между руин

Гулять невидимым — не так уж и круто. Антону никогда не требовалось делать этого всерьёз, — шляться под заклинанием продолжительное время и следить за тем, чтобы не оказаться никем случайно замеченным, — а потому он трижды чуть не сбивает с ног встречных прохожих, дважды едва не попадается под колёса стартующих где-то около его головы аэробайков и раз десять оказывается оттеснённым прямиком в стены домов благодаря бурному людскому потоку на тротуарах. Но в целом, конечно, это всё равно стоит того. Потому что Москва разная теперь, — разнообразная даже, — совсем не такая, какой Антон оставлял её когда-то; Москва теперь, как и любая другая столица мира, куда больше напоминает Нью-Йорк, со всей мешаниной культур, разномастными небоскрёбами, соседством бюро по управлению криптовалютами и какой-нибудь лавкой арабской шаурмы. Люди вокруг разговаривают, кажется, как минимум на десяти разных языках, и Антон впитывает всё это так, будто увидел нечто новое, как тогда на крыше хостела, хотя, на самом деле — это привычно. Это нормально; как везде. Но он всё равно смотрит вокруг широко раскрытыми глазами; именно поэтому чуть не врезается в кого-то снова, врезался бы, если бы Арсений не потянул его за собой в самый последний момент. — Ну смотри, куда идёшь-то, — беззлобно бормочет Попов, всё ещё пытающийся сохранить лицо и не давать людям повод думать, что он разговаривает сам с собой; по мнению Антона, на конспирацию такого рода давно пора наплевать, потому что окружающим друг на друга уж точно всё равно. — Под ноги хотя бы. — Это скучно, — из принципа возражает Антон. — Чего тут под ногами? Асфальт, плитка. — Ах, простите, пожалуйста, — тихо смеётся Арсений. — Я снова убеждаюсь, что был прав. У тебя не просто инстинкта самосохранения нет… Тебе вообще всё равно, да? Упал — ну, отряхнулся, дальше пошёл. — Это моя жизненная философия, — Антон выдумывает на ходу, нет у него никакой философии, но звучит внушительно. — Не обращать внимания на назойливые мелочи. — Ну да, с твоей-то двухметровой высоты ничего мелкого не видно просто. — Да, я Матвиенко еле разглядел. Арсений смеётся, качает головой; его смарт-часы издают короткий звук входящего, и он вскидывает запястье, жмёт на кнопку. Над дисплеем возникает небольшая, но вполне натуральная голограмма в виде Серёжи, наговаривающего своё сообщение; звук поначалу не добирается до Антона, потому что настроен, как у всех, только на владельца, но Арсений нетерпеливо щёлкает пальцами, и Антон получает возможность услышать: — …короче, вытащил кучу книжонок, как ты просил. Прям всё, что мог хотя бы относительно по теме. Там дохрена читать, Арс, чтоб ты знал, и даже магией не сделаешь каталог, манускрипты слишком старые, так что придётся как все, сидеть и работать. Не проси меня начать, мне впадлу. И давай вали обратно, я в твоём баре вечность торчать не подписывался. — Кучу книжонок? — переспрашивает Антон, как только Арсений скрывает сообщение и опускает руку; они останавливаются на практически безлюдной аллее у одной из лавок. — Проклятие? — Да. Я знаю, Паша тоже ищет, но не сидеть же без дела? Пороешься в литературе, я пока подумаю, как бы мне у следователей в голове безопаснее поковыряться. — Я пороюсь? — Ну, а кто у нас проклятый? — Я бы ещё с тебя обет хотел снять, — наконец признаётся Антон. — Не представляю, чем ты можешь помочь. — Могу, вообще-то, — Антон смотрит на Арсения не без удивления; он что, не понимает, или настолько забил на эту небольшую проблемку? — Симпатическая магия — самое то. Я не телепат, вообще не менталист, у меня другие способы, но я даже примерно представляю, что можно сделать. Надо только покопаться… Подумать, да. Арсений возвращает ему удивлённый взгляд, он, похоже, и правда