друзей. Ты нормальный парень, с нормальной ориентацией, и тебя заведёт только сексуальная девушка, а не накаченный парень. И тем более — не твой накаченный друг, пусть и красивый. Ты — не девка, чтобы по нему сохнуть!       «Спокойно, мужик!»       — Я спокоен, — зло выдохнул Роуг, упёршись лбом в кафель. — Я спокоен как никогда.       Вода текла по его лицу, а он пытался восстановить дыхание. Мысли перемешались в голове, образуя нечто среднее между непонятной субстанцией и полнейшим хаосом. Он зарылся рукой в волосах. Да что ж это такое?       Почему, почему то, на что он давно старался не обращать внимания, вернулось только после шутки Стинга?! Почему всё неприятное происходит только с ним? А ведь недавно он испытывал удовольствие от созерцания каких-то девушек в самом что ни на есть мини… Но сейчас он был равнодушен к таким зрелищам.       Что с ним случилось?       — Что со мной стало? — пробормотал Роуг, выходя из душа. — Я же нормальный. Был… и есть…       «Я же нормальный?»       Кажется, эта бессонная ночь была не последней. Надо бы придумать, чем себя занимать от мыслей, что нервируют уже добрую неделю. Скрипкой, что ли, заняться?

***

      Гребанный Стинг! Все из-за него и его пыла; его стремление докопаться до истины порой неимоверно выбешивало. «Какая тут истина, к чёрту? — хотелось разораться. — Я же даже, чтоб его, ничего не скрываю!»       На заметку: одно из постоянных, — да-да, у него есть что-то постоянное, как ни удивительно, — хобби Эвклифа — доставать и выводить из себя окружающих. Но почему-то страдал всегда Роуг. Минерва шутила, что так он защищает других от нервного расстройства, а Юкино только участливо улыбалась. Но выбор Стинга никогда не зависел от хотелок других, поэтому оставалось только удивляться тому, что выбор этот почти никогда не менялся. И на это «почти» Чени приходилось уповать при каждом бзике** друга.       Так вот, очередной бзик состоял в том, чтобы выносить Роугу мозги по поводу «А не гей ли ты часом?» Поэтому каждое утро невыспавшийся Чени испепелял взглядом всех, кто хоть заикался об этом, а каждую ночь ему это и снилось.       Бывало, выскочит Стинг из-за угла, когда ничего не подозревающий Роуг идёт куда-нибудь, и после «Ты гей, а?» уносится с диким хохотом прочь, оставляя несчастного наедине с огромным желанием дать себе по лицу.       А бывало, что он ходил по пятам, и доставал почти каждые полчаса, будто кукушка в часах: «Ты гей?» «А ты гей?» «Так ты гей?».       Единственный отдых находил Роуга на заданиях, которые тот стал брать с завидной частотой. Там он не должен был слушать надоедливых «речей» Стинга, состоящих всего из одного предложения, мог не ходить с вечным подрагивающим веком без возможности как следует проораться, и не было причин подсылать к нему «личного психолога» в виде Юкино, которая только усугубляла ситуацию.       Он просто мог оставаться наедине с маленьким Фрошем, не задающем много лишних вопросов, и учится играть на скрипке. Прекрасный инструмент звучал как бальзам на душу даже в ещё неумелых руках Чени.       Жаль только, что со временем одиночные задания закончились, — Роуг подозревал, что тут не обошлось без влиятельной руки мастера, чёрт его дери, — и пришлось больше времени проводить дома — только чтобы не показываться друзьям на глаза.       Но если от надоедливого общества можно было избавится достаточно легко, то сны и мучительные терзания оставлять так просто не хотели. Вот за что ему всё это?       Ещё давно Роуг задумывался о Стинге, как о своей возможной паре, но сразу же отметал от себя эти мысли — в то время за такое по голове бы не погладили. А потом и забылось как-то… И девушки ему начали нравиться больше, кажется.       А сейчас он был растерян. Эти сны… Они показывали то, о чем когда-то так рьяно размышлял Чени и ему, он уже не мог этого отрицать, чёрт подери, нравилось. Нравилось ощущать рядом с собой, под собой, на себе — пусть и не на яву — отнють не фигуристую девушку, а хорошо сложенного… друга.       Да, друга, ведь, пока он всего этого не подозревал, Стинг оставался Роугу лучшим другом. С которым можно было разделить веселье и горе — вот уж сказывалось влияние Хвостатых. Поэтому Чени молчал.       Сначала молчал и терпел, чтобы не злиться, а теперь терпел, чтобы не сорваться. И молчал. И снова молчал, угнетаемый собственными непонятными мыслями.       Но Роуг понимал, что долго это продолжаться не может и надо что-то с этим делать.

