Creek in love

Китайские колокольчики над дверью круглосуточного магазина весело зазвенели, и Крейг с досадой поморщился. В девять утра воскресного дня мало что имело право быть весёлым, а в его дерьмовой жизни радость вызывала только подозрение. Стаскивая с головы капюшон любимой синей толстовки, Такер застыл в проходе, но, быстро поглядывая по сторонам, Марша на привычном месте не находил. Вместо Стэна за прилавком стоял смутно знакомый, тощий блондин. Кажется, он тоже учился в их школе, но Крейг не был уверен и даже не знал его имени. Парень поднял голову на звук, и Крейгу пришлось, сделав решительный вид, пойти к кассе, на ходу лихорадочно придумывая вступление. — А тут работает обычно один парень… — более нервно, чем хотел, пробурчал Крейг. Найти подработку на лето было непростой задачей — никто не хотел возиться с трудовыми договорами, которыми останется только подтереться через два месяца работы. Поэтому Крейг работал по средам и пятницам на мойке, а вот Стэну повезло чуть больше. — Стэнли, — меланхолично отозвался парень за прилавком. — Мы работаем посменно, он немного запаздывает. Голос у него был осипший, и Крейг тут же посмотрел внимательнее и нашёл подтверждение промелькнувшей догадке. Красные припухшие глаза, и лихорадочный румянец, будто чувак недавно плакал в подсобке. Очевидно заметив взгляд Крейга, парень вдруг протянул руку и представился: — Я Твик. Твик Твик. — Такер. Крейг Такер, — легонько сжал бледную узкую ладонь Крейг и с важным видом кивнул. — Я знаю, — просто отозвался парень. — Мы учимся в одной школе. Ты будешь что-нибудь покупать? — Да… Нет, — окончательно растерялся Крейг. — Я, наверное, подожду Стэна… — Он продаёт тебе сигареты? — неожиданно поинтересовался Твик безо всякого выражения на лице. Крейг, помедлив, еле заметно кивнул. В последнее время доставать сигареты и бухло становилось всё труднее — предшественника Стэна в «Foods&Goods» уволили именно за продажу школьникам пива, и все совершеннолетние друзья Крейга разъехались на лето. Со Стэном Такера не связывали дружеские отношения, но на расстоянии они друг другу симпатизировали и были во многом схожи. Разве что мать Стэна не умерла этой весной. — Красные «Мальборо». Твик, демонстративно закатив глаза, фыркнул и отвернулся к шкафчику позади. — Что смешного? — подозрительно прищурился Крейг, наблюдая, как тот бегло перебирает разноцветные пачки на полках. — Они обычно наверху. — Мог выбрать что-нибудь пооригинальнее, — резко откликнулся Твик, подтягиваясь к самой высокой полке. Его салатовая рубашка задралась, открывая впалый живот и выпирающие подвздошные косточки по бокам. — Считаешь, я позёр? — пробурчал Крейг, поспешно опуская глаза вниз. Он совсем недавно понял, что замечать такие детали в парнях, неприемлемо, но активно бороться с природой вещей считал бесполезным. А в последнее время и заглядываться на ключицы Кайла Брофловски или вечно обветренные губы Кенни Маккормика ему хотелось всё реже. — Считаю, — резко выпалил Твик, с необъяснимой яростью швыряя на прилавок пачку. — Ты ничего обо мне не знаешь, — хмыкнул Крейг, мастерски изображая, будто пренебрежение едва знакомого парня его не задевает. Совсем не вовремя Крейг с приглушенным восторгом отметил, как красиво и гордо парень приподнял подбородок. — Я знаю, что твоя мама не хотела, чтобы ты так бездарно тратил свою жизнь, — с вызовом выпалил Твик. На пару секунд он растерялся, а потом кровь хлынула Крейгу в лицо, звякнув ремешком часов по стеклу, он схватил пачку и пришлёпнул десятку над парадом шоколадных батончиков и жвачки. Свежий воздух быстро привёл его в чувство. Вопреки желанию унестись поскорее прочь, Крейг присел на ступеньки и стал распечатывать пачку. Предчувствие, будто последнее слово должно остаться за ним, не позволяло сделать и шага по деревянным ступенькам вниз. «Наглый выскочка!» — думал Крейг, нервно щёлкая зажигалкой. Но