не задумывался о том, что Антон может помочь: — Серьёзно? — Нет, Арс, шутка такая. Смешно? — Чёрт, — Арсений рассеянно взъерошивает волосы, — было бы здорово. Но у нас, помимо этого… — Успеется, — беззаботно отмахивается Антон, садится на спинку лавки. — Я не тороплюсь вроде никуда. — Это да, — слабо фыркнув, Арсений явно привычным движением поправляет смарт-часы, затем кидает взгляд на свободные от любых девайсов запястья Антона. — Ты, кстати, ничего не носишь? Удобнее же, чем только с наушниками и всей этой фигнёй. — Да я бы хотел, — Антон слегка кривится; из всех существующих коммуникационных технологий, часы действительно давно уже являются самым удобным вариантом, но для него это недоступно. — Но ещё когда они по-настоящему заменили всем смартфоны, стало понятно, что это не моя тема. Там что-то наглухо противоречит всем остальным моим примочкам, — он подцепляет пальцем один из браслетов, — и в итоге всё вместе хреново работает. Даже техноманты знакомые не помогли, всё равно. Если надену часы или любую похожую хрень — можно тогда про половину колец и оберегов вообще забыть, а я как-то не готов. — Серёге покажешь, разберётся. — Он всесильный, что ли, у тебя? — В своей области — более чем, — Арсений пожимает плечами. — Всю технику вообще свою покажи ему, не забудь. * В хостел они возвращаются, нагруженные пакетами из кофейни, которую Арс представил как свою любимую, потому что там до сих пор работают исключительно люди в качестве нормальных бариста, а не роботизированные автоматы; Антон садится за барную стойку в углу, присосавшись к своему слишком сладкому холодному латте, и Матвиенко немедленно сбрасывает на полированную поверхность перед ним внушительную стопку книг. — На, — довольно говорит он, развязывая на себе смешной короткий фартук с узором в дурацкий цветочек. — Наслаждайся. — Клёвый фартучек, — ухмыляется в ответ Антон. — Сам шил? Серёжа кривится: — Арсу спор проиграл. — Сочувствую, — серьёзно кивает Антон, силится не сбиться на хохот. — О, слушай, — вспомнив о ранней просьбе Арсения, он сгружает перед Серёжей свой датчик, наушник и физическую копию смартфона; подумав, быстрым заклинанием приманивает фактически бесполезные смарт-часы из оставшейся в номере сумки. — Посмотришь? Арс попросил проверить на безопасность, зашифровать там, ну полный набор. И, может, если у тебя получится часы к моей магии адаптировать, было бы круто. — Я за такие вещи деньги беру, — сообщает ему Матвиенко, но к технике уже тянет загребущие руки, как будто устоять не может; Антон невинно улыбается: — Ни о чём таком не слышал, Арс просто сказал тебе показать. — Я его убью когда-нибудь, — бормочет техномант, сосредоточившись на датчике. — Вот не посмотрю, что мы дружим, и убью… Так, короче, — он сгребает все предметы горстью, прижимает к груди, словно великую ценность, — я пошёл поколдую. Переживёшь без связи с миром пару часов? — Обижаешь, — фыркает Антон; выудив из старенького портсигара самокрутку, он закуривает и нехотя берёт верхнюю книгу из стопки, открывает на оглавлении. — Спасибо. * Дурацкая, блин, затея. Не то чтобы Антон не любил или не умел читать, но вот это монотонное занятие — как поиск иголки в стоге сена; проклятий за тысячи лет зафиксированного кем-либо существования магии на Земле накопилось великое множество, и известные Антону его собственные симптомы не слишком-то сужают круг. У Попова здесь явно богатая на тематическую литературу библиотека, он не врал, да, но проходит час, затем другой, и Антону всё больше кажется, что его потуги в итоге окажутся абсолютно бесполезными. И даже отвлечься не за что, нет у него тут других важных занятий, а Арсений загружен по уши и сам — то переговаривается с тем или иным постояльцем, то готовит