***

      — Эй, ты! — выкрикнул Роуг бармену, нарочно заплетая язык, чтобы никто ничего не заподозрил. — Мн еще… пвторить, кроче, — и Чени осознал, что в какой-то степени это ему даже нравится.       Вот уж когда пожалеешь, что наделён невероятными способностями — вкупе с обостренными чувствами присутсвует повышенный метаболизм, который не дает напиться в хлам. А жаль. Топить некоторые мысли в алкоголе — это одно, это ещё прокатит, но если речь идет о «выпадании» из реальности — нет, тут уж ничего не попишешь. Магия сказала: «Оставайся в здравом уме», — магия сделала.       И всё же лёгкого захмеления разума добиться можно было, и Роуг из-за этого признал Мэри довольно-таки неплохим напитком.       — Молодой человек, — хмуро произнес бармен, — может, вам уже достаточно?       Но в ответ Чени лишь недовольно махнул рукой, мол, что ты понимаешь. И вот — спустя минуту он потягивал очередную порцию «кровавого» напитка и прогонял в голове все возможные варианты того, как вернуться домой быстро и незаметно. Ведь чего-чего, а головомойки от навязчивых соседей-согильдийцев не очень-то хотелось.       Посидев ещё немного, изредка прислушиваясь к музыке, гремящей вокруг, но совершенно не разбирая слов, Роуг поднялся. Заплатил он немало, выложив, к тому же, ещё и неплохие чаевые бармену за терпение, но сейчас ему было плевать — пелена опьянения, пусть и была тонкой, обтянула сознание, не пропуская больше назойливых мыслей. Наконец-то.       Губы Чени растянулись в блаженной улыбке — впервые за долгое время искренней, — и он пошёл к выходу. Пошатываясь совсем немного, он совершенно не создавал впечатление того человека, который только что выпил двадцать пятую — да, он считал — по счету Мэри, и поэтому его спину отчаянно и настойчиво буравил тот самый бармен, наверное, задаваясь вопросом, что за чудак посетил это заведение. Но Роугу было всё равно. Он, можно сказать, был счастлив.       Наконец-то, в голову не лезли не те мысли, которые большинство людей называли похабными. Наконец, полуголый Стинг хоть ненадолго вышел у него из головы, и это заставляло Чени безумно-радостно улыбаться. Наконец-то, ему удастся нормально выспаться, да!..       И все эти мысли с дребезгом разбились о стоящего у входа Эвклифа, оперевшегося о стену и чего-то явно ждущего. Заметив друга, он отлип от здания, и, недовольно буравя Роуга взглядом, протянул:       — Соизволил выйти, наконец? Я уж думал, что придётся самому твою тушку тащить домой.       Опешив на мгновение, Чени с трудом удержал столь сладостное опьянение при себе, не позволяя хмелю выветриться. Что он здесь делает? Зачем пришел? Опять доставать тупыми вопросами? Разве не достаточно того, что из-за их избытка Роуг и напился, будучи не способным уже удержаться?       — Т-ты…       — Да я, я! — неопределенно махнул рукой Стинг. — Пошли уже, пьяница, — он выдавил из себя лёгкую усмешку, которая сразу же превратилась в широкую. Видимо, он хотел казаться серьёзным, но выдал себя.       Чени повёл плечами, соглашаясь, и они медленно побрели к нему домой. Эвклиф держался на расстоянии, засунув руки в карманы, но всю дорогу не умолкал, что-то бурно рассказывая, совершенно не замечая, что говорит в пустоту. А Роуг просто не понимал, зачем Стинг пришёл за ним. Его не мог кто-то подослать, нет, ведь он не стал бы и слушать. Поэтому цель своеобразного «визита» друга оставалась для него неизвестной, а заговаривать на эту тему Чени не решался.       Он просто шёл в немом блаженстве, поскольку не желал сейчас же вытворить с другом того, чего не следовало бы — и это было самым лучшим эффектом выпитого алкоголя. И только один вопрос интересовал его «неработоспособное» сознание.       Учитывая, что их общежитие находилось всего в нескольких шагах от того заведения, Роуг искренне недоумевал, ведь дойти домой он спокойно мог один, без помощи. Но его раздумья вдруг прервал тот факт, что он вдруг начинал чётче осознавать реальность. И это было плохо, ведь гарантировать свою сдержанность он уже не мог. И он, снедаемый раздумьями, пытался даже не смотреть в сторону друга, который сегодня — как и всегда, впрочем, — не потрудился надеть футболку и щеголял в жилетке на голое тело.       Роуг сглотнул.       Уже переступив порог дома — наконец-то! — Чени собирался выставить Стинга за дверь и со спокойной душой удалиться спать, но радостный голос друга, сообщивший, что им надо поговорить, растоптал жалкую надежду.       Недолго подумав, он кивнул, с ужасом заметив, что спасающая пелена начала сползать, и его взгляд уже вовсю скользит по телу друга. И самым худшим было то, что только одна единственная мысль сказала ему, что это неправильно, другие же уверенно нашёптывали, описывая во всех красках то, что он мог сейчас же сделать.       