что можно было добавить к столь содержательному диалогу? Особенно, когда он уже ушёл. Бесшумно за его спиной отворилась дверь, и на некотором расстоянии от него присел Твик. — Курение вызывает рак, — более миролюбиво сообщил Твик. — Может, это именно то, что мне нужно, — буркнул Крейг и мысленно похлопал глупому пафосу в своём голосе. Твик ожидаемо закатил глаза, растянул губы в улыбке, а потом требовательно протянул руку к пачке. — А как же рак? — улыбнулся в ответ Крейг, протягивая открытую пачку. — А если я уже умираю? — мягко сообщил Твик, не поднимая на него глаз. — Прямо сейчас. Твик щёлкнул зажигалкой и небрежно затянулся. Крейг ошеломлённо молчал. В груди будто порвалась ниточка. Твик умирает, его больше не будет. Он больше не будет вот так сидеть рядом и выпускать колечки дыма, не швырнёт в Крейга сигареты. — Ты разве не должен валяться под капельницей, как положено в таких случаях? — О, ещё одна жертва масс-медиа, — фыркнул Твик. — Все фильмы про умирающих подростков врут. — О чём? — Обо всём, — безразлично пожал плечами Твик. — Капельница — малая часть гигантской лжи. — О чём ещё солгали нам ромкомы? — улыбнулся Крейг, с удовольствием наслаждаясь моментом, когда солнечные блики играли на золотистых волосах его нового знакомого. — О любви, — просто отозвался Твик. — Посмотришь все эти фильмы, так кажется, что достаточно просто серьёзно заболеть, чтобы встретить любовь всей жизни. Будто всем больным лейкозом вместе с больничной картой выдают возлюбленного. — Но… — растерянно нахмурился Крейг. — Но ты ещё можешь… Тебе ведь кто-то нравится?.. — Я — гей, — резко перебил его Твик и заметно покраснел. Продолжил он уже тихим приглушённым голосом: — У нас маленький город, а мистер Мазохист для меня староват. И я не могу просто поцеловать того, кто мне понравится, не отхватив при этом леща. — Хочешь… — Крейг задохнулся от дерзости своей мысли и замолчал. — Да? — тихо позвал Твик, не отвлекаясь от изучения причудливого спила дерева на ступеньках перед собой. — Хочешь… — Крейг ладонью сжал ступеньку, на которой сидел. Решиться на что-то подобное было трудно и безрассудно, но внутри что-то подсказывало ему, что это правильное решение. — Можно, я тебя поцелую? — Ты? — нервно облизнул губы Твик, по-прежнему не глядя на него. — Это, конечно, не выпускной и не день города, и это будет не так уж романтично, но… — пожалуй, Крейг волновался всё больше. А ещё он вдруг понял, что если Твик откажется, то он больше никогда не будет приходить к Стэну покупать сигареты. Возможно, ему вообще придётся бросить курить. — Я… — Твик поднял светло-зелёные глаза с тёмным ободком вокруг радужки и серьёзно ответил: — Только не из жалости. Крейг сдержанно кивнул, стараясь не выдавать своего облегчения. Сердце рисковало выпрыгнуть из груди, он точно решился на это не из жалости. — Хорошо, — повторил Твик. Дышал он неровно и тоже заметно волновался. Крейг осторожно придвинулся к нему. Следующие мгновения будто стёрлись из его памяти, единственное, что он помнил точно: мягкие губы и запах детской жвачки «Орбит», смешанной с сигаретами «Мальборо». — Спасибо, — выдохнул Твик, стараясь не встречаться глазами с Крейгом. Он совершенно очаровательно покраснел, и Крейг, сам от себя не ожидая такой откровенности, вдруг признался: — Это… Это мой первый поцелуй. Крейга вдруг пронзило острое чувство потери, и мысль, что такого больше не повторится, ведь Твика скоро не станет, причинила куда большую боль, чем он ожидал. — Мне пора назад, — будто пришёл в себя Твик, резко подскакивая на месте. — Спасибо тебе! И ничего больше не объясняя, Твик исчез в магазине, и колокольчики вновь зазвенели за дверью. В груди у Крейга всё это время разрасталась дыра, и он не очень понимал, что с этим делать. Несправедливость ранила. Почему именно он? Всё, что угодно. Всё, что захочешь, — думал Крейг. — Почему ты забираешь их у меня? Хочешь, я