какие-то заказы, то по телефону разговаривает, то закапывается по уши в свою стопку дряхлых книг; Антону даже как-то неловко его отвлекать, ну вот что он скажет? Ой, Арс, мне скучно? Ага, конечно. — Привет, — на соседний табурет — грёбаные бесшумные вампиры — опускается Дима Позов. Антон смотрит на него немного настороженно: — Привет. — Как жизнь молодая? — Я тебя старше, — зачем-то уточняет Антон, хотя понимает вдруг, что так и не скажешь. Не то чтобы даже внешне, хотя Позов в самом деле выглядит старше его; дело во взгляде. У молодого вампира он такой спокойный и серьёзный, будто этот парень сейчас все секреты мироздания Антону расскажет. Интересно, это следствие жизненного опыта или просто его особенность? — Раза в два с половиной, если глаза не подводят. А вообще херовая у меня жизнь, братан. — Читать не любишь? — дружелюбно усмехается Дима. Арсений возникает перед ними в этот момент, протягивает вампиру высокий бокал с чем-то очевидно кровавым: — Шаст у нас явно не библиотечный червь, — Арсений вытирает руки белоснежным до отвращения полотенцем. — Ну, и ещё он проклят. И обвиняется в убийстве, которого не совершал. Нормальная у него жизнь, Дим, интересная. — Да классно всё, — отмахивается Антон, закуривает пятую уже самокрутку, подмечает, как Дима втягивает носом воздух и благостно кивает, явно удовлетворённый запахом даже при всей обострённости своих органов чувств. — Нормально. И не такое переживали. — Да ладно? — скептически поднимает брови Арсений, и, да, он прав, ничего более захватывающего с Антоном раньше не случалось. Неизвестно, к сожалению или к счастью. — Отвали, — улыбается Антон, не придумав более подходящих ответов, демонстративно переворачивает очередную страницу. Арсений посмеивается, подходя ближе: — Нашёл что-нибудь полезное? — Неа, — вновь подняв голову, Антон обнаруживает себя с Арсом практически лицом к лицу. Это смущает вдруг, — вот так близко, — и Антон понятия не имеет, почему, он Арсения далеко не впервые уже видит, да и лет ему уже дохрена, чтобы вдруг краснеть от присутствия другого человека, но вот — на тебе, пожалуйста, Шастун. Deal with it, как говорят. — Я в тебя верю, — улыбается ему Арсений, уходит куда-то снова, и Антон бездумно пялится ему вслед до тех пор, пока его не возвращает в реальность Дима: — Интересно, — тянет он тоном одного из тех ведущих, что продвигают в интернет-каналах свои передачи про загибающуюся дикую природу. — Чего тебе интересно? — Люблю наблюдать за людьми, — ну и чего теперь? — А ещё у тебя пульс участился, когда он подошёл, — без спроса вытащив из портсигара Антона самокрутку, Позов вертит её в пальцах, смотрит хитро. — Это просто к сведению. — Буду знать, — кивает Антон, чувствуя острую необходимость сменить тему. — Расскажи лучше, как ты сам до жизни такой докатился. Из рассказа Позова, которому сегодня явно нечем особо заняться, Антон узнаёт, что обращение произошло целиком и полностью случайно. До этого Дима воспринимал россказни о вампирах и прочих магических существах не более чем весёлой сказкой, схемой сюжетов для бесконечной вереницы интерактивных сериалов; ну какие вампиры, если на Марс очередной космический корабль отправляется, какие там домовые, русалки, проклятия и амулеты? А потом Дима оказался не в то время не в том месте; перебрал на загородном корпоративе, попёрся зачем-то курить в лес, наткнулся на подозрительного типа с неестественно длинными клыками и ярко горящими глазами… — И вот, — пожимает плечами Дима. — Мне Арс уже потом рассказал, что когда-то такая хрень вообще была запрещена, и за любые обращения вампиров или оборотней, проведённые без согласия, следовало наказание, ну, маги там специальные следили за такими вещами. А теперь следить некому, даже