Дав себе мысленную затрещину, Роуг еле выдавил из себя:       — Так пошли в гостиную, — и тут же собирался развернуться, как был остановлен смеющимся:       — Да я же пошутил!       Чени, быстро вернувшись в исходную позицию, вперил свой недовольный взгляд прямо другу в глаза, словно пытаясь внушить ему глубокою мысль, что тот козёл.       — Сам ты козёл!       Видимо, он всё же произнес это вслух. Ну и пусть. Сейчас Стинг мог быть кем угодно, лишь бы не был тем привлекательным парнем, которого Роугу сейчас отчаянно хотелось коснуться… Провести руками по этому рельефному торсу, руках и зарыться пальцами в волосах…       Нет! Это неправильно! Так нельзя и нужно, чтобы друг сейчас же ушёл. И только Чени хотел сказать: «Тогда убирайся», чтобы остаться наедине и как-то утихомирить вдруг разбушевавшиеся мысли и чувства, как Эвклиф сказал:       — Я только хотел спросить: так ты гей? Не отпирайся же…       Глядя на эту самодовольну насмешку, Роуг не выдержал — сорвался.       Совершенно не отдавая отчёта своим действиям, он вдруг стремительно приблизился и, ничего не говоря более, впился в губы Стинга настойчивым поцелуем, которому пришлось отступить от неожиданности, уперевшись в дверь своей спиной. Пелена опьянения уже полностью слетела с его сознания, осколками упав у его ног, и он предпочёл отдаться ощущениям. Он положил руку на затылок уже-не-просто-друга, зарываясь пальцами в волосы и мысленно млея от столь желанных ощущений. Роуг крепко прижимался к тёплым и сухим губам Эвклифа, а тот, совсем опешив, просто стоял, как вкопанный, только прикрыв глаза.       Роуг буквально растекался от переполнявших его чувств, которым всё же позволил наконец выбраться наружу и показать себя. Это было одновременно и хорошо, и плохо, ведь он только что собственными руками разрушил крепкую дружбу. Но с этим он разберётся потом.       Силком оторвавшись от столь приятных губ, Роуг отстранился, стараясь не смотреть Стингу в глаза. Осознание вдруг навалилось на него огромной ношей.       — Этого ты добивался, да?! — сипло выкрикнул Чени, пытаясь перевести дыхание.       Наступила тишина. Роуг не решался нарушить её, заговорив первым, ведь сомненье, настигнувшее его только сейчас, говорило: «Помолчал бы ты лучше, парень». И он не мог ослушаться, стараясь выхватить из целого роя мыслей одну цельную, чтобы на неё отвлечься. Он начал медленно отступать…       Как вдруг Стинг задорно рассмеялся, схватив друга за пояс, не давая отойти.       — Дошло, блин! — вытирал выступившие от смеха слезы он. — Дошло-таки, наконец! Ну дубина, честное слово!       — Что, дошло? — Роуг впал в прострацию.       Эвклиф не переставал смеяться ещё с минуту, и Чени терпеливо ожидал ответа. Но тот промолчал, вместо этого притянув его поближе, позволяя румянцу неторопливо проявиться на бледных щеках Роуга.       В ответ на непонимающий взгляд друга, он лишь прищурил глаза и, обхватив его затылок, как только что это делал Роуг, вовлек того в новый поцелуй, в котором теперь за главного был Стинг. Они снова целовались, но уже по-настоящему, именно так, как это и представлял себе Роуг во сне. Он провёл языком по верхней губе, а Стинг в ответ прикусил ему нижнюю — и чёрт возьми, это было нереально, фантастично! Таких взрывающих ощущений у них обоих ещё никогда не было.       Стинг вдруг поменял свое положение, развернувшись, и прижат к двери теперь уже Роуг; немного отстранившись, Стинг снова впился в его губы, целуя, сплетая их языки, и от такого напора у Роуга действительно едет крыша, он, кажется, готов уже сделать что-то не то, но упорно сдерживает себя.       Роуг чувствует, как внутри всё взрывается яркими фейерверками, постепенно добавляющими в себя краски, и ему, чёрт, страшно, снова страшно, потому что не верится в то, что происходит сейчас. Ему кажется, что это снова один из ненавистно-сладостных снов, что сейчас, только щёлкни пальцами, и больше-чем-друг исчезнет, и никаких чёртовых сводящих с ума поцелуев не было, всё это — сладкие миражи!       Но Стинг не исчезает, продолжая зажигать фейерверки вокруг, и Роуг, наконец, расслабляется, полностью отдаваясь ощущениям.       И пусть завтра Минерва будет бодро сообщать своей девушке: «Вот, я же говорила тебе!»       И пусть завтра их встретит множество непонимающих и ошеломленных взглядов — ведь Стинг всё же мастер, как-никак.       Ну и пусть. Ведь сейчас у них есть их личные фейерверки, зажигающиеся лишь по одному их желанию.       А у Стинга, кажется, появилось новое захватывающее хобби.
Примечания:
*«Кровавая Мэри» (англ. Bloody Mary) — алкогольный коктейль на основе водки и томатного сока.
**бзиком я называю одержимость какой-то безумной идеей, прямо помешанность на ней. Происхоит словно по щелчку пальцев. Типа, клац - и "блин, а что, если?..", а потом забыть об этом не можешь, и все думаешь, думаешь, нервируешь окружающих и думаешь, думаешь...
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.