брошу курить? Ни одной чёртовой сигареты. Хочешь, буду ходить на все стэндапы Джимми? Не буду выдумывать оправдания. Просто пусть это будет ошибкой. Пожалуйста. Он так и продолжал сидеть на ступеньках, когда к магазину, не торопясь, подошёл Стэн. Марш что-то сказал ему, но Крейг его не слышал, не слушал. — Ты знал про него? — перебил Крейг, не зная, куда девать рвущееся из груди отчаяние. Он снова ничего не мог сделать, совсем как и для мамы. — Что именно? — приподнял бровь Стэн. — Что у него… — Крейг запнулся, потому что голос жалобно задрожал. — Что у Твика… По лицу Стэна пробежала тень, и он неожиданно закатил глаза: — Неужели, он умирает? Крейг поднял на Стэна удивлённый взгляд: иронию в тоне Марша не почувствовать было трудно. Марш взъерошил и без того взъерошенную шевелюру и скрестил руки на груди, очевидно, с трудом решаясь на объяснение. — О, конечно, — фыркнул он после длинной паузы. — Очень оригинально. — Что ты имеешь ввиду? — Крейг на нетвёрдых ногах поднялся. Стэн посмотрел на него с сочувствием: — На тебя страшно смотреть, чувак. Но я понимаю, тоже на это купился. Жалел его сидел, прямо на этих вот ступеньках. А потом он мне затёр грустную историю про любовь, и… Он махнул рукой и едва заметно помрачнел. — Ты его целовал? — разочарованно понял Крейг. Симпатия к Стэну будто испарилась, а по его снисходительной улыбочке захотелось ударить. Крейг даже не пытался скрыть разочарования, Стэн всё равно не понимал истинной причины. Крейг не был особенным для Твика, не был главным героем ромкома. Грустная история Твика была уже опробована на Стэне, а их первый поцелуй был вовсе не первым. Он нервно достал пачку и, путаясь пальцами, случайно сломал сигарету пополам. — Я представил на его месте Венсдэй, и больше об этом не вспоминал, — Стэн слегка поморщился. — Забей, считай, что это волонтёрство. — Так… — Крейг нервно сглотнул и сжал в руке красно-белую пачку, не до конца уверенный, что хочет с ней сделать. — Получается, он не умирает? — Не больше, чем я или ты, — терпеливо отозвался Стэн. — Не обижайся, но думаю, у него такой метод. Ты ему нравился, а шансов никаких не было, вот он и вывернулся из ситуации.

хххх

— Думаю, это его универсальная формула для подката, — поставил жирный крест на его судьбе Стэн и, будто ещё недостаточно унизил его, добавил: — Забудь, как кошмар, и живи дальше. Всё было даже слишком хорошо. А теперь Стэн, который, между прочим, целовался отвратно, разрушил его судьбу. Твик старался дышать ровнее и не поддаваться отчаянию, которое рвалось наружу. Он сидел на полу за прилавком, трусливо прятался, бежал от ответственности, но из открытого окна прекрасно было слышно, что говорит Стэн. И зачем только он решил отрепетировать всё с Маршем? Ему просто не хотелось облажаться с Крейгом, только и всего. Глупая, глупая затея! Какое-то время Твику даже казалось, что Крейгу нравится его целовать. Он до сих пор чувствовал тепло чужих ладоней на своих плечах, когда Крейг ласково касался его губ. Кто вообще мог бы сказать, что почти двухметровый, широкоплечий Крейг Такер такой нежный? Твик стукнулся лбом о шкаф с сигаретами и чудом сдержал вой: Крейг больше на него никогда в жизни не посмотрит! С его точки зрения, Твик — патологический лжец и манипулятор. И для Крейга совершенно неважно, что Твик был влюблён в него с восьмого класса, а ту нелепую историю выдумал только, чтобы хоть ненадолго заинтересовать его. Он бы всё ему рассказал в следующий раз, если бы это следующий раз состоялся. Ещё одно нелепое оправдание? Колокольчики снова звякнули и заставили его задержать дыхание. — Твик, — неуверенно позвал его Крейг. — Да, — сдавленно отозвался Твик, прикусив кулак, чтобы сбитое дыхание не выдало его отчаяние. — Если ты не планируешь умирать сегодня, — Твик мог поклясться, что Крейг в тот момент смущённо улыбался, — может, ты согласишься сходить со мной на стендап к Джимми?