если очень захочется — тупо народа не хватит, чтобы везде иметь глаза и уши. Поэтому, короче, постоянно возникают такие, как я. Неприкаянные. — Да уж, — сочувственно вздыхает Антон, — ситуация, блин. А потом что? — Ну я охуел, — Позов смеётся легко, он явно давно уже смирился со своей участью. — Тот вампир ешё походу в несознанке был, не обращал меня ради там, не знаю, компании или подчинения, просто голодный, может. А я сбежал оттуда, как только очухался, и вот бегу, и передо мной этот милый хостел вырастает, как из-под земли. И Арсений на пороге, типа, ну привет, дружище, заблудился? Очки, говорит, сними, тебе не нужны больше. Звучит похоже на Арсения; Антон улыбается. — Он мне очень помог, — продолжает Дима. — Здесь ещё одна девушка была, Ляся, в похожей ситуации, сейчас на островах где-то прохлаждается… Ну, короче, Арс нас ввёл в курс дела, со своими знакомыми вампирами познакомил, чтоб освоиться помогли. — А с создателем твоим что? — Умер вскоре после этого, — Дима не выглядит расстроенным. — Я просто почувствовал, это ни с чем, оказывается, не перепутаешь. Чуть сам не сдох. Может, убил его кто, я даже не знаю. Мне как-то всё равно уже. — А кровь откуда? — Зверюшки, — фыркает Дима. — И донорская всякая, в общем, мирные способы. Арс мне ещё зелья какие-то подсовывает, чтобы аппетит сбивать, ну и вот коктейли. Справляюсь как-то. Мне ещё повезло, у меня всё контролируемо оказалось, хотя все говорят, что это от склада характера даже зависит. И я всё равно не понимаю… Вот ты мне скажи, раз давно живёшь. Как так вышло, что после той эпидемии, она же только на магов повлияла, как вышло, что все остальные магические существа… — Не поработили планету? — подхватывает Антон, задумчиво щурится, когда Дима кивает. — Просто их, то есть, вас, — быстро поправляется он, — всё равно намного меньше, ну, в соотношении. И были попытки разные. Я не хочу сказать, что вам нужен присмотр, или что маги по своей сути превосходящая раса, не думай, но раньше было вроде как проще. Была система. Сразу после эпидемии некоторые вампиры что-то там мутили, но в итоге все просто между собой перегрызлись. А технологии успели до такого уровня дойти, что хоть кем ты будь — против лома нет приёма. Каких-нибудь оборотней, опять же, уже тогда было в разы меньше, много стай перебили разные люди по разным причинам, — Антон не может не вспомнить пару строк из дела Соболева и морщится. — Короче, если бы были достаточно заинтересованные в этом личности, при этом ярко выраженные лидеры, и если бы прогресс другими темпами шёл — то может, всё иначе было бы. А так, вон, — рукой с зажатой в пальцах самокруткой он машет себе за спину, туда, где за столами собрались самые разные представители обширного магического сообщества, — гляди, как всё мирно. — У Арса-то вообще всегда так, — Дима оглядывается. — Честно, без понятия, как у него это получается. Без всякого внушения. Ну, неизвестно, что там с менталистикой, но вот уважение Арс всё-таки внушает; не нужно много времени, чтобы это заметить. Антона вдруг волнует совсем другое: — Только сейчас сообразил, — начав, он медлит пару секунд, раздумывая, стоит ли с Позовым вообще чем-то таким делиться. С другой стороны — почему нет? — Здесь народ вообще как, не болтливый? А то Арсений себя так ведёт, что это вроде как нормально, мне в баре у всех на виду торчать. А я вообще-то в розыске. — Тут случайных людей нет, — Дима не медлит с ответом, что вроде как успокаивает. — Вообще никого случайного. Насчёт болтливых — этого я тебе не скажу, но, поверь, сдавать тебя никто не побежит. — С чего бы? — Здесь и правда нет никого случайного, — вернувшийся Арсений вклинивается в разговор так, будто сам же его и начинал; облокотившись о барную стойку напротив Антона, он зевает, аккуратно прикрывая рот ладонью. — Все гости или постояльцы — это либо те, кому нужна помощь сейчас, либо те, кому я когда-то помогал. — И что, они все себя обязанными чувствуют? — недоверчиво переспрашивает Антон. — Да нет. Но, во-первых, магия… Ты вот первую версию контракта невнимательно тогда прочитал, наверное. Но там есть положение о неразглашении, и оно касается не только твоей ситуации, а вообще всего, что здесь происходит. То есть, например, Димка, даже если решит вдруг сгонять в полицию, сможет разве что сказать, что видел тебя. Но не сможет объяснить, где именно, и в итоге выйдет так запутанно, что всё равно ему никто не поверит. А без типового договора за пазухой здесь не так уж и много людей появляется. Серёжа, например, или Оксана — но они тоже ничего не скажут, им я просто доверяю. Переварив информацию, Антон кивает: — Ты сказал — во-первых. Что во-вторых? — А во-вторых, Антон, я же не слепой. Знаю, кто на что способен. Я знаю их всех. И поверь мне, — Арсений поджимает губы, серьёзным становится как-то разом, без перехода, — крыс тут не водится, — вновь заулыбавшись, он кладёт перед Антоном пару новых книг. — Я тут тебе принёс то, что ты упоминал, для снятия обета. — Заебался читать. — Лучший отдых — это смена деятельности, Шастун, — поучительно провозглашает Арсений, выставив вверх указательный палец. — Почитал про одно — теперь почитаешь про другое.

***

У самого Арсения с чтением как-то совсем не ладится; раздосадованный очередной подающей пустые надежды энциклопедией, он только рад отвлечься для разнообразия на сообщение от Шеминова, который настойчиво просит включить любые новости. — Народ! — Арсений, отложив только что вычищенный питчер, хлопает в ладоши, обращая на себя внимание гостей. — Потише побудем минуту? Удовлетворённо кивнув, когда в помещении воцаряется относительная тишина, Арсений жмёт пару сенсорных кнопок на встроенной в поверхность перед ним панели и включает новости — действительно первые попавшиеся. — …остаётся открытым вопрос о причастности Антона Шастуна к случившейся на днях трагедии, — быстро и не к месту жизнерадостно вещает диктор с загоревшегося приглушёнными цветами огромного экрана, занимающего одну из стен бара целиком. Девчонка ещё совсем, точно недавно появилась на канале. — Несмотря на официальные заявления следствия о том, что маг, фактически являющийся гражданином Соединённых Штатов, считается в данный момент единственным подозреваемым по делу об убийстве Андрея Сафронова, информация, полученная от достоверных источников, пожелавших остаться анонимными, указывает на вероятность фальсификации собранных на месте преступления улик, по сути, открывая возможность считать Антона Шастуна ошибочно обвиняемым. Ситуация осложняется тем, что в деле напрямую замешана магическая составляющая, и в настоящий момент количество квалифицированных экспертов, способных… Дальше Арсений не особенно внимательно слушает; он переводит взгляд с крупного экранного фото Антона на сидящий прямо перед ним оригинал и не может сдержать ухмылки: — Я тебе говорил. Стас — молодец. Антон медленно поворачивается обратно к нему лицом, одновременно озадаченный и осторожно-довольный: — А оно прокатит? Если у тех, кто что-то решает, полный блок в башке на любой негатив про Соболева? — Прокатит, — уверенно кивает Арсений; он действительно уверен, удивительно даже для себя самого. Возможно, ему просто хочется верить в лучшее, когда-нибудь пора уже начинать. — Илью вообще можно не упоминать, тут дело в том, чтобы создать впечатление, что имеет смысл порыть в другом направлении. Опять же, настроения публики… Готов без всякой экстрасенсорики спорить, завтра Стас у тебя запросит аудиенцию, — усмехнувшись, Арсений не без удовольствия наблюдает за очевидными и умилительными попытками Шастуна понять, как на всё это сейчас реагировать. — Какие-нибудь слезливые истории про тебя захочет в народ пустить. Смена имиджа и всё такое. — Приятно знать, — добродушно ворчит Антон, оглядываясь на занятую уже другой новостью диктора, и Арсений выключает экран, — что спустя столько лет у меня появился вообще какой-то имидж. — Приятно знать, что ты считаешь это приятным, — смеётся Арсений; вскинув руку с часами, быстро выбирает на дисплее шаблонное «спасибо» для отправки Шеминову. Антон, кивнув, чешет нос, переводит задумчивый взгляд на раскрытую перед ним книгу; Арсению до жути интересно, о чём он думает, но обещал же — самому себе в первую очередь — не подглядывать. Антон, впрочем, решительно вздохнув, быстро избавляет его от мук любопытства: — Я вроде как допёр, что делать с твоим обетом, — оживиться Арсению не даёт лишь хмурый лоб Шастуна, — но один из ингредиентов здесь не найти. — Это какой? — Гуарана. — Так её хоть в двух кварталах… — Нет, нет, — тут же мотает головой Антон, — её нужно собирать. Бразильскую. В Бразилии. Это рискованно, не может не подумать Арсений; глядя на Антона, он понимает две вещи одинаково хорошо: во-первых, Антон тоже размышляет о рисках перемещений, которые вполне реально отследить, если знать, как. Во-вторых, Антону с каждой секундой всё больше на это плевать. — В Бразилии, — скептически повторяет Арсений, бегло кивает тактичному Диме, который удаляется подальше от барной стойки без лишнего шума. — В штате Баия, если ещё точнее, — Антон проводит пальцем по странице книги с несколько неожиданной для Арсения осторожностью, поднимает на него решительный взгляд. — Я тебе ментальное поле без этого никак не очищу в контексте ритуала, но собирать надо самому, — вскинув ладони, он забавно шевелит окольцованными пальцами, — вот этими вот ручками. И, ну сам подумай, — темп его речи ускоряется, будто он старается убедить Арсения как можно быстрее, пока слова ещё не успел вставить; ну, он не так уж и неправ в своих действиях. — Я знаю, куда именно надо, это быстро. Со мной телепортнешься, раз мы договорились, что один не хожу. Туда-обратно. Если даже кто отследит — они не успеют, а у хостела, я так понимаю, координаты плавающие, так что за обратный путь вообще можно не париться. — Складно вещаешь, Шастун, — сощурившись, тянет Арсений, параллельно вслушиваясь в состояние Антона. Физическое он, к сожалению, вот так незаметно не способен оценить наверняка, но вроде бы лучше вчерашнего, а уж насчёт морального переживать явно не стоит, и то хлеб. — Ладно. Но только если ты действительно знаешь точную дестинацию, — избавиться от грёбаного обета и высказать наконец без ограничений всё, что он думает о Соболеве, Арсению хочется дико, едва-едва удаётся скрывать, насколько. — И если это будет быстро. — Я всегда быстро справляюсь, — закатывает глаза Антон; он имеет в виду дело, естественно, и в его интонациях нет абсолютно ничего похабного, но Арсений всё равно удержаться не может: — Надеюсь, это не всех полей твоей активности касается, — встретив недоверчивый взгляд Антона, Арсений улыбается шире. — В спальне, например, поспешишь — людей насмешишь, так говорят. Такая вот мудрость. — Ну, Арс, — Шастуну требуется всего одна секунда, чтобы стряхнуть любые крохи удивления; очевидная — но секунда. В следующий же момент он меняется как-то вскользь, садится, что ли, иначе, подпирает ладонью щёку и будто случайно проводит мизинцем по губам. Вот же паршивец. — Мудрость на мудрость хочешь? — Валяй, — Арсений заинтересованно поднимает брови. — Лучший способ избавиться от сомнений — проверить на практике, — Антон улыбается совершенно бесстыдно. — Так говорят.